Circulus vitiosus

Джинни собрала волосы в пушистый хвостик и, закутавшись в теплую мантию (в подземельях всегда было ужасно холодно), спустилась в гостиную Гриффиндора, где на подушках у камина расположилась неразлучная троица ее друзей. Между ними валялись сладости из Хогсмида; у Гермионы на коленях лежала толстенная книга в коричнево-красном переплете, откуда она время от времени зачитывала небольшие куски текста, Гарри и Рон честно делали домашнее задание по Защите от Темных Искусств. В этом году ее снова преподавал Люпин, и, как и говорил Перси, всем это нравилось. Джинни особенно. Со своими однокурсниками она уже успела углубленно изучить вампиров и оборотней и даже написала Биллу несколько шутливых строк о том, как он теперь опасен, на прошлой неделе. — Джинни! — воскликнула Гермиона, оторвавшись от книги, когда девушка подошла к камину, и похлопала по полу рядом с собой: — Присоединишься к нам? Уизли покачала головой. — Наказание у Слизнорта, — напомнила она скучающим тоном. — С Малфоем, — похоронно добавил Рон. — Ну, я надеюсь, гонору в нем все-таки стало поменьше, чем раньше… Справлюсь, — легкомысленно пожала плечами рыжая и потерла горло под застежкой мантии. — А если нет… — То ткни его палочкой в глаз! — посоветовал Гарри. — Но это же так по-маггловски… — Зато действенно. Джинни не могла не признать, что это логично, но все-таки иногда ее удивляло, насколько мышление Гарри отличается от ее собственного. Поттер, конечно, обитает в волшебном мире больше восьми лет, но где-то в глубине он все еще остается обычным простецким мальчиком. — Ладно, думаю, мне пора, — вздохнула девушка и нагнулась, чтобы поцеловать Гарри в щеку. — Еще увидимся, удачи с домашкой. Я стащу у вас шоколадную лягушку? - и, не дожидаясь ответа, взяла две: одну сунулась в карман, другую развернула на ходу. Теперь ее ждал долгий спуск вниз и получасовое блуждание по подвалам: запасы Снейпа хранились там, где бы их не отыскал и сам Мерлин. На площадке перед Полной Дамой Уизли пропустила в гостиную Симуса с Дином, которые с кривыми ухмылками пожелали ей приятного времяпрепровождения, и легко сбежала по ступеням первой лестницы. Оставалось еще несколько сотен таких же ступенек. Джинни обреченно вздохнула и спустилась на еще один пролет. И остановилась, увидев Малфоя, небрежно прислонившегося к стене. Он был без мантии, в маггловской одежде — темных и явно дорогих джинсах и потрясающей черной рубашке, расстегнутой примерно наполовину, — светлые волосы тщательно зачесаны назад, на запястье поблескивает браслет часов. Рыжая тут же ощутила себя той еще замарашкой. — Слизнорт послал тебя встретить, — растягивая слова, сообщил Драко, делая вид, что не замечает раскрытого рта девушки. — А то вдруг ты настолько тупа, что не найдешь вход в подземелье. Джинни вспыхнула и невольно нащупала палочку под мантией. — Заткнись, Малфой, и веди, раз ты такой заботливый, — зашипела она. Слизеринец пожал плечами и послушно зашагал вниз с невыразимой грацией. Джинни, насупившись, побежала за ним, борясь с желанием заколдовать железные латы на углу так, чтобы они упали мерзавцу на белобрысую макушку. — Слышал, магазин твоих братьев становится все прибыльнее, — начал Малфой светский разговор, — и теперь ты наконец-то можешь купить себе новые книжки, а не подержанные. Как ощущения? — Даже не знаю, как-то непривычно. Я-то больше люблю старые волшебные дневники, — фыркнула девушка. — Кстати об этом, как твой отец, Малфой? И вдруг. Резко. Воздух колыхнулся перед ее носом, все расплылось в глазах. И она поняла, что стоит, до боли в позвонках прижимаемая слизеринцем к стене. Она. Прижата. Им. К стене. — Ты что, совсем о… Но договорить девушка не успела, потому что тонкое и бледное лицо приблизилось к ее, пылая яростью. В глазах Малфоя плясали такие несвойственные для него огоньки настоящей, чистой ненависти. Или, может быть, в них всего лишь отражался свет факела, закрепленного в стене над их головами. В любом случае он прорычал гриффиндорке куда-то в переносицу: — Не смей даже заикаться о моем отце! Ты и твоя семейка… — Драко отпустил ее плечи и саданул кулаком в стену где-то около ее уха. Джинни пришлось собрать всю