Circulus vitiosus

Перенервничав вечером, Джинни проспала и спустилась на завтрак чуть позже обычного. Поэтому, бессовестно втиснувшись на скамейку между Гарри и Гермионой, она услышала лишь конец давно разгоревшегося спора. — Я вам точно говорю, это Малфой! — возбужденно шептал ее брат, пока девушка пыталась дотянуться до тарелки с нарезанными персиками. — В этот раз точно он! — Рон, это нелепо, — возразила Гермиона, не отрываясь от чтения своей утренней газеты, на первой странице которой слащаво улыбалась Рита Скитер с вступительным словом «корреспондента месяца». — Малфой не настолько глуп, чтобы лезть на рожон в таком положении. Рыжий прочавкал что-то вроде: «В каком таком положении», — и фыркнул, заляпав весь стол. Джинни поспешно отшатнулась и вместо персика взяла зеленое яблоко с красным боком. Гарри по-джентльменски налил тыквенный сок в ее стакан. — Рон, Малфой не мог этого сделать, — заметила она. — Хотя бы потому, что он был со мной весь вечер. Наказание, ты забыл? Зелья Снейпа. — Ты что, защищаешь его?! — воспылал праведным гневом Уизли. — Моя родная сестра защищает этого слизеринского ублюдка! Лучше бы я не дожил до этого дня! Гриффиндорка только закатила глаза. — Чуть меньше драматизма. Пожалуйста. — Джинни права, — кивнул Гарри, отрываясь от омлета. — В смысле, Малфой действительно был занят. Он ведь никуда не выходил? — Нет. — Тогда… тогда… — очевидно, Рон отчаянно пытался ухватиться хоть за что-нибудь, только бы не отказываться от своей версии. Такой чудесной, такой замечательной и желанной для него версии. Ну, а кто бы не захотел обвинить во всех грехах давнего врага? — А вдруг он, как его отец, подложил кому-нибудь дневник или что-то такое? Продолжает дела Люциуса, пока он в тюрьме? — А что, это имеет смысл… — протянул Поттер, задумчиво гоняя по тарелке последний кусочек жареной колбасы. Девочки переглянулись и дружно вздохнули. Гермиона отложила газету, загнув уголок страницы со статьей о памятниках культуры волшебного мира, чтобы не потерять, а Джинни насупилась. — Это бы имело смысл, если бы не одно «но», — строго сказала Гермиона. — Гарри уничтожил единственный в своем роде дневник, через который единственный способный на это волшебник мог управлять чьим-либо сознанием. — К слову, этого самого волшебника Гарри тоже убил, — вставила единственная дочь семьи Уизли. — Да и труп василиска я видела своими глазами, а он в таком виде точно не мог сделать из Миссис Норис чучело. Гарри и Рон тоже обменялись взглядами. Мальчик-Который-Выжил-И-Победил-Темного-Лорда пожал плечами, как бы говоря, что их аргументы убедительны, но видеть Драко виноватым во всем-всем-всем ему все равно приятно. Рыжий снова возмущенно завопил, брызгая крошками во все стороны: — Но ведь это же Малфой! Он мог бы… Джинни утомленно вздохнула и повернулась к слизеринскому столу — посмотреть, не обыкался ли еще обсуждаемый. Нет. Блондин с невозмутимо-надменным видом ковырялся в тарелке с хлопьями. Справа от него Пенси тщательно расчесывала и без того идеально уложенные волосы (гриффиндорка невольно провела рукой по своим всклоченным — не настолько, как у Гермионы, но все же — патлам, приглаживая), слева еще одна хорошенькая девушка пошло облизывала клубнику. Но Малфой не обращал внимания ни на одну из них: его взгляд был прочно прикован к столу. Уизли уже хотела было снова включиться в жаркий спор между братом и Грейнджер, как Драко поднял голову. По-ледяному серые глаза скрестились с карими с зеленоватым отливом. Джинни почувствовала себя так, будто ей на голову вылили ведро с холодной водой, и поспешно отвернулась. Ледышки еще несколько секунд впивались в ее спину, а потом уколы чужого взгляда ослабли и вовсе исчезли. Рон, не замечая ничего вокруг, продолжал разглагольствовать: — Все его предки учились здесь. Они могли разгадать сколько угодно тайн! Может, нашли еще одного василиска? Или какого-нибудь вампира? — Не говори ерунды, Рональд. Вампиры не превращают животных в статуи. — А василиски… — Ох, Мерлин, сколько же можно! Меня тошнит от ваших разговоров! — Джинни отодвинула от себя тарелку, с отвращением глядя на остатки своего завтрака. Это было не просто речевым оборотом. Удушливая