Масти

      Кейтлин не нравится Рим. Он слишком жаркий, слишком многолюдный, слишком живой. Он давит виски, горчит на языке и отдается тупой болью внизу живота. Барри увозит ее подальше от Централ Сити — верит, что смена обстановки поможет. Кейтлин усмехается и пробует курить; от никотина хочется блевать, но она перебарывает себя.       Аллен быстро находит себе работу, хоть и приехал в Рим в отпуск, даже верного Тоуна оставил дома, чтобы за всем присматривал. Он периодически пропадает, ничего ей не рассказывает, только отшучивается. Сноу, в принципе, плевать; она даже не спрашивает. Сноу, в принципе, на все плевать; она даже не пытается притворяться влюбленной, чем порой выводит Барри из себя. Он яростно втрахивает ее в кровать через ночь, покрывает тело синяками и засосами, которые она учится не замечать. Просто она учится вообще ничего не замечать.       Они живут в уютном маленьком домике на маленькой старинной улочке с небольшим палисадником. Кейтлин обычно сидит у окна, смотрит на проходящих мимо людей и старается ни о чем не думать. С каждым днем получается все лучше.       Ей нравится только в удушливом полумраке VIP-зоны крутого ночного клуба. Она даже не одергивает юбку короткого платья от Dior, когда забирается на барный стул. Кто-то сзади свистит, оценивая соблазнительно открытые бедра со следами засосов. Кейтлин пьет Маргариту и курит, когда к ней подсаживается Джей.       — Ты снова одна? — у него расширенные зрачки от кокаина в крови и слишком обтягивающие джинсы, из-за которых в первую их встречу она приняла его за гея. Гаррик быстро доказал ей обратное, когда отымел в кабинке туалета. Она пошло стонала, царапала мускулистую спину и совершенно не чувствовала себя как та, кому следует завидовать из-за того, что удалось подцепить одного из мальчиков-моделей дома Армани.       — Я всегда одна, — туманно отвечает Кейтлин, наклоняясь к мужчине и вытаскивая из кармана джинс пакетик с коксом. Джей усмехается, но все равно смотрит по сторонам. Вокруг лишь обдолбанные богачи и не менее обдолбанные шлюхи всех полов, готовые отсосать своим папикам у всех на виду за новую порцию дури. Только она не ведет себя, как шлюха, не ищет себе покровителя. Гаррик чувствует: у нее есть кто-то, оставляющий собственнические метки и покупающий платья из недавно вышедшей коллекции. Но пока ему не пытаются подпортить лицо, его это не волнует.       Она изящно спрыгивает на пол, хватает его за шлевку джинс и, звонко стуча каблуками, тащит за собой в сторону туалета, где с дикой отчаянностью втирает порошок в десны. Джей сцеловывает остатки с ее губ, толкает дверцу кабинки и затаскивает ее внутрь. На ней нет белья, что он обнаруживает, когда просовывает руку под юбку. Кейтлин послушно двигает бедрами навстречу ему, упирается ладонями в стену и раздвигает ноги.       Телефон в ее сумочке, неосмотрительно оставленной на раковине, вибрирует и разрывается режущей слух мелодией, когда она протяжно стонет, выгибаясь до боли в пояснице. Джей сжимает бедра и ускоряется. Она отталкивает его, когда до оргазма остается совсем немного. Гаррик доводит себя до пика руками, морщась от наслаждения, пока Кейтлин жмет в кнопку ответа, попадая не с первого раза.       — Я задержусь сегодня. Важное дело. Уже скучаю, Кейти, — Барри явно куда-то спешит, выплевывает слова и, не дожидаясь ее ответа, сбрасывает вызов. Она жмет плечами, оправляя платье.       — Поедем ко мне, — предлагает она, подходя к Джею со спины и накрывая ладонями его быстро двигающиеся руки. Когда он кончает, она облизывает пальцы. Гаррик усмехается и соглашается на ее предложение. ♦       Кейтлин вдыхает кокаин, пока Джей пристраивается сзади. Он гладит ее спину и что-то бормочет на итальянском, наверное, восхищается. Она думает о том, что простыни пропитаны запахом Барри, что на ее теле следы засосов Барри, что Барри, возможно, причастен к гибели ее мужа. Хотя о последнем она старается не думать вовсе, даже Аллену никаких подобных вопросов не задавала.       Гаррик входит в нее порывисто, ее локти скользят и она падает на грудь. Гаррик сжимает ее бедра, она следит взглядом за стрелкой часов. Барри должен скоро вернуться, наверное. Джей переворачивает ее на спину, обводит языком сосок и старается быть как можно глубже. Кейтлин кривит нос от боли. Аллен, хотя бы, не старался делать ей больно.       