Сжигая мосты

      — Хорошо, не рассказывай нам, как это было, — ворчит Кристина, взяв в руки юбку из шкафа Шоны, кидая её в сторону Трис, чтобы она могла оценить, как её лучшая подруга будет в ней выглядеть. — Не похоже, что это было важным событием или ничем.       Трис закатывает глаза.       — Кристина, ты же знаешь, что я не обсуждаю такие вещи. — Но они обе уверены, что брюнетка не остановит свои попытки выведать всё у Трис, так что Крис усмехается лукаво, прежде чем открыть свой рот и попробовать снова.       — Тебе, на самом деле, не нужно отвечать, — встревает Марлен, её тон ровный и спокойный как всегда. — Это уже очевидно, — она пожимает плечами, взглянув на Трис. — Прости, но серьёзно? — она машет рукой вверх и вниз, указывая на туристическую одежду, что надета на блондинке, любезно купленную Тобиасом, чтобы добраться до барбекю вовремя. — Если секс не впечатлил, никто не наденет это.       Жар охватывает лицо Трис. Она не может сходу опровергнуть слова, поскольку они — абсолютная правда, но всё равно она не обязана это признавать.       — Я же сказала: мы просто потеряли счёт времени и не хотели опоздать.       — Да, — Шона не собирается скрывать своё удивление, когда проезжает мимо них к передней части своего шкафа. — Не волнуйся, Трис. Мы все верим тебе, — взяв в руки тёмно-оранжевую блузку, она смотрит на Кристину. — Обычно я надеваю её с этой юбкой, но не уверена, что с её цветом волос будет сочетаться.       Кристина на секунду сводит брови вместе, а затем кладёт юбку обратно на своё место.       — Наверняка нет.       — Я могу выбрать себе одежду, — бормочет Трис, но не поднимается с места, чтобы сделать это. Если честно, будет легче, если эти двое придумают вариант, чем что-то выбирать, да и спорить с ними бесполезно.       Так что вместо этого она проходит через всю комнату, садясь на край кровати и ожидая. Линн одаривает её полуулыбкой, когда ложится рядом с ней, развалившись поперёк большой кровати, занимая слишком много места, что несвойственно для её миниатюрного роста. Она практически кошка.       — Лично я считаю, что она должна быть умопомрачительной, — шепчет Линн заговорщицки, в то время как Кристина и Шона обсуждают, что Трис наденет. — Если он не хорош в постели, то не нужно из-за него страдать.       Трис поднимает свои брови, удивляясь её замечанию, учитывая источник. Обычно Линн всегда мертвецки молчалива на тему Тобиаса, не зная, что сказать о том, кто ей никогда не нравился — парне, который пошёл на риск, чтобы спасти её сестру от несчастного случая, который произошёл по её же вине.       — А если всё-таки хорош? — шепчет Трис, ложась так, что её голова находится прямо на Линн. Ей никогда не было комфортно обсуждать личные темы, особенно когда её чувства безнадёжно запутаны, как сейчас, но какая-то часть её определённо хочет посоветоваться. — Тогда что?       Ухмылка появляется на лице подруги.       — Тогда дерзай.       — Вот так, значит, да? — Трис улыбается в ответ. — Всё, что мне было нужно, это получить твоё благословение?       Линн смеётся, отодвигаясь немного и хлопая руками по матрасу, на котором она лежит.       — Покажется странным, если ты будешь нуждаться в моём благословении по поводу мужчин, но уверяю — у тебя оно уже есть, — она встаёт, приподнявшись на локте, делая знамение креста над Трис и бормоча что-то похожее на латынь. — Ступай и получи свой чудесный секс, дитя моё.       Трис задыхается от смеха, понимая в этот момент, как хорошо себя можно чувствовать, когда кто-то солидарен с твоим решением, давая Тобиасу ещё один шанс.       Видимо, их беседа была не совсем частной, как думала Трис, потому что Шона резко высовывается из шкафа.       — Чего бы это ни стоило, я одобряю, — она бросает взгляд через плечо, где двое лежат на кровати. — И не только потому, что он спас мне жизнь. Я знаю его дольше, чем любую из вас, и он хороший парень, — поворачивая инвалидное кресло к Кристине, она многозначительно добавляет: — Никому не позволю утверждать иначе.       Неловкого молчания нет, так как Кристина отвечает:       — Я никогда не говорила, что он не такой. Я просто ненавижу его из-за того, что он сделал с Трис.       — Я знаю, — Шона произносит неожиданно устало, словно эта дискуссия была слишком много раз. — Мы все знаем. Но Зик продолжал общаться с ним много лет, поэтому он в курсе того, через что прошёл и Тобиас. И также был достаточно строг с ним.       Кристина вздыхает, вешая платье, которое рассматривала.       — Да, Шона, я понимаю это, — говорит разочарованно. — И да, Трис, я знаю, что он не придурок, как мы все думали. Но мне всё же тяжело доверять ему, — её глаза сужаются, когда она встречается с глазами своей соседки. — И не поможет даже то, что ты будешь постоянно говорить мне о его серьёзности или ещё о чем-нибудь. Одно я знаю точно — что нужно помогать своим чёртовым друзьям.       Никто не отвечает первым, пока Марлен не бормочет:       — Кажется немного лишним, — она разводит руками, когда переводит тяжёлый взгляд на неё. — Помогать друзьям? Да ещё и чёртовым?       Они стараются свести всё в злую шутку, но нельзя игнорировать маленькую ухмылку, играющую на губах Марлен, или то, что Линн поджимает губы, удерживаясь от глупых высказываний. Шона первая сдаётся, позволяя выскользнуть небольшому пузырю смеха. Он размывает остальные сопротивления Линн, принося хихиканье, которое, в свою очередь, заражает и Кристину.       К тому времени, когда Крис садится на кровать рядом с Трис, держа в руках груду одежды, они все с хорошим настроением.       — Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, — проговаривает её соседка по комнате. — Если с Тобиасом, то я только «за».       Трис благодарно кивает, когда принимает сидячее положение, позволяя Кристине обнять её. Но вслух девушка ничего не отвечает. Проблема заключается в том, что она действительно не понимает, насколько серьёзно обстоят дела с Тобиасом, потому что она никогда не позволяла себе думать так далеко вперёд. И она никогда не осмелится спросить или даже намекнуть…       Нравится нам это или нет, но время заставляет меняться.

***

      Трис чувствует себя странно застенчивой, когда группа женщин, наконец, возвращается обратно в гостиную. Сейчас на ней струящийся сарафан, который уже вряд ли по сезону, но в паре с жёлто-коричневым пиджаком этот наряд является подходящим для осени. Трис думает, что она такая миленькая, и, судя по тому, как открыто Тобиас смотрит на неё, он согласен с этим.       Он берёт её за руку, сплетая свои пальцы с её, крепко сжимая, когда он ведёт её к дворику, где готовится главное блюдо. Зик и Шона — единственные в круге друзей, имеющие хоть что-то напоминающее задний двор, так что они стали хозяевами вечеринок беспрекословно и всегда хорошо проводят их.       Среди гостей, с другой стороны, не очень комфортно, особенно когда приходит девушка Линн — Иветта. Тогда, когда они добираются до стола в гостиной, их в общей сложности десять человек.       Они принимают пищу шумно, так, как и всегда на подобном событии происходит, и это, кажется, делает Тобиаса нервным. Он попеременно глядит на Юрайю и Марлен, будто пытается решить, насколько твёрдые их отношения. Трис замечает это, и ей неловко оттого, что он сосредоточен на другой женщине, но истинные намерения Тобиаса нельзя не понять. Сознательно или нет, он продолжает пытаться вообразить тела Трис и Юрайи рядом в качестве пары, зная, что они были когда-то вместе. И это заставляет её немного ухмыльнуться, понимая, что он её ревнует.       