Бесы в Тае, или Kак окольцевать Дракона

https://www.youtube.com/watch? v=sXzAzbl1t7E

Предновогоднее обращение Бесов Российской Федерации к гражданам Фикбука.

Леди & Джентльмены! Как всегда, мы все с волнением ждём этот праздник, ибо никому не ведомо, до каких Бесов упьёмся в эту волшебную ночь. Загадываем желания не упасть лицом в тарелку с оливье, не встретить тёщу (свекровь) в костюме Снегурочки и не перепутать с пьяных глаз своего Деда Мороза с чужим.       Радуемся замечательной традиции встречать Новый год в семейном кругу, с родными для нас людьми и друзьями, ибо выползти на улицу с набитым брюхом тупо лень.       Любовь к пореву — одно из самых мощных, возвышающих чувств, которое объединило и сплотило нас всех в нелёгкой борьбе с мировым гомофобством и ханжеством.       В преддверии Нового 2016 года хотим вам пожелать, чтобы атмосфера любви, секса, разврата согревала наши сердца, открывала их для эротичных помыслов и рукоблудных дел, вселяя надежду на умопомрачительный оргазм. Чтобы великовозрастные предки и малые детки не заглядывали без стука в наши уютные мониторы и спальни. Любви, счастья, верности… Чтоб не капало из носов и с концов. Примите наш нескромный новогодний подарок с наилучшими пожеланиями. Ваши Бесы.

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** — М-м-м… — мечется по подушке патлатая голова.       Наслаждаюсь картиной. В твоих глазах, что поблёскивают за трепещущими ресницами, бесовские огоньки. Припухшие от поцелуев губы. Алый румянец щёк. Волосы, разметавшиеся чёрным по белому. Шея, ключицы — всё в моих метках. Руки, сминающие простынь. Вздымающаяся в прерывистом дыхании грудь. Подрагивающий живот. И твой член, горячий, твёрдый, в моей руке. — Ал, скажи «да», — язык проводит линию по вздутой венке. Руки ласкают влажное от испарины тело. Ловлю твой хмельной взгляд и снова вбираю головку в рот. Твои бёдра сжимают мою голову. Ты дрожишь, подаёшься навстречу, побуждая взять глубже. Выпускаю и пережимаю у основания член. — М-м-м… не-е-е-т… — разочарованный всхлип. Вот же вредный мальчишка! Подхватываю тебя под колени и прижимаю ноги к груди. Язык проходится по промежности, проворно лаская. Ты стонешь, мечешься. Во мне рычит, рвётся зверь, которому ты перечишь. — Подхвати себя под колени. Живо! — поглядывая, как ты удерживаешь ноги, впиваюсь пальцами в ягодицы, раскрывая. Сам изнемогаю от желания, язык входит в тебя, играясь, увлажняя пульсирующее отверстие. Обхватываю другой рукой член и размазываю капли секрета по красной головке. — Скажи… — Войди, я хочу тебя, — знаю, что хочешь, но я хочу услышать другое слово.       Продолжим игру. Вкручиваю в тебя пальцы. Другой рукой потирая щёлочку уретры. Твои распахнутые глаза подёрнуты пеленой желания, тело выгибается дугой. — Скажи… — уже с нажимом в голосе и в пальцах. — Скажи «да», — пальцы ходят, вырывая из тебя стоны, всхлипы, рыки, но только не то, чего я жду. Член ломит. Я сам на грани. Держусь на одном упорстве в нашей игре «кто кого переупрямит». Оглаживаю пульсирующий бугорок. Склоняюсь и сжимаю зубы на бедре, наказывая за упрямство. — С-с-с… не-е-е-ет… — ты вздрагиваешь, сжимаешь меня внутри.       Голова кругом. Дыхание сбивается. Быстрее. Всё во мне кричит: «Да-а-а». Ты упорно отрицаешь, твердя своё: «Не-е-ет». Желание становится просто непреодолимым. Мой. Мой. Мой. Хочу тебя. — Только одно слово, — шепчу. — Прошу, не упрямься. — Тво-о-о-й… — ответ верный, но опять не тот. Всего полтора часа наших игр, вернее моих — в «доведи до грани и не дай кончить», и мой Дракон уже хрипит. — Ал… скажи… — улыбаясь, вынимаю пальцы. Мысли сбиваются, путаются. Щелчок тюбика, гель по члену, тут же вжимаю головку в тебя, и толчок. — М-м-м… — сдавливаешь до побелевших отметин пальцы под коленями. — Любимый, — продвигаюсь членом в тесное нутро. Сжимаешь меня. Горячо. Узко. — Не отрицай, — бёдра всё резче движутся, вдавливая тебя в кровать. Как же хорошо. Пьянею. — Скажи «да-а-а…» Наклоняюсь. Твои руки тянутся ко мне, обнимая. Сухие, горячие губы находят мои. — Нет, — чётко, отрезвляюще.       