волна тошноты действительно поднималась к горлу девушки, заставляя ее судорожно сглатывать. Хотя рыжая и не знала, действительно ли это из-за дурацкого спора или виновато что-то еще (серые глаза, например), она перекинула сумку через плечо и направилась к выходу из зала — подальше от невыносимого Золотого Трио. — Она его защищает! С ума сойти можно, — пробурчал Рон, сникнув. Доказывать что-либо было больше некому: Гермиона снова развернула газету, а Гарри уткнулся в тетрадь по заклинаниям, повторяя про себя последнюю лекцию. *** Неудивительно, что Джинни не хотела раз за разом перемалывать вчерашнее происшествие в разговорах. Ее самым первым и самым главным воспоминанием о Хогвартсе до сих пор был жуткий дневник Тома Реддла, затягивающий в свои сети. Под его влиянием она делала ужасные вещи. И ей было очень страшно. Сейчас, конечно, Уизли уже выросла и после года учебы под наблюдением Пожирателей Смерти, кажется, больше ничего не боится. Но раз история повторяется, значит, где-то есть такая же маленькая напуганная девочка. Так казалось рыжей. И ей хотелось бежать, искать, помогать. Девушка загоралась тем-самым-гриффиндорским-энтузиазмом. Но стоило лишь подумать о неподвижной Миссис Норрис, как перед глазами, вспыхивая, проносились мрачные эпизоды ее первого курса в волшебной школе. И руки опускались. И Джинни замирала на месте, окидывая все вокруг растерянным, невидящим взглядом. В очередной раз это произошло с ней недалеко от класса трансфигурации. Она шла на урок, разглядывая первокурсниц (говорила себе, что просто из любопытства, но на самом деле — прикидывала, кто из них может быть таинственной «преступницей»), а потом — мутные — подземелье и василиск. — Уизли? Строгий и полный отвращения голос. Но благодаря ему руки перестали трястись и растаяли черные пятна перед глазами. И гриффиндорка увидела Малфоя, разглядывающего ее с интересом натуралиста-любителя, нашедшего редкого, но не очень красивого жука. — Ты в норме? — Блондин вопросительно изогнул бровь. — То есть, ты всегда похожа на тупую корову, когда идешь по коридору, но сегодня — как-то особенно. Несколько секунд Джинни отстраненно изучала его галстук, мелькавший перед носом. Драко стоял ровно на таком от нее расстоянии, сколько позволяли негласные правила ненависти факультетов, но девушка все равно чувствовала запах его одеколона, что сбивало с толку. Если отрезать белобрысую голову, подумалось ей тогда, и приставить какую-нибудь другую — умнее и говорящую не только гадости, — то в него вполне можно будет влюбиться. Несерьезно, конечно, но все же. — Малфой, ради Мерлина, не превращай Хогвартс в зоопарк. Здесь и одного тебя-хорька больше, чем достаточно, — наконец, огрызнулась девушка. Но как-то без огонька, все по тем же негласным правилам. Нахами врагу своему. Или как-то так. — Теряешь хватку, Уизли, — ухмыльнулся слизеринец, довольный, что вечная напарница по словесным пикировкам пришла в себя. — Тебе стоило пошутить о моих девушках, символах факультетов или уж, если совсем все плохо, о моем отце, но… — Прости, но когда я упоминаю о твоем отце, ты превращаешься в настоящего психа, — псевдодоверительно заметила Джинни, округляя глаза. — Что-то вроде Джекилла и Хайда с Бродвея, только не такой сексуальный. — Неправда. Но пусть думает, что она так думает. – Нет, серьезно, я не хочу, чтобы ты снова зажимал меня у стены, как одну из своих шлюшек. — Фу, это даже звучит противно, — скривился блондин. — Я бы никогда не осквернил свою постель любительницей магглов! «Осквернил». И откуда только у мальчишек эта тяга к громким словам и фразам? — Да еще и такой, как ты. А вот это обидно. Не то чтобы Джинни считалась самой красивой девушкой в школе, но и уродиной она не была. И пользовалась у парней (к ужасу и гневу Гарри) успехом. С другой стороны, это же Малфой. Ему подавай кого-то, у кого мантия стоит целое состояние, а волосы уложены — локон к локону, а не торчат, как у гриффиндорки. Но Уизли никогда и не ставила перед собой цель попасть в слизеринскую спальню. Да и вообще, если уж ставить вопрос так, то она была даже рада, что не подходит под критерии Драко. Поэтому Джинни согласилась: — Взаимно. Противно