Если быть справедливым по отношению к нему, можно сказать, что ему не одному неудобно здесь. Иветта сидит рядом с Линн, смотря исподлобья на окружающих с отвращением, что граничит с презрением, как будто она предпочла бы быть где-либо ещё. Для Трис это не совсем сюрприз — Линн прыгает из отношений в отношения с тех пор, как они с Марлен расстались, и на этот раз, несомненно, так и будет.       В отличие от вышесказанного Уилл чувствует себя как дома, несмотря на то, что единственный, кто никогда не был у Зика и Шоны на домашнем мероприятии. Он просто влился в коллектив: ему легко удаётся общаться со всеми, особенно с Педрадами — его спокойный юмор сочетается с их энергичным стилем. Он и Кристина, на самом деле, очень хорошая пара.       Трис не должно удивлять то, что Юрайя встаёт к концу трапезы и начинает говорить:       — Поскольку в нашем кругу пополнение… — он делает короткую паузу, взглянув на Тобиаса. — И присутствует тот, кого не было здесь очень долго, я думаю, что мы должны сыграть в игру, чтобы познакомиться.       Слова вызывают неоднозначную реакцию. Кристина и Шона ликуют, в то время как Линн стонет. Тобиас закатывает глаза, прежде чем громко заявить:       — Серьёзно? Во что, в двенадцать?       — Более чем, — младший Педрад отвечает жизнерадостно. Так, начнём с «Я никогда не». Все ли знают, как в неё играть?       Лично Трис считает, что всё могло быть и хуже. В группе такого размера её ответы имеют меньше шансов быть замеченными, и во время этой игры особенно, чем у некоторых других. Поэтому, когда Тобиас, похоже, собирается возразить, она кладёт руку ему на плечо, чтобы остановить его.       — Доверься мне, — шепчет она, — мы справимся с этим. — Его брови сходятся вместе, но он кивает головой.       Уилл произносит:       — Я никогда не играл. — Трудно понять, серьёзен ли он или просто изводит Юрайю, но молодой человек всё равно решает объяснить правила:       — Мы проходим по всем, кто здесь присутствует, и когда очередь доходит до тебя, ты говоришь о том, чего никогда не делал. Если кто-то это делал, он берёт бутылку с алкоголем и выпивает немного. А если нет — не пьёт. Всё довольно просто.       — Больше, чем немного раскрыться, — добавляет Кристина, подталкивая своего парня. Похоже, Уилл ни в чём не сомневается.       — Итак, я начну, — продолжает Юрайя. Твёрдо смотря на Тобиаса, он объявляет: — Я никогда не изменял той, с кем встречался.       Очевидно, Юрайя основывается на своих предположениях о том, почему Тобиас уехал, и задумал эту игру лишь для его разоблачения, но неприятные последствия всё же касаются его, когда единственным человеком, который пьет из бутылки, является его девушка Марлен. Потрясённый, он же смотрит на неё.       — Не тебе, — успокаивает она его быстро. Девушка поворачивается к Линн и добавляет: — Или тебе. — А когда все глаза сосредоточены на ней, она становится постепенно вся красная. — Правда? — её голос тихий. — Больше никто не пьёт? — Когда тишина продолжается, она прочищает горло: — Хм, значит, двигаемся дальше. Я никогда не красила ногти в чёрный. — Все женщины делают глоток, даже Трис. Удивительно, что Юрайя тоже.       — Не повезло в «Правда или вызов», — бормочет Зик, когда смеётся над ним.       Трис ухмыляется.       — Да, мне тоже.       Линн, чьи ногти сейчас окрашены в нейтральный оттенок — и та, которая была источником вызова для Трис, — не извиняется. Вместо этого она пользуется своей очередью и хмурит брови:       — Я никогда не спала с мужчиной.       