Однажды осенью

В родительском доме я оказалась одна. Он перенес меня сюда и не выйдя из пламени, ушел. Но огорчаться по этому поводу я не стала, даже обрадовалась, что мне предоставили свободу, хотя бы на родине. Пока я радовалась, Энни сорвалась с моего плеча и улетела исследовать дом. Отбросив мысли о блондине, я осмотрелась и в этот же миг поежилась от холода. Находилась я в прихожей и судя по тому, как завывает на улице ветер, сейчас самый разгар зимы. Не мешкая включила обогревание и надев куртку, пошла в кухню. Там все было как прежде. Ничего не изменилось и в холодильнике, разве что испортились некоторые продукты, от которых распространялся не слишком приятный запах. Это сказало мне, что не помешало бы купить продуктов, как ни как, мне здесь неделю жить. Вернувшись в прихожую, я обнаружила в углу ту самую брошенную сумку, о которой совсем забыла. Это мне напомнило о той ошибке, которую совершила в тот вечер. В сумке, как я и ожидала, деньги были. И монеты, которые собиралась вернуть, но тогда столько всего случилось, что они вышли из головы. Покрутив в руке кожаный мешочек, я положила его обратно, пересчитала деньги в кошельке и вернулась в кухню. Первым делом я собрала испортившиеся продукты в мусорное ведро. А после составила список, что нужно купить, он получился внушительным. Еще раз выглянув в окно, я убедилась, что снег не идет, но ветер, судя по гнущимся деревьям, определенно имелся. Я надела шапку, завязала шарф и обувшись, открыла входную дверь. Как и стоило ожидать, крыльцо покрывал толстый слой снега. Пока расчищала дорогу, Эннира сказала, что не откажется от прогулки и когда я закончила, спряталась в моих волосах. Она понимала, что мы в другом мире и своим видом будет привлекать лишнее внимание. Хорошо, хоть магазин недалеко, всего квартал шагать нужно. Через некоторое время, нагруженная пакетами, я возвращалась домой. Тут ко мне подошла соседка, баба Клава. — О, Оля, ты когда вернулась? На мгновение я призадумалась. Но немного погодя уже знала, что ответить. — Сегодня утром, баба Клава, — с улыбкой ответила я и подойдя к старой женщине, чмокнула в щеку. — Похудела ты, Оленька, нормально не питалась наверное, — продолжила бабушка. — Все хорошо, — заверила я ее, — просто устала. — Беременная что ли? — хохотнула она. — Нет, — поспешно ответила я и смутившись под пристальным взглядом, более спокойно добавила, — рано еще. — Правильно, — подхватила бабушка, — бери пример с Катьки, с соседнего двора, замуж выходит, свадьба скоро. Кто такая эта девушка, я не знала, но изо всех сил делала вид, что мне это очень интересно. — Представляешь, она с женихом два месяца назад встретилась, — продолжала старушка, — на нем живого места не было, избили ироды. Выходила она его. Он тогда еще бредил о каких-то демонах и ведьмах. У меня холодок по спине прошел. — Его случайно не Андреем зовут? — спросила я, вспомнив его реакцию на Даррэна. — А ты откуда знаешь? — мне подарили еще один подозрительный взгляд. — Знала его, — уклончиво ответила я, — тогда, два месяца назад видела его на улице и… мне пора, извините, — и не прощаясь, поспешила домой. В какой-то момент мне захотелось пойти и рассказать той Кате о поступке Андрея, но Эннира, осторожно дернув за прядь волос, прошептала: — Он исправился, а месть ни к чему хорошему не приведет. — Ты откуда знаешь? — так же тихо поинтересовалась я, медленно поднимаясь по ступенькам. — Чувствую, мы связаны с тобой, и я знаю все о тебе. Вот так новости. — А я почему ничего не чувствую? — опять спросила я и достав ключи открыла дверь. Дом встретил меня теплом, которое напомнило, что на улице далеко не лето. Оказывается я замерзла. Втащив пакеты внутрь и оставив их там, я сняла куртку и побежала в кухню готовить чай. А спустя какое-то время, когда ароматная жидкость была выпита, я занялась приготовлением еды. Все равно делать нечего. Взяв в руки нож, я начала чистить картошку и невольно вспомнила, как, забыв обо всем, самозабвенно пела песенку детства.       «Есть за горами, за лесами…» Ком подкатил к горлу. Я не смогла продолжить. Когда закончила, я закрыла крышку и одевшись в теплые вещи, поднялась на чердак. Там, открыв то самое окно, где совсем недавно уснула, я посмотрела на город. Здания, которые обычно серые, сейчас были покрыты толстым слоем пушистого снега. Из-за тяжелых свинцовых туч, солнца видно не было, но уверена, зрелище было бы захватывающим. Несколько минут я смотрела на раскинувшийся передо мной вид, но потом поняла, что нестерпимо хочу посетить родителей. Не долго думая, я закрыла окно и побежала вниз. — Энни, я скоро вернусь, — крикнула я и сняв ключи с крючка, выбежала на улицу. До места назначения я дошла быстро. Еще издали увидела открытые ворота с изображенными на них распятиями, но любоваться ими не стала. Как только я оказалась на территории кладбища, как со всех сторон в мою сторону двинулись темные тени. Но не приближались. В их намерениях не было ничего агрессивного, меня приветствовали. От этого я невольно улыбнулась. Я чувствовала эмоции каждого, на котором останавливался взгляд, а они знали кто я. Но я упорно продолжала идти вперед. Поворот и я стою перед двумя могилами, в которых