гордость, которая только была в ее рыжей головке, чтобы не вздрогнуть. Или еще хуже — взвизгнуть. Как первокурсницы, спасающиеся бегством от разъяренного дракона. — Не смей оскорблять его своим поганым языком, Уизли! Тупые любители магглов… — Уймись, Малфой, — едва слышно шепнула девушка. Но это подействовало. С лица слизеринца немедленно исчезла гримаса злости и появилась фирменная ухмылка — я-знаю-что-ты-боишься-меня-и-это-доставляет-чертовское-наслаждение. Он резко развернулся и неторопливо спустился вниз, оставив единственную дочку семьи Уизли рвано дышать, прижавшись затылком к стене. Черт. На миг ей показалось, что он разорвет ее. Размажет по камню. И никто никогда не узнает, что случилось с глупой шестикурсницей. Сердце чуть не вырвалось из груди. А он… Он просто снова стал холоден и язвителен, словно не было этой гневной вспышки. Словно ничего не было. Поразительно. — Эй, ты решила остаться здесь? Правильный выбор: даже эта мерзкая лестница выглядит лучше того хлева, что ты зовешь домом. Джинни вспыхнула. В одно мгновение слетела со ступенек и остановилась напротив Малфоя, недвусмысленно наставляя палочку на его горло. Странно, что она не додумалась до этого раньше. — Если ты не заткнешься, то я тебя сглажу, — мрачно пообещала Джинни, клянясь самой себе, что белобрысый хорек еще получит за свою выходку. О да, ее месть будет страшна. — Боюсь, боюсь, — издевательски пропел Малфой, резкими широкими шагами пересекая коридор. Он постучал в окованную железом дверь и вошел, не дожидаясь ответа: — Профессор Слизнорт? Я привел вам Уизли. — Зачем же так грубо, — услышала девушка благодушно настроенный голос из глубины комнаты и немного расслабилась. Общество честолюбивого профессора представлялось ей более приятным, чем общество слизеринского ублюдка с перепадами настроения и острым психозом. — И почему это ты разгуливаешь по школе в таком виде, Драко? О-о-о, нет, не отвечай, я понял, я все понял… А где же мисс Уизли? Почему она не заходит? — Потому что мистер Малфой загородил проход, — прошипела Джинни себе под нос и довольно грубо отодвинула парня с дороги. Для этого ей пришлось взять его за плечо, и она почувствовала, как под тонкой тканью движутся удивительно крепкие для такого тощего засранца мускулы. Вот почему она не могла вырваться. — Добрый вечер, профессор. Слизнорт был одет в изумрудную мантию, больше напоминающую купальный халат. И это выглядело так странно. Пыльные полки с зельями, уходящие куда-то в темноту, тусклый свет, паутина… и зельевар, слишком домашний для этого места. С книжкой под мышкой и бокалом медовухи в руке. Благодушный, румяный. Такой не уместный в темнице, где каждый отпечаток тонких паучьих лапок, каждая серая пылинка хранила запах прежнего хозяина хранилища. Высокого, худого, с длинным носом и сальными волосами вороного крыла. Комната и Снейп идеально подходили друг другу. Подходили. В прошедшем времени. В том-то и дело. — Добрый вечер, Джиневра, — почти пропел, целуя руку. Малфой фыркнул где-то за спиной. Джинни даже не оглянулась. — Замечательно выглядите. Драко, — профессор захихикал, — не докучал вам по дороге? О, Боже. Оба ученика синхронно скривились. Слизнорт только пожал плечами: — Нет, так нет. И хорошо. Займемся делом? — он довольно ловко зашагал между стеллажами. – Вам, мои дорогие, сегодня придется разобрать зелья на опасные и неопасные (не сомневаюсь, что последних здесь больше). На опасные — яды и тому подобное, сами понимаете, — будете вешать красные ярлычки. На остальные — зеленые. Надеюсь, вы еще помните курс зельеварения и признаки, по которым яд можно отличить от не-яда? Уизли неуверенно кивнула, Малфой проигнорировал профессора. — Вот и чудно, значит, вы можете приступить к работе. Если что-то понадобится, я буду в своем кабинете, — лепетал декан Слизерина, кажется, совершенно не замечая похоронного настроения своих работников. — Но помните, детки, я буду к вам заглядывать время от времени. Так что не шалите! Хе-хе. Малфой за его спиной старательно изображал приступ рвоты. И в этом случае Джинни была с ним солидарна. *** Вообще-то Джинни не любила школьные предметы. Ни обожаемую Гермионой нумерологию, ни трансфигурацию, ни (забудь как страшный сон) травологию с прорицаниями. Пожалуй, чуть-чуть — совсем чуть-чуть — ей нравились Чары. Нравился добродушный Флитвик, нравилось ощущение превосходства над другими. Нравилось небрежно рассекать воздух волшебной палочкой, слушая ее свист, и легко поворачивать кисть, понимая, что через пальцы в самый кончик палочки течет ее волшебная сила. Застывает капелькой. И срывается. Взрыв. Вспышка. Невероятно. Еще ей нравилась Защита от Темных Искусств. Но только тогда, когда преподавал ее Люпин. И никак иначе. А в последний год Уизли вдруг осознала, что и зелья — это тоже интересно. Исчез Снейп с его крючковатым носом, жуткими черными глазами и ехидными замечаниями, и у Джинни вдруг начали получаться сначала самые простые, а потом и самые сложные эликсиры. И она полюбила. Отмерять ингредиенты. Иногда даже на глазок. Помешивать. Наблюдать, как жидкость в котле меняет цвет. А у некоторых зелий был приятный запах. Гриффиндорка могла бы вдыхать их бесконечно. Но у нее было только несколько секунд. Потом варево следовало налить в пробирку и поставить Слизнорту на стол. Но сейчас, сидя на пыльном полу хламовника Снейпа, Джинни снова вскипала. Дурацкие зелья. Ненавижу. Как их много. Убить целый вечер. А еще напрягало тихое, едва слышное, дыхание Малфоя за спиной. Просто было так тихо — только позвякивали склянки, - что, казалось, прислушайся она, сможет различить стук его сердца. А это было бы худшим из того, что могло случиться с ней сегодня. Несколько раз хотелось уйти куда-нибудь в другой конец хранилища, но… А сможет ли она вернуться назад? Вдруг эта снейпова обитель бесконечна? И там, в глубине ее, где давно уже не горят факелы, покоятся кости студентов, так неосторожно забредших… Джинни в очередной раз помотала головой, отгоняя глупое видение и… осталась на месте. Она хорошо знала, как расставлены ее приоритеты: лучше Малфой за спиной, чем голодная смерть в подземелье. «О Боже, если он не перестанет сопеть, я наколдую ему прыщи!» — Ужасные, красные, с нарывами. Девушку почти стошнило, стоило лишь представить это зрелище. А уж что скажут подружки хорька… Она невольно хихикнула. — Представляешь, как будешь развлекаться с Поттером ночью? — лениво подал голос Малфой-пока-еще-без-прыщей. — Или вы еще не… В его тоне столько яда, что можно смело разливать в бутылочки и клеить красные этикетки. К прыщам на его лице в голове Джинни прибавились отвратительные оспины и черные точки, размером с откормленных тараканов. Как смел этот мерзавец заикнуться о подобном? Всем известно, что в его постели побывали почти все симпатичные девушки Хогвартса старше четырнадцати, но переносить эту гадость на них с Гарри… По себе людей не судят, Малфой. А вслух: — Представляю, как ты выпиваешь это вместо своего сока за завтраком, — гриффиндорка тряхнула бутыль с густой темно-синей жидкостью, заставляя осадок подняться со дна. Она понятия не имела, что это, но запах подсказывал — ничего хорошего. Драко негромко засмеялся. Противно. Издевательски. — И это все, что ты можешь сказать, Уизли? — хохотал он. — Неужели даже не возразишь мне? Не скажешь, что у вас с Поттером большая и светлая платоническая любовь? И что секс нужен только грязным животным вроде меня? Джинни не стала отвечать. Может быть, если игнорировать его, он заткнется? Но этот слишком простой трюк не сработал. Слизеренец неслышно скользнул по полу, придвигаясь к ней. Наклонился, выдохнул (у нее на затылке зашевелились волосы): — Или это не так, Уизли? Девушка сглотнула слюну. От Малфоя чертовски вкусно пахнет. Какой-то дорогой одеколон. От Гарри такого не дождешься. Она едва повернула голову в его сторону и наткнулась на насмешливый ледяной взгляд. Несколько упавших на лоб светлых прядей прикрыли глаза. Такой невероятный цвет. Белый. Чистый. Как снег. Против волос Джинни. Рыжих. Ярких. Как огонь. Это красивое, но адски опасное сочетание. — Это так, Малфой. Ты грубое, грязное животное, — парировала Джинни, разворачиваясь всем телом и вручая парню мутную склянку. — Боюсь, я не дождусь завтрака. Может быть, ты продегустируешь это сейчас? Она даже не собиралась заниматься самокопанием. Почему думает об одеколоне