Ах ты ж! Значит, решил, что выиграл?! Смотрю на твою улыбающуюся мордашку. На приоткрытые губы, судорожно выдыхающие воздух. Чувствую влажное тело, скользящее по простыне от моих глубоких, сильных толчков. Впиваюсь в губы. Кусаю и выскальзываю из тебя. Ты стонешь. Сам чуть не вою от желания вернуться. Хочу кончить, но ещё больше хочу услышать правильный ответ.       Разгибаюсь, разорвав твои объятья. Руки с нажимом скользят по телу, ногам, заставляя вытянуться в струну. Ты горишь, трепещешь. Перекидываю через тебя ногу и сажусь на бёдра. Твои глаза как омуты. Смотришь, не понимая, что я собираюсь сделать, а может и понимаешь, но особо не веришь. Скольжу на твоих бёдрах, проезжаясь яичками по члену. — Скажешь? — имитирую фрикции на тебе, ладонью скольжу по своему изнывающему члену. Ты тянешь ко мне руки. Хочешь перехватить ствол, сам сжать в тесное кольцо. Перехватываю, сплетаю наши пальцы и наращиваю скорость. — Скаж-ж-и-и… — Люби-и-и-мы-ы-й… — на выдохе, так, что у меня мурашки рассыпались по бёдрам.       Отличный ход, но и я не лыком шит. Ложусь на тебя. Трусь всем телом и ловлю твои вздохи губами. В твоих глазах безумство. Лижу, проталкиваясь в разрез губ, прохожусь по ряду зубов. Ты пытаешься поймать мой язык, но нет… Я тоже умею играть. Завожу руку назад. Твой член проезжается между моими половинками. — Хочешь? — придерживаю твой член и, приподняв бёдра, чуть насаживаюсь. Ствол упирается в сжатые мышцы. Ну же, скажи! Я сам на пределе! — М-м-м… — плотно сжатые губы, глаза, пальцы на простынях. — Просто скажи… — пошлёпываю головкой по анусу. Дразню, уже не знаю, кого. В теле жар, в голове хаос. Вдавливаю головку в себя и сажусь, натягиваясь на всю длину. Боль смешивается с кайфом, разливая по телу взрывоопасную смесь. Искры эйфории по нервам. Вспыхиваю. Сгораю. Сжимаю ногами твои бёдра. Упираюсь рукой в твою ладонь, переплетая пальцы, другой дрочу себе. Срываюсь вскачь. Стоны. Рыки. Всхлипы. Но уже всё словно в коконе, вакууме, где мы вдвоём, но как одно. — ДА-А-А-А-А!!! — твой крик эхом по спальне, и я чувствую, как ты дёргаешься во мне, кончая.

***

— На хуй! Не поеду никуда!!! — брызжет слюной взбешённое чудовище, чуть не расплескав утренний бокал кофе по кухне. — Мне лета хватило! До чёртиков! До бесиков! До изжоги! — думаю, что изжога у тебя, скорей всего, от твоего любимого напитка, но чувствую, что ещё немного, и Дракошка точно пламенем полыхнёт. — Ал, ты сам согласился, — примеряю шкурку невинной овечки, внутри же волк зубами скрежещет. — Так что нехер увиливать. — Я? Когда? — в меня вперились чуть ли не круглые драконьи глаза. — Ночью, — констатирую тебе факт и во избежание дальнейших расспросов включаю воспроизведение на телефоне. Высокотехнологичная хреновина твоим голосом кричит на всю кухню: «ДА-А-А-А-А!!!».       Вижу чудную картину, как, начиная от щёк, по лицу Гота разливается пожар, перетекая на шею и уши. Ал становится алым. Сквозь стиснутые зубы звучит что-то шипящее, еле слышное про собачек, а следом вырывается рявк: — Подстава! Я был в состоянии аффекта! — на всякий случай отступаю к двери. — Ты меня шантажировал! — летит новое обвинение. — Чем я тебя шантажировал? — вспыхиваю сам. — Ал, ты сказал «да». Всё! Разговор закончен! — топаю в зал. Поспешно собираюсь на работу. Надо валить, пока не сорвался и не отшлёпал эту вредную задницу. — Любимый, — появляешься в проёме двери. — Ты же знаешь, я пещерное животное, — это ты что, от политики угроз к тактике переговоров перешёл? — Меня кантовать можно, но не нужно. А сейчас лучше вообще не трогать. У меня депра сезонная. — Кантовать я тебя люблю и буду, причём по-разному! — меня уже достало твоё упорное сопротивление. — Харе киснуть! — сам начинаю закипать, как радиатор в пробке. — Ал, давай об этом поговорим вечером. Я слегка опаздываю, — облачаюсь в костюм. — Кончай мозгоёбствовать. Тем более, куда ты с нашего корабля? Мы же решили: везде и всюду вместе, — в коридоре надеваю обувь, пальто, бросаю ключи в карман и взгляд на тебя. — Ты сам не знаешь, что для тебя хорошо, но это прекрасно понимаю я. С тебя — только перестать упорствовать.       Целую двуногого Беса в чёрную макушку, наклоняюсь и глажу две усатые мордели: сначала бежевую, как старшего, потом младшего рыжего беса, и валю на работу, пока любящие Драко- и котобесы в порыве телячьей нежности не обляпали рабочий костюм шерстью.