Опять же, все женщины пьют, кроме Иветты, которая изображает на своём лице что-то вроде «фу, как так можно». Уилл спокойно проглатывает жидкость, поднимая высоко свою голову, несмотря на любопытный взгляд Зика.       — Би, и горжусь этим.       Это заявление вызывает у Марлен улыбку, прежде чем она поднимает бутылку, из которой Уилл жизнерадостно уже испил. Из-за этого Линн сдвигается неудобно, хотя наверняка блондинка для нее сейчас не больше, чем близкая подруга.       Иветта, очевидно, знает это, потому что смотрит на Линн, а затем рычит:       — Я никогда не спала с более чем одним человеком в этой комнате.       Тема больная для многих из них, и Трис быстро делает глоток, стараясь не обращать внимания на застывшего Тобиаса рядом с ней и на то, что Юрайя с Марлен тоже это сделали. Но что привлекает её внимание больше всего, так это то, что Шона небрежно хватает бутылку.       Зик, конечно, замечает, тоже открывая рот, когда он резко осматривает людей, сидящих за столом, чтобы быстро понять, кто ещё пьёт.       — Шона, что, чёрт возьми?! — требует он, обида и гнев смешиваются в его голосе, и Трис не может вспомнить, когда в последний раз слышала от него подобное. — Кто? И когда? — вопрос справедливый, поскольку эти двое вместе ещё со времён старшей школы.       Шона выгибает бровь, глядя на него гораздо спокойнее, чем кажется уместным.       — Она сказала «спала», уважаемый, а не «был секс». Линн и я разделяли постель, когда мы были маленькими.       Зик занимает своё место, до этого встав со стула, стараясь преодолеть всплеск эмоций, но затем румянец начинает подниматься вверх к его лицу.       — Ой, — он берёт себе напиток, бормоча: — Юрайя и я тоже.       Парень должен взять себя в руки, прежде чем принять свою очередь, осматривая стол, будто ища идеи. Его взгляд, наконец, приземляется на Тобиаса и остаётся на нём.       — Я никогда не оставлял кого-то, с кем был знаком, ради другой женщины. — Поначалу кажется, что Зик продолжает, как и Юрайя, атаковать с помощью игры Тобиаса, но затем Трис понимает, почему он делает это. Он предоставляет Тобиасу шанс — доказать, что он не бросал свою девушку по этой же причине, в чем его почти каждый человек в этой комнате подозревает.       Тобиас тоже это понимает, потому что он тут же произносит:       — Я выпью сегодня? Скажите кто-нибудь то, что я делал!       Шона с улыбкой смотрит на него, прежде чем громко заявляет:       — Я никогда не поднималась по лестнице в этом доме, — типичная Шона, признает свою инвалидность с юмором, что относится ко всем её проблемам, но она заставляет немного загрустить остальных, когда они пьют. Что особенно верно для Тобиаса — Трис знает это. Он сказал ей однажды, что неважно, сколько раз люди приписывали ему спасение жизни Шоны, он все равно винит себя за то, что не успел сделать это раньше, ведь Шона могла бы сейчас ходить.       Горечь на лице Линн, что является отголосками её вины. Шона давно простила свою сестру по поводу аварии, но Трис сомневается, что Линн когда-нибудь сможет простить за это себя.       Молчание продолжается несколько мгновений, когда все смотрят на Тобиаса — ожидают, чтобы тот продолжил игру. Он думает, его глаза перемещаются от Трис к другим, задержавшись на Кристине, перед тем как остановиться на Юрайе. И затем он говорит:       — Я никогда не использовал эту игру с целью разоблачить конкретного человека. — Вся группа людей смеётся, кроме Уилла. Тобиас понимает, что своим заявлением победил их всех.       