Когда хлопает входная дверь, Кейтлин закидывает ноги на поясницу Гаррика и начинает стонать так натурально, как только умеет. Вгрызается зубами в загорелую кожу и смотрит поверх мужского плеча на дверь в спальню.       Барри входит бесшумно, морщит лоб, мнется на пороге, пока она намеренно эротично целует мужчину в шею, вылизывает ухо. У Аллена начинают ходить желваки, а рука тянется к наплечной кобуре. И только тогда Кейтлин отталкивает Джея, который, увидев еще одного крайне недовольного мужчину с оружием в руках, вскакивает с кровати, прикрывая рукой пах, и что-то начинает лепетать.       Аллен стреляет ему в лоб.       Кейтлин чуть сползает с кровати, чтобы посмотреть на еще теплое тело любовника.       — Прямо в лицо. Жаль, симпатичная была мордашка, — жмет плечами она и ждет дальнейшей реакции Барри. Он подходит к ней вплотную, Кейтлин встает на колени на кровати, чтобы сравняться с ним в росте. Барри замахивается и бьет ее по лицу. Она падает на простынь, чувствует кровь, сочащуюся в рот из разбитой губы, а следом ощущает горячие пальцы на своем горле.       Аллен пахнет порохом и смертью. Он встряхивает ее, как тряпичную куклу, пристально смотрит в глаза, а после бросает обратно на кровать.       — Ты опять под кайфом, — небрежно цедит он. Кейтлин начинает смеяться.       — Потому что так я хочу сдохнуть чуть меньше, — она захлебывается смехом, переворачивается на спину, смотрит в потолок и смеется. По вискам текут слезы, размазывая и без того неидеальный макияж.       — У тебя есть все, что ты захочешь! Ты можешь быть хоть кем! Я могу сделать тебя хоть кем! Но вместо этого ты нюхаешь всякую дрянь и трахаешь всякий сброд! — он нависает над ней. — Я отвез тебя в Рим, я дал тебе свободу, деньги, возможность забыться. А что взамен?       — Ты мне дал? Ты? — она срывается на крик; в голосе слышна истерика. — Ты забрал все у меня: моего мужа, мою работу, возможность иметь семью! Ты хотел меня? — Кейтлин толкает его в грудь, вставая. — Так я твоя! Полностью! Никчемная, никому не нужная, но твоя! Забирай! Делай, что хочешь! Ты же так хотел, чтобы я была твоей, так получай!       Она бьет его по лицу, царапается, плачет, лупит по всем частям тела, что попадаются под руку. Он с трудом скручивает ее, прижимает спиной к себе и ждет, пока она перестанет биться в его руках. Когда у нее заканчиваются силы, Барри медленно разжимает руки. Кейтлин резко отскакивает от него, но, не удержавшись, падает с кровати рядом с телом Джея.       — Джей, как валет. Бубновый валет, — как-то невпопад замечает она хриплым от недавней истерики голосом. Барри с кровати протягивает ей руку и помогает подняться на ноги. Тянет к себе, упирается лицом в живот и целует пупок.       — Ты мне нужна, Кейти. Мне. И никто больше тебя не получит. Ты только моя. Я так давно хотел, чтобы ты была моей, — он вцепляется пальцами в ее бока, судорожно целуя бархатную кожу.       Кейтлин не может понять одного: кто из них более жалко выглядит в этот момент? Барри, вжимающийся лицом в ее живот и твердящий какую-то ерунду про любовь? Она, перебирающая его волосы и испытывающая какое-то смутное подобие смеси привязанности и удовлетворения?       — Я хочу домой, — она валит Аллена на кровать и ложится на его грудь, сжимается в комок, пока он чертит пальцами круги на предплечье.       — Вначале надо будет избавиться от тела.       — Я была уверена, что ты убьешь его, когда узнаешь.       — Тогда зачем дала мне узнать?       — Чтобы проверить, как далеко ты можешь зайти.       — Ты даже не представляешь, насколько далеко, — Кейтлин думает, что, может быть, не так уж и плохо быть объектом чьей-то болезненной привязанности. По крайней мере, в паре всегда кто-то позволяет себя любить. ♦       Кейтлин ненавидит Рим, ее бесит солнце и совсем немного раздражает Аллен. Могло быть и хуже, наверное, решает она, когда садится в салоне бизнес-класса на место у окна и складывает свои ноги на колени Барри. Он массирует ее голеностоп, пока она читает Гюго.       Кейтлин уверена: в смерти Ронни виноват Аллен. И она совершенно точно обязана хоть что-то в связи с этим предпринять. Позже.