Лучи Черного Солнца

Когда Леви проснулся солнце уже понемногу стало убегать на вечернюю сторону горизонта. Мужчина медленно открыл глаза, но потом снова закрыл их, и спустя несколько секунд открыл, привыкая к дневному свету из окна. Мышцы затекли и он принял сидячее положение, разминая их. В форме сейчас было необычайно неудобно. Разведчик быстро стянул с себя куртку, снял ремни и сапоги. Без всего этого он почувствовал легкость. Мужчина вздохнул полной грудью, а потом осмотрел комнату. Ничего необычного. Он медленно осмотрел мебель, стены. Вдруг капрал почувствовал чей-то взгляд на себе, тяжелый взгляд. Он повернул голову и встретился взглядом с Анной, которая молча смотрела на него. Мужчина тихо положил голову на подушку и устало вздохнул. Она продолжала смотреть на него, не отрываясь ни на секунду. Леви смотрел куда-то в потолок. Потом тихо взял ее руку, нежно поцеловал и приложил к своей груди. Анна аккуратно подвинулась ближе и положила голову ему на плечо, устало прикрывая глаза. Пусть они и проспали несколько часов, но все равно чувствовали себя уставшими. Наверное это была не физическая усталость, а душевная. Их раны еще болят, и им потребуется не один день, что бы утолить хоть немного эту боль. Он медленно проводит второй рукой по ее волосам, по ее щеке. Ему невыносимо смотреть на ее боль, и понимать, что он ничего не может изменить. Время назад не вернешь. Он лишь всегда будет рядом с ней, всегда. Будет беречь, беречь от всего мира, что бы никто не сделал ей больно, он и так уже натерпелась. Анна поднимает глаза и встречается с взглядом Леви. Его глаза полны сочувствия и боли. У них одна беда, они оба потеряли своего ребенка. От мысли, что они никогда не увидят его, никогда не возьмут на руки, никогда не посмотрят в чистые, безвинные глаза. Это раздирало их душу. Леви продолжает гладить ее по волосам, иногда целуя в лоб. Крепко прижимает к себе. Как бы там ни было сложно и больно, но вслед за этим мыслями приходят те, которые говорят, что нужно жить дальше, быть сильными и сражаться с этим ужасным и жестоким миром. Нужно бороться за то, что бы жить. И они будут бороться, не только ради себя, но и ради других, ради тех кто их покинул, ради тех, кого они любили и буду любить, ради тех, память о ком навсегда займет их сердца.

***

Несколько дней пролетели незаметно. Серая полоса жизни продолжала двигаться вперед, не меняя своего курса. Леви и Анна тихо обедали дома, в полном молчании. Тишину нарушали только детские голоса Нила и Фелиции, которые иногда разговаривали о чем-то своем во время еды. Смотря на них, взрослые понимали, что еще есть ради кого жить, все что произошло останется в прошлом, а они должны идти вперед, хотя бы ради Нила и Фелиции. Ведь они нужны им больше жизни, они должны вести их по жизни, защищать и дарить заботу, дарить любовь, которая нужна каждому ребенку. Обед закончился и дети быстро пошли в комнату, оставив взрослых одних. Леви и Анна спокойно пили чай, даже не ощущая его вкуса, даже не ощущая того, как он обжигает. Но их тишину прервала Ханджи, которая, словно метеор, влетела в комнату и громко стукнула кулаками по столу. Чашки подпрыгнули, выливая из себя остаток чая. — Что случилось, Зоэ? — с беспокойством спросила Анна. Но ученая молчит. У нее безумно светятся глаза, она все время поправляет очки и заправляет волосы за уши. — У меня есть кое-что важное для вас, — спустя несколько секунд молчания говори разведчица, и ее взгляд моментально меняется на серьезный. — Говори, мы тебя слушаем, — с холодом произносит капрал, подпирая рукой голову, но в глазах виднеется нотка интереса. — Ваш ребенок не умер просто так, его убили. После ее слов на пол падает чашка и разбивается на несколько кусков. Анна молча опирается руками на раковину, стараясь не упасть, а Леви смотрит на неё, а потом переводит взгляд на майора. Они оба молчат. — Ладно, сейчас объясню, — Зоэ медленно садится за стол, вздыхает и начинает. — Беременность Анны проходила просто потрясающе, малыш был здоровым и она тоже, значит из-за этого такого не могло случится, — женщина нервно потирает руки, снова вздыхает и продолжает. — Я считаю, что кто-то специально сделал так, что бы ты потеряла ребёнка, или возможно он вообще пытался убить тебя, — она снова вздыхает. Леви и Анна молчат. Каждый обдумывает слова Зоэ. — Нужно найти того, кто это сделал, — тихо добавляет майор. Анна-Мария аккуратно собирает осколки разбитой чашки и кладет их в раковину, потом разворачивается и спрашивает: — И как ты думаешь, кто бы это мог быть? — Грета! — скрипит зубами Ханджи, чувствуя отвращение только при одном воспоминании имя этой девицы. — Нет, Зоэ, ты ошибаешься! Анна сразу откидывает эту догадку и поворачивается к мойке, начиная мыть посуду. — Но почему нет?! Я ей не доверяю, она подозрительно вела себя по отношению к тебе, Анна! — возражает ученая. — Нет и нет, она уж точно не могла этого сделать, я ей доверяю, — говорит Анна, не поворачиваясь. — А я не доверяю! — вскрикивает Ханджи. — А я да! — с таким же тоном говорит подруга. — А кто такая эта Грета? Их небольшой спор остановил вопрос капрала, который с нескрываемым интересом переводил взгляд с одной женщины на другую. — Грета — сестра моего бывшего мужа, и моя хорошая подруга, — объясняет Анна. — А еще она убила вашего ребенка! — возмущенно добавляет Зоэ. — Нет! И прекрати так о ней говорить, Ханджи, не имеешь права. Она дорога для меня, ведь была единственной, кто поддержал меня после смерти мужа, — слегка обиженным голосом отозвалась подруга. — Прекратите! Громкий голос капрала заставил их обоих замолчать и посмотреть на него. — Нам спокойно надо сесть и подумать, кто бы мог это сделать, — холодным тоном сказал он. — Тут и так все ясно! Грета убийца!! — снова возмутилась Ханджи. — Достали вы меня, сколько можно!! Анна-Мария громко стукнула кулаком по столу и быстрым шагом покинула кухню, а далее и дом. Леви с некой злостью посмотрел на Зоэ, а та лишь слегка виновато почесала затылок.

***

Анна медленно шла по улицам города. Она совсем не обращала внимания на прохожих. В ее голове сейчас творился хаос. Много вопросов и мало ответов. Женщина продолжала бродить, пока не наткнулась на чью-то маленькую фигурку. — Анна, привет, — поздоровались она, — как ты себя чувствуешь? — в голосе казалась обеспокоенность. Фальшивая. — Ужасно, — женщина вздохнула, а потом перевела взгляд на собеседницу. — Грета, мы можем поговорить? — Конечно, дорогая, для тебя все что угодно, — ее губы расплылись в загадочной улыбке.