Когда очередь переходит к Трис, она смотрит на Линн, зеркально отражая недавно сказанные слова подруги:       — Я никогда не спала с женщиной, — Трис знает, что, определённо, будет в меньшинстве. Только она и Шона не выпивают алкоголь.       — Вау, — ворчит Юрайя, его глаза немного расширяются при взгляде на Кристину. — Идеальная группа для тройничка, не так ли?       Тобиас реагирует первым, его мгновенное «нет» повисает в воздухе, что заставляет все глаза повернуться к нему. Он застывает, защищаясь от внимания.       — Я не обязательно имею в виду Трис, — заявляет Юрайя, забавляясь, — хотя я, конечно, не возражаю. — Тобиас смотрит на него пристально, но прежде чем он может что-нибудь ответить, Уилл выбирает этот конкретный момент, чтобы воспользоваться своей очередью.       — Об этой теме… — подмигивает он Кристине. — Я никогда не занимался сексом втроём, хотя наверняка открыт для предложений, — его брови шевелятся с намёком.       Среди множества слов «да будет так», «аминь» и «ещё чего», Трис почти не замечает, что Тобиас делает чрезвычайно быстрый глоток из бутылки, с написанной тяжестью на лице. Она смотрит на него, слишком потрясённая, чтобы отвернуться, когда её внутренности медленно твердеют, а разум наполняется образами, на которые она тратила все эти годы, пытаясь избавиться от мыслей о десятке женщин с ним, которые лучше, красивее и более смелые, чем она могла когда-либо быть.       — Ни за что! — восклицает Юрайя, внезапно завоевав популярность и совершенно не обращая внимания на то, что мир вокруг Трис растворяется. — Нихрена! Ты — Мистер Икс. Неужели в семнадцать лет ты даже не поцеловался с тремя?       Тобиас находится далеко за пределами неудобства теперь, его взгляд умоляет Трис понять. Она не может больше на него смотреть, рассматривая стол, пытаясь вспомнить, как дышать.       — Это было глупым, — рычит Тобиас. — В почти отчаянной попытке спасти умирающие отношения. Я больше не делал это.       Ребята явно не имеют ни малейшего представления о том, как реагировать на суровую новость. Юрайя, вообще-то, фырчит, а Зик начинает яростно кашлять.       — Я убеждён, что в это трудно поверить, — умудряется он выдавить. Трис не уверена, в чём он сомневается.       Тобиас вздыхает. Смотря на бутылку, которая сейчас стоит на столе перед ним, он бормочет:       — Подумай об этом. Если ты с той, кто несильно тебя заботит, у тебя возникнет желание разбавить эти отношения, всадить другой вместо неё? — грубое высказывание звучит странно, исходя от него. — И почему ты хочешь наблюдать, как она совокупляется не с тобой?       — Потому что это секс втроём, — говорит мгновенно Юрайя, как будто он не представляет себе, как может не нравиться такой опыт.       Но Тобиас качает головой.       — Ты сделаешь так, когда перестанешь переживать за того, с кем встречаешься, и понадеешься, что количество компенсирует качество. — И он добавляет решительно: — Поверь мне. Это так.       Есть ощутимая тишина, и Трис отчаянно пытается поверить в его слова, не особенно преуспевая. Наконец, говорит Уилл:       — Чувак, тебя нужно пнуть за такие слова.       — Нет, — медленно произносит Зик, его взгляд движется к Трис и Тобиасу и обратно. — Он хороший парень, — он поворачивается к жене, улыбаясь уголком своего рта. Он получает необычайно нежную улыбку от неё, из-за чего что-то тает внутри Трис, несмотря на потрясения, сдавливающие её. К сожалению, из-за этого не легче смотреть на Тобиаса, поэтому она сидит на месте, ожидая завершения вечера.       Наверное, не хорошо, что Кристина следующая. Её лучшая подруга хмурит брови, всматриваясь в Трис и Тобиаса, обдумывая варианты. Она разрывается между вездесущим желанием узнать правду обо всём и желанием облегчить текущую агонию Трис.       