Масти

      — На самом деле, тебе только кажется, что ты меня ненавидишь, — Кейтлин ставит перед Эдди кружку пива и садится за его стол. Тоун непонимающе смотрит на девушку, не притрагиваясь к пиву; брезгливо отодвигает кружку от себя. Кейтлин усмехается. — Ты ненавидишь его, потому что он использует тебя, заставляет прибирать его дерьмо, а трахает все равно меня, тогда как тебе достаются лишь крохи. Но ты ведь привык довольствоваться малым, не так ли? — она подпирает голову рукой и улыбается; он кривится. — Твоя проблема в том, что ты любишь его чуть больше, чем ненавидишь.       — А ты, значит, ненавидишь его больше, чем любишь?       — Я его просто ненавижу, — Тоун смеется, когда слышит эти слова. Встает, небрежно бросая на столешницу пару десяток.       — Ненависть — это форма любви. Только более изощренная, — его дыхание обжигает ее ухо, когда он добавляет громким шепотом. — И тебе все же не повезло больше: тебя-то он любит. А уж что-что, а просто любить Аллен не умеет. Он только забирает, использует и выбрасывает, как фантик от съеденной конфеты. Я пережил не одну его пассию, смогу пережить и тебя.       Эдди хмыкает и уходит из бара; Кейтлин пьет его пиво, кривясь. Барри думает, что она с Тоуном, который должен за ней присматривать, чтобы не нашла себе приключений на свой прелестный зад. Для Аллена приставленные к ней парни из его банды — забота; для нее — арест. Она не звонит Барри, не идет домой, а просто рассматривает посетителей бара и ждет, пока Тоун не пришлет себе замену — приказы босса он привык выполнять беспрекословно.       Рядом с ней садится высокий русоволосый мужчина и ставит перед ней стопку с текилой. Она быстро окидывает его взглядом и снова отворачивается, теряя интерес.       — Не самая лучшая идея, парень. Угости кого-нибудь другого.       — А что если я хочу угостить тебя?       — Я плохой выбор.       — Из-за того, что спишь с Алленом? — иронично замечает он, отчего Кейтлин, едва услышав знакомую фамилию, резко разворачивается к незнакомцу. Тот улыбается, и она отмечает, что у него милые ямочки на щеках.       — Смотрю, ты знаешь, кто я, значит, точно не должен быть здесь.       — Я совершенно точно там, где нужно, — он едва заметно кивает себе на колени; она смотрит вниз и видит дуло пистолета, направленное на ее живот. — Аллен убил моего брата. Хочу забрать у него кое-что взамен.       — Добро пожаловать в клуб, — равнодушно произносит Кейтлин и залпом выпивает текилу, у которой странный привкус, оседающий в глотке. Ей хочется соскоблить горечь со своего языка, но она лишь морщится и облизывает пересохшие губы. Мужчина напротив продолжает улыбаться, не убирая пистолета. Она чувствует, как голова начинает кружиться. — Только постарайся не сбивать моей головой косяки, когда будешь выносить отсюда, — заплетающимся языком пытается высказать свою последнюю просьбу, а после отключается. Мардон, аккуратно поддерживая голову, берет ее на руки и выносит из бара, очаровательно улыбаясь бармену и пожимая плечами, как бы говоря: «Перебрала. С кем не бывает». ♠       Кейтлин болезненно стонет, когда приходит в себя. Она лежит на каких-то грязных промасленных тряпках; брезгливо кривится и пытается сесть, но обнаруживает, что ее руки связаны за спиной. Плечи ноют, в висках судорожно бьется пульс.       — Даже не думай сбежать, а то все закончится плохо.       — А если буду сидеть спокойно, все закончится хорошо? — хмыкает она, вращая затекшей шеей.       — Логично, — пожимает плечами Мардон, а после начинает рыться в ее сумочке: вытряхивает все содержимое на пол. Помада ломается от удара о бетон, пудреница раскалывается, и пудра засыпает пол, но Марк не замечает этого: его внимание поглощено телефоном — целью поисков. Он листает список контактов и победно ухмыляется, когда находит нужный. Трубку берут после первого же гудка.       — Черт побери, Кейти, где ты? — у Аллена вибрирующий от злости голос; Мардон включает громкую связь. — Лучше бы тебе объясниться, пока я не придумал более изощренный способ убийства твоего очередного любовника.       — Она со мной, Аллен, — Марк говорит с издевкой, наслаждается незнанием Барри и своим преимуществом. На несколько мгновений повисает тишина.       — Кто ты? Где Кейтлин? — Барри быстро берет себя в руки. Она может поклясться, что в этот момент его губы сжаты, глаза угрожающе прищурены. В голосе звучит сталь — обычный деловой тон Аллена.       — Ты меня даже не помнишь, Аллен? А ведь ты убил моего брата.       — Не самая подробная характеристика. Где Кейтлин?       — Здесь. Хочешь ее услышать?       — Да, — коротко бросает Барри. Мардон достает пистолет и стреляет Кейтлин в ногу — пуля застревает в икроножной мышце; она громко кричит и дергается, падая на бок. Из динамика телефона слышны ругательства. — Какого черта?!       — Ты услышал свою Кейтлин. А теперь слушай меня, — Марк цедит каждое слово сквозь зубы, сжимая телефон так, что корпус трещит. — Приедешь туда, где убил Клайда Мардона. Один. И поскорее, а то мне нечем заняться, разве что развлечься с твоей девчонкой.       — Ты, мразь, если хоть пальцем тронешь ее… — Мардон усмехается в ответ на угрозу и снова стреляет в девушку, на этот раз пуля попадает в плечо. Кейтлин крепко сжимает зубы и тихонько скулит от боли.       — Быстрее, Аллен. Мое терпение не безгранично, — Марк бросает телефон на пол и топчет ногой. Кейтлин смаргивает слезы, застилающие глаза, и, кажется, впервые хочет поскорее увидеть Аллена. ♠       Аллен приезжает через час. Кейтлин старается удержаться в сознании, но кровопотеря ощутима; в ее теле застревает еще две пули, одна проходит навылет. Она лежит на грязных матрацах, уткнувшись в них лицом, и про себя повторяет таблицу умножения. Снова, снова и снова. После начинает перечислять все карты в игральной колоде. Когда она проговаривает про себя: «Туз пик», в помещение заходит Барри. Ей кажется, что это не к добру; пики вообще в гаданиях к добру не бывают.       — Я здесь, Мардон, что хотел? — она смотрит на бледное лицо Барри с ярко выделяющимися родинками, на его сжатые зубы, на руки, готовые схватить пистолет в любой момент, чтобы нашпиговать врага свинцом, и чувствует странную помесь ненависти и облегчения. Она думает: Тоун был прав, ненависть — это ее форма любви к Аллену. Она поднимает голову и тут же стонет от боли; Барри тут же вздрагивает, напрягается, как собака-ищейка, учуявшая нужный запах, и смотрит на нее.       — Кейти, — выдыхает он и делает шаг вперед. Марк цокает языком и наставляет пистолет на голову девушки.       — Не так быстро, Аллен.       — Твой брат был идиотом, он подставился. Я всего лишь делал свою работу. Мне сказали его убить — я убил. Ничего личного. Будь он поумнее, мне бы не пришлось так поступать, — вкрадчиво начинает говорить Барри; его взгляд мечется между Кейтлин, покрытой собственной кровью, и Мардоном, чуть трясущимся от едва сдерживаемого гнева. Аллен просчитывает варианты, пока что все не в его пользу; потому тянет время, придумывая план. — Девушка тут не причем. Это наша разборка. Так давай разбираться.       — А я и разбираюсь. Око за око, Аллен. Ты убил дорогого мне человека, я убью того, кто дорог тебе. Честный обмен, не так ли?       — Не согласен. Клайд был по уши замешан в грязных делах, она же с моими делами никак не связана.       — Зато она связана с тобой, этого достаточно.       — Хромая логика, хочу заметить, — Барри постепенно подбирается все ближе, сморит Марку в глаза, гипнотизирует, старается удержать зрительный контакт как можно дольше. — Такая же была у твоего брата. Идиотизм — это семейная черта, я так понимаю.       — Не смей говорить о моем брате! — выходит из себя Марк и наставляется пистолет на Аллена, который только этого и ждал. Он напрягается, как хищник перед прыжком, и бежит на Марка, по пути доставая пистолет. Мардон отходит чуть назад, прицеливаясь. Барри преодолевает разделяющее расстояние за несколько шагов. Раздается выстрел. Кейтлин зажмуривается.       Она до абсурда сильно хочет, чтобы Барри выжил.       Марк падает на пол, плюясь собственной кровью. Барри чуть шатается: зацепило бок, но удерживается на ногах. Он добивает Мардона двумя выстрелами в голову, а после подбегает к Кейтлин.       — Тише, все хорошо, я здесь, я тебя вытащу, — нежно бормочет он, разрезая веревки складным ножом, вытащенным из кармана. Он легонько бьет ее по щекам, стараясь привести в сознание. Кейтлин обмякает на его руках безвольной куклой, через силу открывая глаза. Барри смотрит на нее обеспокоенно, прижимает к себе и одной рукой набирает 911. Окровавленные пальцы никак не хотят попадать по нужным кнопкам.       Пока он говорит с диспетчером, Кейтлин, превозмогая боль, пальцами подтягивает к себе нож, брошенный Алленом рядом с разрезанными веревками.       — Держись, Кейти, только держись, — Барри целует ее лицо, она даже не уворачивается. Ей кажется, что его поцелуи не так уж и противны. — Я люблю тебя, Кейти, не оставляй меня, пожалуйста, только не оставляй меня, — он крепче прижимает ее к себе. Она крепче вцепляется в рукоять ножа.       — А я тебя ненавижу, — она сипло выдавливает из себя слова, в горле булькает подступающая ко рту кровь. Верное, как ей хочется думать, решение принимается за доли секунды.       Кейтлин всаживает в Барри нож на всю длину лезвия, хотя ей кажется, словно всаживает в себя.       Скорая приезжает через десять минут.