***

      Мчусь по сумеречному городу с работы. Вечер промозглой осени на многих наводит тоску, но только не на меня. На соседнем сиденье белеет долгожданный конверт с сюрпризом для Дракошки. Надеюсь, ты уже остыл и смирился со своей участью. Улыбка сама вылезает на лицо. На крыльях любви взлетаю на последний этаж, нажав заветную кнопочку лифта.       Наш зАмок встречает меня подозрительной тишиной. Ко мне навстречу не вылетает Дракон, зато во всю прыть несутся два бегемотика — наши кошаки. «Блин, опять Тёмный во всемирной паутине завис?». Прислушиваюсь. Ни звука. «В наушниках, что ли?». Бросаю на полку ключи. Быстро скидываю пальто и ботинки. Приветственно ласкаю питомцев. «Извините, парни, сегодня ничего не купил». Но те не в обиде, трутся о ногу.       Подрываюсь в зал, намереваясь потискать моё чудо, и так и застываю. Куда делась непривычная, но в последнее время частая картина — молчаливо-мрачно-унылый Гот, завёрнутый в клетчатый плед, в кресле, с ноутом на коленях и наушниками на голове. — Ал, — кричу на всю квартиру. Может, вздремнуть решил или новая игра?       Спальня. Кабинет. Кухня. Ванная и даже туалет, везде и всюду в сопровождении котобесов. Ни Гота, ни его ноута. Дело пахнет керосином! Набираю тебе на телефон. Выключен. Плюхаюсь на диван. С двух сторон запрыгивают мохнатые секьюрити. — И где носит нашего Дракона? — спрашиваю у потупивших взор усатых охранников.       Поднимаю глаза, на плазме записка. Отрываю бумажку, приклеенную на жвачку, и ахуеваю. «Любимый, мне нужно побыть одному. Не ищи меня, я сам появлюсь. Люблю. Ал», — мелким почерком и с заковыристым росчерком в конце.       Глазами ищу, кого бы грохнуть. Коты посматривают на меня, честным кошачьим взглядом уверяя, что они тут ни при чём и как могли цеплялись за Драконий хвост, но тот всё равно им вильнул. Внутри что-то нагревается и готово вскипеть. Тёмный, конечно, сразу предупредил, чтоб его в эти дни не трогали, но чтоб такой фортель выкинуть! — Я тебе покажу «не ищи меня»! — разговариваю с кошаками, которые мирно вылизывают друг другу мохнатые ряхи. — Новую игру затеял?! В прятки? Ты у меня узнаешь, как мои планы рушить! — сыплю угрозами, понимая, что меня лишили возможности вот так же вылизать одного Беса. — Побыть ему одному надо… А мне вот совсем не надо! Мне спать одному холодно. Да и вообще. Я же ёбнусь от думок… Уже ёбнулся! Бля-я-я. — Думай… Думай… Куда мог летануть Дракошка? — это я, номер один, скрежещу зубами. — Деревня? — второй вариант меня, задумчиво почесав репу. — Возможно. Хоть и маловероятно, что он в этой развалюхе в такой холод кантоваться будет. Удобства Дракончик любит. И потом, там связь неустойчивая. Как же любитель порева без тырнета и книжек? Мышам сказки рассказывать? — К маман? — выдаёт первое попавшееся предположение первый, потирая ладони, и тут же опровергает: — Не-е-е… не поедет, он свой мозг бережёт, а вот задницу, похоже, ни разу. — Пещера? — это второй, такой же умный, красивый и злой. — Но что там делать? Там из мебели почти ничего нет. — Лизка?! Убью заразу! — первый, взрывной, горячий. Готовый уже придушить кого-нибудь. — Не-е-е-т, не рискнёт здоровьем, но проверить стоит, — второй ещё пока не растерял все мозги и включает «делай, не отходя от кассы». Делаю. — Лисёнок, это Лет. Гот у тебя? — сразу к кассе. Некогда мне расшаркиваться, у меня весь план слону под хвост. — Ксо! * С какого ему у меня быть? Я до него уже неделю дозвониться не могу, и в сети его не выловишь. Попросила его songfic написать. Так эта