Когда Кристина, в конце концов, заявляет, она не может не ухмыльнуться:       — У меня никогда не было самого лучшего секса в моей жизни перед походом на барбекю к друзьям. — Уилл рядом с ней выглядит слегка оскорблённым.       Высказывание одновременно добавляет Трис разочарования и отвлекает её от него. Она полностью замирает, глядя на Кристину, как олень, попавший под свет фар. Она так отдалась своим мыслям, что ей требуется больше времени, чтобы вспомнить присутствующих здесь людей, не следящих за ней вообще.       Они как будто загипнотизированы Тобиасом, когда он медленно допивает остальную часть пива, делая из этого определённое шоу и забирая всё внимание на себя. Его взгляд на секунду фиксируется на Трис, наполненный заботливым отношением, извинениями и беспокойством одновременно. Она не удерживает его долго, а он продолжает пить, делая сильнее и сильнее заявление о том, как он наслаждался их совместной ночью. В ней появляется новая щепотка эмоций, за которые она хватается, пытаясь удержать. Может быть, он действительно имел в виду то, что сказал?       Надежда придаёт сил для того, чтобы признаться в собственных чувствах. Она не смотрит ни на кого, когда приподнимает бутылку, сделав глоток и поместив её обратно на стол с глухим стуком, но она, по крайней мере, предприняла хоть какие-нибудь действия. И Трис уверена, смотря из уголка своего глаза, что Тобиас, увидев это, ощутил глубокое облегчение.       Он допивает бутылку, передавая через стол испуганному Юрайе. Протянув руку в сторону Кристины, которая сидит возле напитков, находящихся на кухонном столе, он комментирует:       — Да, мне нужна ещё одна.       Несмотря ни на что, трудно не улыбнуться, когда в комнате взрывается хриплое «ура».

***

      Во время поездки домой на такси все молчат. Трис ещё борется с последствиями сегодняшних откровений, и её жёсткая поза, должно быть, тому подтверждение, так как Тобиас тихо сидит рядом с ней, не делая никаких попыток прикоснуться к ней, когда они прижимаются друг к другу в тесном пространстве.       Уилл и Кристина, с другой стороны, поглощены друг другом, чтобы обращать внимание на все прочее. Поэтому неудивительно — хотя есть определённое разочарование — когда Кристина выходит на остановке.       — Не жди меня, — проговаривает она, не обращая внимания на визуально исходящие кинжалы от её подруги. Дело не в том, что Трис действительно хочет, чтобы эти двое были рядом — это кажется проще, чем быть наедине с Тобиасом прямо сейчас. У неё нет настроения обсуждать образы, по-прежнему поступающие в её разум.       В остальном, путь абсолютно спокойный. Трис прислоняется к двери, стараясь находиться как можно дальше от Тобиаса, насколько это возможно. Она серьёзно обдумывает сказать ему спокойной ночи в такси, избегая каких-либо сложных дискуссий, но он не даёт ей шанса. Он расплачивается наличными с водителем и выходит наружу, придерживая дверь для Трис и следуя за ней вверх по лестнице без приглашения. Очевидно, он решился на этот разговор, а она — нет.       Конечно же, он начинается сразу, как только они закрывают входную дверь.       — У нас обоих есть прошлое, Трис. Это несправедливо — наказывать меня за честность о моём.       Трис стискивает зубы от этих слов, потому что знает, что он прав. И это, конечно, заставляет её чувствовать себя лучше.       — Нет, но ты не должен был афишировать своё прошлое, — огрызается она. — Это было игрой — не нужно было рассказывать всем об этом, — она отворачивается, пытаясь скрыть, как больно ей думать о нём, даже не с одной, а с двумя симпатичными женщинами одновременно.       