Малфоя и его волосах? Она же девчонка и это абсолютно нормально для ее возраста. Слизеренец, Когтевранец — какая разница, кто он, если от него пахнет так обалденно? В конце концов, она же не Гермиона, которая, что-то найдя в младшем из мальчиков Уизли, раз и навсегда перечеркнула для себя других парней. Она Джинни. Она — другая. — Воздержусь, — хмыкнул Драко, небрежно отставляя зелье на полку. — Дамы вперед. Уизли передернула плечами и обхватила пальцами горлышко следующей бутылочки. На этот раз — с ядовито-желтым зельем. Вот это бы она с удовольствием разбила о рожу Малфоя. И вдруг. Резкий. Громкий. По ушам. Визг. От неожиданности Джинни выпустила склянку из рук. С громким звоном (но не громче, чем тот ужасный крик) она разбилась. Разлетелась. Брызнули во все стороны осколки стекла и ядовитые капли. На каменном полу остались щербинки, словно выжженные кислотой. Определенно, стоило вылить на его белобрысую макушку. Снова. Визг. Словно кричат несколько девчонок. И эти звуки множатся, отражаясь от стен подземелья. Какофония. Джинни невольно зажала уши ладонями на секунду. Драко легко толкнул ее в плечо. — Не стой, как дура, Уизли. И правда. Гриффиндорка сорвалась с места и помчалась в ту сторону, откуда доносился нарастающий гул. Быстрее. Добраться. Спасти. Помочь. — Стой, идиотка! Я не то имел в виду! — далекий голос Малфоя. То или не то, но через несколько секунд он поравнялся с девушкой и даже оказался на роковом месте раньше ее. Растолкал растерянных студентов, пробираясь поближе к месту действия. Джинни ловко проскользнула за ним. И замерла. Крупными. Ужасно крупными буквами. Кто-то вывел на стене: «Трепещите, враги наследника, Тайная Комната снова открыта». Чем-то похожим на кровь. У девушки перехватило дыхание. Закружилась голова, перед глазами промелькнули полуразмытые, полустершиеся образы: вот она, совсем еще малявка, петушиной кровью старательно выводит те же самые слова. Рыдая, пытается избавиться от дневника. Сидит на холодном полу Тайной Комнаты, спасенная Гарри Поттером. — Боже. Боже. А первокурсница-слизеринка, рыдая, захлебываясь собственными слезами, сбивчиво шептала: — Я шла в гостиную, а тут… кровь… кошка… и… Кошка? Уизли скользнула глазами по «месту преступления». И сама едва не завизжала, увидев подвешенную за хвост обездвиженную кошку Филча. Она ведь сама когда-то точно так же привязывала ее к факелу! Боже. — Кошка, моя кошка, — стонал сам Филч где-то за спиной МакГонагалл, не забывая шарить взглядом среди студентов-зевак. Когда он наткнулся на Джинни, под его ресницами зажегся недобрый желтый огонь. – Ты! Это ты! Мало было тебе одного раза?! Решила довести все до конца! Он, подволакивая ногу, быстро приблизился к девушке и ткнул пальцем с грязным, обкусанным ногтем прямо ей в лицо. Декан Гриффиндора суховато кашлянула и поправила очки. — Не устраивайте балаган, мистер Филч. И не разбрасывайтесь голословными обвинениями. — Они не голословны! Она уже делала это! И… — И не могла сделать в этот раз. — Джинни сначала даже не поняла, кто это говорит. А потом подумала, что сошла с ума. Потому что это был голос Малфоя. Малфоя-которого-она-хотела-наградить-прыщами. Малфоя-который-уже-второй-раз-защищиал-ее. — Потому что весь вечер мы вместе разгребали зелья стари… Профессора Слизнорта. — Он остро взглянул на МакГонагалл: — Это вы назначили нам такое наказание, помните? С нажимом. — Очень верное замечание, мистер Малфой. А теперь будьте добры, проводите мисс Уизли до башни ее факультета. Парень открыл рот, но профессор опередила его: — А наказание вы продолжите отрабатывать в субботу. — Но у меня тренировка! — отчаянно воскликнули оба. — Квиддич! — Снова. Переглянулись с ненавистью. — Вам нужно было думать об этом раньше, — отрезала МакГонагалл и с нажимом добавила: — Мистер Малфой, проводите мисс Уизли. — И отвернулась. Слизеринец негромко, но противно выругался и широкими шагами пошел прочь. — Пошли, — рявкнул он на Джинни. И она покорно пошла следом. Оживление, пришедшее при упоминании о квидиче, исчезло, а старые страхи и образы вновь затопили сознание. — Чертова старуха, — бормотал Малфой, но девушка не слышала ничего. Ничего ровным счетом. Ни-че-го.