коно-яро** сначала послал меня к япона маме, а потом сказал, что передумал и напишет. А теперь вообще носа не показывает! — Не ной. Будет тебе и фик, и фак, как только найду этого мелкого гада, — обрываю девичью трескотню на полуслове. Так, подругу вычёркиваем. Кто ещё в списке особо приближённых? — Может, к кому из друзей на постой напросился? — Жанка? Вроде за бугор свалила… Кто ещё? В каком направлении сбился твой навигатор? — перебираю в голове имена… — Так, этот — нет… Та — в дауншифтинг подалась. Эта — в леса забурилась по самые ягод…ицы. Бесов гонять. Другой — личную жизнь вовсю налаживает. Да и кто рискнёт? Я же, кого узнал, всех проверил на толерантность, и кто неровно дышал — устранил от Гота подальше.       Раздражённо щурю глаза. В висках начинает неприятно тюкать. Всё летит в чёрную дыру! И всё из-за твоего козлиного упрямства. Да что же творится в твоей патлатой голове? Злость накатывает. Сжимаю челюсть, губы, кулаки. Дыхание сбивается.       Бешусь уже основательно. Коты, видимо, учуяв жареное, скрываются с глаз. Кровь начинает приливать к щекам и в другое место. Найду — вытрахаю всю дурь. До деревни ехать минимум два часа. Но первым делом нужно проверить пещеру. Если там тебя нет, поеду с дружественным визитом в колхоз.       Галопом до машины. «Леди Ред», как ты её назвал, приятно урчит, подрыкивая моему настроению. «Да, малышка, рычи. Я сам щас рычать начну». До боли сжимаю фирменную баранку, чтобы хоть немного унять накатывающую ярость. Ну ничего, я найду этого засранца, и всё будет по-моему! Газ в пол, мчусь в ночь. Бешено, шашечно…       Знакомый подъезд. Отсчитываю глазами семь этажей. Руки на руль, вглядываюсь в окна. А там… «битва негров в пещере глубокой ночью». С чего я подумал, что Мелкий может быть здесь? Тут же голые стены. Чёрт!!! Бью ладонью по баранке. Катить ночью в эту мухосрань, да ещё на машине, которая асфальт брюхом скребёт… Уже включаю зажигание, последний взгляд на седьмое небо, и тут… Синий мерцающий отблеск в кухонном окне.       «Мне это померещилось?» — Переживаю, что от нервняка, как наши коты, стал ловить глюки. Взглядом по парковке. Машины твоей нет. — «Всё же показалось!» — И тут снова проблеск света. — «ЗАРАЗА! Попался! Никак, кофеёк в темноте варишь, конспиратор хренов!».       Выскакиваю из машины, в пару секунд возношусь к небесам. Жму на звонок. Ни гу-гу. Не понял… Решил тараканом запечным прикинуться? Начинаю наигрывать марш Мендельсона. Ни звука. Воображение тут же подкинуло картинку — тебя, сидящего на корточках в ванной. Продолжаю сольный концерт на электроинструменте и ударных, барабаня в дверь кулаком симфонию № 5 Бетховена Людвига Ивановича «Так судьба стучится в дверь». https://www.youtube.com/watch? v=KefkFUJu61g       Никаких признаков жизни. Что, уже дышать перестал? Правильно, бойся! На «Танце с саблями» вылезает сосед, с целью нарушить запрет на курение в общественных местах. — О, Лёха, привет! Ты чего в такое-то время тарабанишь? Твои архаровцы ещё на прошлой неделе закончили мозг перфораторами выносить. Или забыл что? — Ага, забыл… — мило улыбаюсь этому курилке, ну, примерно как крокодил — птичке Тари, думая: «Уйди от греха. Вякнешь мне ещё что-нибудь под горячую руку — зашибу ненароком».       Ну всё, Дракоша! Время на добровольную сдачу я тебе дал. Не открываешь? Пеняй на себя. В руках позвякивают ключи от пещеры. Первый замок. Руки начинают в предвкушении гореть. Сейчас… сейчас… Звукоизоляция теперь отличная. Хоть изорись. Второй. Кровожадная улыбка вылезает на лицо.       