Голос Тобиаса непоколебим, когда он отвечает:       — Я не афишировал. Я вообще не хотел ничего говорить, но подумал, что ты не хочешь, чтобы я лгал тебе или хранил секреты от тебя, или принимал решения за тебя о том, с чем ты можешь, а с чем не можешь справиться. — Это застаёт её врасплох, и Трис удаётся взглянуть на него, пугаясь решимости, которую она видит в его глазах. — Я ответил, потому что хотел, чтобы ты знала, что всегда можешь мне доверять. Что ты можешь довериться мне, даже если тебе не понравится то, что я произнесу.       Ей становится сразу же неудобно при этом, потому что доверие является именно тем, с чем она борется в себе. Тобиас прав: если бы она поймала его во лжи, даже в чём-то глупом, как в игре с друзьями, она сомневалась бы абсолютно во всём, что он когда-либо сказал.       Но почему это сработало с точностью до наоборот? Знание о том, что он рассказал ей горькую правду, означает, что она может верить ему в остальном? Она вспоминает то, как он осушил бутылку пива, беззастенчиво утверждая, что прошлой ночью — с ней — секс был лучшим в его жизни. С этим трудно смириться, но это истина.       — Как же это произошло? — спрашивает Трис, вовсе не желая услышать ответ, но нуждаясь в нём, в любом случае.       Тобиас закрывает глаза, выражение на его лице даёт понять, что он не хочет обговаривать детали, но, тем не менее, он решается:       — Клодетт и я были вместе в течение нескольких месяцев. — Волна холода проходит через Трис от имени, будто добавляя к изображениям недостающие части, преследующие её. — Но нам обоим было скучно, и мы знали, что это конец, и, я думаю, она надеялась избежать этого, приведя подругу, — он вздыхает, запустив руку в волосы. — Она удивила меня, а классическая мужская фантазия давала о себе знать, так что я не стал возражать, — его рот сжимается. — Но это было неловко и неуютно, и все это представление было доказательством того, что нам не стоит быть вместе, — Тобиас поднимает плечо. — Мы расстались спустя неделю.       — Неудобно? — Трис ничего не может поделать, её голос скептически становится выше от этого. Это не вяжется с любым стереотипом, что она когда-либо слышала.       — Боже, так неловко, — парень качает головой, и улыбка появляется на его губах. — Никто не думал о динамике; трое взрослых не хорошо ложатся на полноразмерную кровать. Мы постоянно бились локтями друг о друга, да и руками тоже, путаясь в ногах, в результате чего заработали синяки. В один момент я, на самом деле, упал. — Несмотря на подавленное настроение, Трис чувствует намёк на юмор в себе. — И практически ничего не видно. А тут ещё нужно убедиться, что никто не чувствует себя обделённым и что ничьи чувства не пострадают, — он пожимает плечами. — Странно или нет, но это было полным провалом, и я никогда не стремился к повторению.       Трис смотрит на него долгим взглядом, когда все переживания за последние несколько часов растворяются в образе неуклюжего и неудовлетворённого Тобиаса. Её губы начинают подниматься вверх.       — Итак, ты думаешь, что я должна привести кого-нибудь?       Он улыбается сейчас немного, облегчение появляется на его лице.       — Трис, я хочу тебя — только тебя — каждый день в своей жизни, — он делает шаг ближе, подтверждая вывод. — Поверь, то, что у нас было прошлой ночью и сегодня утром… — он обводит её взглядом, а затем медленно качает головой. — И то, что у меня было с другими, не сравнится с тобой.       Слова как бальзам на душу, освобождающие ожесточённый узел напряжения, накопившийся за этот день. Но разговор с Кристиной приходит на ум — все из-за неопределённости, которая мучает её.       — Кто мы, Тобиас? — вздыхает она, вдруг не в состоянии больше ждать. Она должна знать, кто они друг другу. — Мы до сих пор бывшие, которые изучают возможности, или… — она помнит, о чём говорила Кристина. — Или чёртовы друзья, или парень и девушка, или что?       В течение нескольких долгих секунд Тобиас смотрит в её глаза.       — Ладно, во-первых, я не «чёртов друг», — он поднимает бровь. — У меня нет друзей, которых я хочу лишиться таким образом. — Улыбка озаряет лицо Трис, признавая правду в этом заявлении.       Он делает шаг ближе, когда продолжает:       — Во-вторых, я никогда не любил термин «бывшая» для тебя, — оттенок боли оковывает эти слова. — Я не хотел признавать, что мы — они и что у нас больше нет ещё одного шанса, — Тобиас гораздо ближе сейчас. — Кроме того, это подразумевает, что мы были только в прошлом, и это никогда не было правдой. Ты слишком сильно изменила меня. — Трис почти может чувствовать его тело в этот момент. — Так, я определённо проголосую за третий вариант, — его тон становится мягче, — но «девушка» не подходящее слово для тебя.       Трис сглатывает, нервозность подступает к её горлу, что они в опасной близости от темы, которая заставила её паниковать прошлой ночью. Но непокорная искра внутри неё принимает вызов.       — Что ты будешь использовать вместо этого? — шепчет она.       Тобиас смотрит на неё секунду, его пальцы ласкают её лицо.       — Любовница? — он наклоняется, губами проводя по щеке. — Вторая половинка? — они прослеживают её челюсть, когда его руки находят её бёдра. — Спутница жизни? — дыхание Тобиаса греет её ухо, и каждый нерв в её теле, кажется, покалывает в ответ. — Любовь всей моей жизни. — Трис не дышит, когда он целует её прямо за ухом. — Женщина, на которой я надеюсь жениться когда-нибудь.       Она застывает от последней фразы. Мозг Трис наконец-то догоняет её тело, понимая, что он только что сказал. Но она не отходит от него, находясь близко к его лицу и чувствуя сильные руки на своих бёдрах.       — Когда-нибудь, — повторяет он, его тон успокаивает её натянутые нервы. — Когда-нибудь, когда я заслужу твоё доверие вновь. — Трис не может видеть лицо Тобиаса, когда он так близко. — И когда я найду способ заслужить тебя, — его голос становится глубже. — И когда ты позволишь себе любить меня так же сильно, как я люблю тебя.       Её сердце колотится в груди в этот момент, и десяток противоречивых эмоций пытаются вытолкнуть каждую пору её тела, и она дрожит, когда страх и желание сражаются друг с другом. Его дыхание неровное — слишком — но он ждёт, удерживая её долго. От сказанного им девушка полностью потрясена, но ей удается осмыслить все те действия и поступки, предпринятые сегодня Тобиасом. Он хотел, чтобы она поверила ему.       Губы парня находят её макушку, а затем он отпускает её, поворачиваясь и начиная идти по направлению к двери, как будто не хочет видеть её реакцию. Он поставил себя под удар и думает, что она позволит ему упасть.       — Тобиас, — её пальцы ловят его за руку, внезапно нуждаясь в том, чтобы он остался здесь. Чтобы убедиться, что он знает. — Не думай, что я этого не чувствую. — Он не двигается, стоя спиной к ней, грубо дыша. — Но почему-то слишком трудно доверять, — Трис шепчет сквозь стеснённое чем-то горло. — Я могу потерять многое.       Он поворачивается очень медленно к ней, его темные глаза наполнены волнением. Пальцы парня прослеживают её лицо и волосы, заправляя свободные пряди за уши, когда он смотрит на неё молча.       — Когда-нибудь, — говорит он, наконец, повторяя. Надежда, любовь и грусть смешаны в равных долях.       Трис кивает немного, обещая попробовать, по крайней мере.       — Когда-нибудь, — повторяет она, тихо соглашаясь. На данный момент это лучшее, что она может сделать.