даже представить. — Но про себя пообещала все-таки навести прыщей заносчивому козлу. *** Остаток недели Джинни провела, как примерная девушка, возле Гарри. Подсаживалась к нему за столом в Большом Зале, находила в перерывах между уроками, делала домашку, пристроившись на полу у его ног, помогала им с Люпином готовить уроки для первокурсников и вообще была образцово-показательной подружкой. Поттера, уставшего от постоянного напряжения, почти семейная атмосфера в их отношениях радовала. Рыжую это отвлекало от вроде-как-снова-открытой-Тайной-Комнаты. То есть, она все еще пыталась высмотреть в коридорах потенциальную жертву зла, но рядом постоянно кто-то был и отвлекал занудными или не очень разговорами. Друзья явно решили за ней приглядывать. И Джинни смирилась. А в субботу, в сотый раз извинившись перед командой («Да ладно тебе, Джин, зато Малфою наваляла!», — утешал ее Симус), она — на этот раз в джинсах и джемпере — спустилась в подземелья, даже не надеясь выйти раньше чем закончится ужин. В этот раз никто не ждал ее между этажами, пришлось добираться самой. Драко трепался с кем-то из дружков-слизеренцев перед дверью в царство зелий. Джинни поморщилась. Обычно она легко заводила споры, даже если численное преимущество было далеко не на ее стороне. Но не утром. Субботы. Неа. И, закатив глаза, она прижалась спиной к стене, надеясь, что ее не видно из-за угла. Уж лучше девушка послушает гнусный треп (кто-то с кем переспал, кому набил морду и все в этом духе), чем будет грызться с этими убогими. Так она думала. Ровно до тех пор, как услышала свое имя. — Что-то Уизли не торопится. Заблудилась, что ли? — с ноткой раздражения вскользь заметил Малфой. — Ой, да брось, она же девчонка. Вечно они крутятся перед зеркалом, чтобы быть хорошенькими. — Уизли? .. Хорошенькая? Сколько скептицизма и презрения в голосе. Как будто говорит о бородавчатой жабе. — Ну да. А эти ее волосы… намотал бы их на кулак и… Вот этого Джинни уже пережить не смогла. На ходу вытягивая палочку, торчащую из заднего кармана, она шагнула в пятно света. — Закрой свой грязный рот! Но прежде чем ее звонкий голос разнесся, отражаясь от стен, прозвучал другой, ниже и сильнее: — Заткнись. — Спокойно и равнодушно. И только тот, кто знал Драко Малфоя хорошо (насколько тот позволял), мог бы заметить, что он подрагивает от ярости. Но Джинни не знала. Поэтому она застыла, как дурочка, с палочкой в руках, ожидая подвоха. Незнакомый слизеренец отшатнулся и замер с открытым ртом. Блондин насмешливо-вопросительно приподнял бровь. Очень глупая мизансцена. — Меня тошнит от одной мысли об этом, — наконец, закончил Малфой, с наслаждением глядя, как меняется лицо Уизли. Он и сам не знал, почему в этом году задевать ее стало интереснее. Гримаса отвращения-злости-обиды на ее личике почему-то доставляло огромное удовольствие. Удовольствие, в котором Драко не мог себе отказать. Джинни выпрямила руку с палочкой, нацелив ее на старого врага. Потом на его приятеля. Казалось, от ее встрепанных волос летят искры. Бледная от гнева и унижения, в глазах — отблески факелов. — Если вы оба не запихнете свои грязные фантазии обо мне куда подальше, я… я… я подвешу вас вниз головой! Вот здесь! И будете висеть, пока кто-нибудь вас не найдет! — Как будто кто-то ходит в этот забытый Мерлином закуток. Угроза получилось довольно серьезной, но Малфой только хмыкнул и приглашающим жестом распахнул перед девушкой дверь в обитель запасов Снейпа. Его приятель тоже передернул плечами, но все же поспешил скрыться в соседнем коридоре, кажется, приводящем в итоге в спальню Слизерина. Слизнорта в комнате не было. Зато в глаза сразу бросались чистые полки и прожженные дырки в каменном полу — результат их прошлой работы. За ними темными рядами уходили вдаль стеллажи, которые еще надо было разобрать. Джинни едва не застонала вслух, когда осознала, как их все-таки много. — Старик сказал, чтобы мы разгребали это дерьмо, пока он не придет. Тебя не дождался. Где ты вообще была так долго? — Спускалась. — Твои ноги слишком коротенькие для школьных лестниц, да? Рыжая бросила на него красноречивый взгляд, но отвечать не стала. Так закончился их утренний обмен любезностями.