находятся самые дорогие мне люди. Я так пристально смотрела на фотографии на мраморных памятниках, что не заметила, как ко мне подошли две тени. От них веяло теплом. — Мама? Папа? — недоверчиво прошептала, я без сил опускаясь на колени. Я смотрела на них и не замечала, как по лицу скатились первые слезинки. Как же я, оказывается, скучала. Призрак мамы подплыл ко мне и протянул руку к моей голове, наверное, чтобы погладить, но я почувствовала только могильный холод. Не знаю как, но я слышала ее голос. И она требовала, чтобы я поднялась. Не подчиниться я не могла. — У тебя в глазах печаль, тот демон обидел? — спросила она, как только я поднялась на ноги. — Ты в курсе кто он? — моему удивлению не было предела. — Конечно дорогая, мы хотели тебя предупредить, но тогда ты ничего не слышала, — от нее повеяло тоской, — а потом ты исчезла. Я подошла к небольшому пню и стряхнув с него снег, села и начала рассказывать. Держать в себе все это было тяжело. Казалось, еще чуть-чуть и я сорвусь. Во время рассказа, я не заметила, как иссякли слезы и незаметно успокоилась. Меня вообще не волновал тот факт, что сейчас общаюсь с давно умершими людьми, а их было много, но остальные тактично держались в стороне. Если бы несколько месяцев назад, я узнала о их существовании, наверное поседела бы от страха, но после того, что довелось увидеть в Темной империи, меня это уже не пугало. Мама положила руку на мою стиснутую в кулак и прошептала: — Все будет хорошо. Эта короткая фраза согрела душу и я улыбнулась самому родному существу в моей жизни. Жалко, что не живому. И вдруг она произнесла: — Отпусти нас. — Не могу, — осипшим голосом ответила я, — мне одиноко без вас. Звучит эгоистично, но ничего с собой поделать не могу. — Отпусти, — повторила она и все тени ее поддержали, — мы хотим на покой, а ты нас всех удерживаешь. — Нет! — хотелось выть от отчаяния, — я по вам скучала. — Мы тоже, — послышался голос молчавшего до сих пор отца, — Но ты отныне не будешь одна, а нам пора. От мысли, что я их никогда не увижу, сердце вздрогнуло. — Я не знаю как это сделать, — сгорбившись и глядя на свои ноги, сдалась я. — Ты — ведьма, — только и сказала мама. Невольно вспомнились слова Владыки Ада, что я ведьма. Потом головокружительное падение и шепот пустыни: «Доверься своей интуиции». И в этот миг я поняла, что нужно делать. — Идите, — прошептала я, чувствуя, как леденеет сердце в груди. Расставания всегда приносили мне боль, поэтому я не смогла посмотреть в ту сторону, где один за другим исчезают призраки. Они ушли. Через минуту на кладбище, среди могил, осталась я одна и ветер, который пробирал до костей. Зябко обняв себя за плечи, я дала волю чувствам. Мои родители. Они до сих пор были здесь, как только я смогла с ними заговорить, они ушли. Я понимала их желание уйти, но сердцу ведь не прикажешь. Почему от правильного поступка так больно? Хотелось поднять голову и закричать об этом, но я сдержалась. Уже совсем стемнело, когда я все же собралась с силами, поднялась на ноги и пошатываясь из-за долгого сидения, медленно побрела домой. Путь был близким, поэтому дошла быстро. Как только я открыла дверь и вошла, попутно отряхиваясь от снега, передо мной возникла Энни. — Ты что творишь? — гневно зашипела она, — Ты же заболеешь! Отвечать сил не было. Молча стянув куртку, повесила на вешалку и побрела в кухню. Там, подойдя к стулу у стола, устало села. — Ты в порядке? — немного обеспокоенно спросила фейка, опустившись на пол и прикоснувшись к моей стиснутой в кулак руке. — Не знаю, — прошептала я, чувствуя себя опустошенной. — Ты правильно поступила, — озвучила она мои мысли и взмахом руки, включила электрочайник. — Знаю, — я протерла глаза, — а ты это откуда знаешь? — Я же говорила, что мы связаны, скоро связь окрепнет и мы сможем общаться ментально, — улыбнулась она и не прибегая к помощи рук, поставила передо мной чашку с горячим чаем. Машинально поблагодарив за заботу, я сделала глоток обжигающей жидкости, но думала сейчас совсем о другом. Я вспомнила ночь, когда так необдуманно призвала в свой дом демона. А его заявление позже о какой-то связи, которая при разрыве может меня убить. Совсем забыла. Оставив на столе недопитый чай, я вскочила и побежала в подвал. Даже не знаю, что я надеялась там найти. Включив свет, я осмотрелась. С моего ухода здесь ничего не изменилось, ничего не напоминало о той ночи. Несмотря на то, что пол был чистым, я точно знала где была пентаграмма. Опустившись на пол, я задумалась. Вспомнилось как его впервые увидела, его гнев из-за потери магии, хотя, будь я на его месте, тоже убивать хотела бы. Потом наш договор, его уход. А потом какая-то связь… Я вскочила на ноги. Связь. Именно после этого мы начали сближаться. И почему я не подумала об этом раньше? Даже не знаю почему, но я побежала вверх по лестнице. Куда я спешила? На последней ступеньке я споткнулась и чтобы не потерять равновесия, отчаянно замахала руками. Но ничего кроме пустоты, поймать не удалось. Падение было болезненным. Я даже закричать не успела. Перед глазами потемнело, кажется ударилась головой. Я изо всех сил цеплялась за медленно уплывающее сознание, а в голове билась тревожная мысль: «Ребенок.»