Прошлое моё, ты было...

      Мы провели в Лондоне ещё несколько дней. Я показывала дочкам места, где гуляла с родителями: любимые музеи, улицы и парки. Ро было интересно абсолютно всё. Она внимательно слушала то, что я рассказывала, и восхищалась красотой города. Кэт же было, откровенно говоря, наплевать на мои истории, потому что все её мысли занимал магазин "Всё для квиддича". Кажется, она бы там поселилась, если б могла!       Так или иначе, промозглым утром двадцать четвёртого августа мы стояли перед дверью Полумны Лавгуд. Несмотря на то, что Ксенофилиус давно отремонтировал дом после взрыва рога взрывопотама, Луна предпочитала жить отдельно. По-моему, она до сих пор не простила отцу пособничество Пожирателям смерти.        Я позвонила в дверь, и по ту сторону послышались шаги. На пороге возникла Лавгуд в странного цвета юбке, пушистом свитере и с неизменным ожерельем из пробок на шее. Девочки с радостными возгласами кинулись обнимать любимую крёстную. Мы прошли на кухню, светлую и яркую. Кэтлин и Роза наперебой рассказывали Полумне новости и про Францию, и про Косую аллею. Лавгуд внимательно слушала их, разливая ароматный чай по большим фигурным кружкам.       Я до последнего пыталась найти повод, чтобы задержаться подольше, но настала минута, когда откладывать отъезд стало невозможно. На прощание я крепко обняла дочек, пообещала, что мы скоро встретимся и взяла с них честное слово слушаться крёстную. Ну что ж... Пора!       Я шагнула в камин, покрепче схватила чемодан и чётко произнесла:"Хогвартс!". Замелькали каминные решётки, в ушах засвистел ветер, в глаза посыпалась сажа. Мне уже начало казаться, что эта тряска никогда не закончится. Но вот я оказалась в давно знакомом мне кабинете. Высокие потолки, стрельчатые окна - всё свидетельствовало о том, что я в любимой школе.       Напротив камина за столом сидел Невилл и что-то сосредоточенно писал. Когда я появилась, он оторвался от бумаг и поспешил меня обнять. Вместе мы направились в кабинет директора. Помимо воли на моём лице появлялась улыбка, когда я проходила по знакомым лестницам и кивала живым портретам на стенах. Наконец, мы остановились перед каменной горгульей, и Лонгботтом произнёс пароль.       В кабинете директора, по большому счёту, ничего не изменилось. Так же сиял омут памяти, так же на стенах похрапывали директора, только к старым портретам добавилось ещё два, рамы которых пустовали. А за столом вместо седовласого Дамблдора восседала Минерва Макгонагалл. Директриса совсем не изменилась с нашей последней встречи, только в строгом пучке прибавилось седых волос. Она тепло меня поприветствовала, поинтересовалась моими делами. Я рассказала о своей работе во Франции, а в это время Лонгботтом куда-то ретировался. Мне было приятно просто сидеть перед любимым преподавателем и говорить о всякой всячине. После тёплой беседы Минерва, теперь я могла называть её просто по имени, вернулась к цели моего визита и подробно посвятила меня в тайны преподавания. Я старалась внимательно слушать, чтобы ничего не упустить.       Такими темпами, мы не заметили как начало смеркаться. Небо стало тёмно-синим и покрылось мерцающими светлячками звёзд, а стена Запретного леса превратилась в непроглядный сгусток мрака. Директриса засуетилась и, подробно объяснив как добраться до комнаты, отправила меня спать.       Я медленно шла по тёмным коридорам Хогвартса, освещаемым лишь светом моей волшебной палочки, и вспоминала года, проведённые здесь. Сколько удивительных знаний я тут получила! Сколько приключений пережила! К горлу подобрался комок, из-за которого хотелось плакать. Я вспомнила, как мы тащили ящик с Норбертом, как варили оборотное зелье, как спасали Сириуса, как искали разгадку золотого яйца. Как появился ОД и как погиб Дамблдор. Всё это калейдоскопом вертелось в моей памяти. Я заплакала. Просто слёзы сами лились по щекам, и я их не вытирала.       Наконец, я подошла к картине, закрывавшей проход в мою комнату. На ней был изображён песчаный пляж, бушующие синие волны и девушка в лёгком розовом платье. Когда я приблизилась, девушка обернулась на меня, услышав пароль, кивнула, и картина отъехала. Я оказалась в небольшой уютной гостиной с камином и мягкими белыми креслами. Рядом располагалась спальня с большой кроватью с алым пологом и маленький санузел. Здесь же обнаружились все мои вещи и клетка с совой.       Я заклинанием разожгла камин, также с помощью магии разложила в комоде вещи, достала книги, перья, пергамент. После душа отправила дочкам письмо и подумала, что было бы неплохо что-нибудь перекусить. Запахнувшись в тёплый халат, я вновь оказалась в коридоре продуваемого всеми ветрами Хогвартса. Проходя по одной из лестниц, я вдруг заметила вдалеке до боли знакомый портрет, и ноги сами понесли меня к нему. Полная Дама не спала, а увидела меня, узнала и, даже не спросив пароль, отъехала.       И вот, едва дыша от вновь подступивших слёз, я стою посреди гостиной Гриффиндора. В полумраке мало что можно разглядеть, но я точно знаю, что у большого камина стоят кресла, что на стенах покоятся старинные гобелены, что в углу висит доска объявлений и что, выглянув в окно, можно увидеть кромку леса.       Я разожгла большой камин и забралась в любимое кресло. Меня накрыло чувство безграничного счастья и любви к старому замку. Я не плакала, в моей голове не было мыслей, я просто смотрела на пляшущий огонь и чувствовала, что я дома.