Насосавшись никотинчику и почувствовав мою «божественную» ауру, сосед валит в родную халупу. Может, просто рожу мою без маски увидал?! Отлично! Свидетели нам не нужны. Улыбка-оскал. Дёргаю дверь на себя. Дёргаю другой раз. Не понял. Не открывается. Заново закрыл-открыл. Дёргаю. Ни фига. Р-Р-Р… Зараза!!! — Ал, открой дверь! — Бамс по дорогостоящей железке. Боль отдаётся от кулака по всей руке. И тишина. «Закрылся на секретку. Блин, и зачем я только польстился на эту дверку. Поставил бы китайскую, и no problem. Пинок — и жертва в руках». — Ал, ты уверен, что хочешь увидеть меня в гневе? — пятьдесят восьмая попытка достучаться до небес. Ноль эмоций.       Прислоняюсь спиной и съезжаю на корточки. Думай, Лёха, думай. Сжимаю виски, что сильнее начинают пульсировать. Член ломит в брюках. Я так и не переоделся. Если Дракон закрылся, то может и до первого снега со своей депрой в пещере просидеть. А меня это совсем не устраивает. Надо что-то делать. Листаю сотку. Ещё раз набираю. Снова всё тот же ответ: абонент — не абонент. Не хочешь разговаривать? Ну, милый, ты не оставил мне выбора. — Вано, привет, — слушаю знакомого, что втюхал мне сие ноу-хау дверной технологии. — Ага. Спасибо. Чудо дверка, — а в голове проносится мат, где я его видел и на чём крутил. — А теперь, надеюсь, ты поможешь мне её вынести? — всплески удивления вперемешку с возмущением. — Нет, ты что? Очень понравилась. Просто я её открыть не могу, а у меня за ней зверь любимый не кормленый, — вспоминаю нашу прошлую ночь. — Одичал совсем. С тоски помирает, — слушаю уверения, что всё будет в лучшем виде и что скоро будет мастер, но это оплачивается по двойному тарифу: за вскрытие «сейфа» и за спасение питомца. — Ага. Спасибо. Жду.       Думаю пойти к машине, но это значит — покинуть опорный пункт наблюдения. А вдруг ты через крышу упорхнёшь? От тебя всего ожидать можно. Поэтому психую и жду. Как Цербер. За полчаса дошёл до кондиции. В голове самые жестокие сцены расправы то с дверью, то с заблудшим Драконом.       Никогда не думал, что звук циркулярки с дрелью — божественная музыка. Прибывший мужик через пять минут возни в раскуроченном замке, театрально отступив, приглашает войти, распахнув передо мной дверь в места дислокации Ночной Фурии.       Сунув спасателю приготовленный гонорар, забыв про овации и громкие аплодисменты, врываюсь в пещеру, напоследок хлопнув дверью так, что грохот эхом пронёсся по голым стенам.       Темнота. Шлёпаю по выключателю. Свет заливает обновлённую пещеру. Сразу вижу Дракона, лежащего в зале на полу «кверху лапками», рядом с раскрытым ноутом. Ну конечно, на чём тут ещё лежать? Всю твою старую рухлядь уже давно на свалке сожгли. А с новой я спецом не торопился. И чем заниматься, как не порево на КФ читать, вместо того чтобы его со мной практиковать в постели, на диване, в душе и… Р-р-р-р-р. Галстук душит. Скидываю пальто, пиджак. — Любимый, — ты жмуришься. — А ты знаешь, что лежачего не бьют? — это ты, видимо, по достоинству оценил Бесов, что скачут у меня в глазах. — Зато трахают, — срываюсь с места, сдёргивая с себя галстук. Я тебе щас покажу все 30 оттенков меня. Ты, сразу почуяв, что запахло отжаренным, подрываешься, встав в стартовую позицию. Ага, как же! Наваливаюсь всем телом. Тушка Дракона дёргается подо мной. Хватаю руки и заламываю назад, перехватываю в одну и набрасываю петлю. Стягиваю узел. Отлично. Мозг, прощай. Бешеный пульс везде. В голове, в груди, в паху. — И только попробуй сказать: «Не-е-е-т», — шёпот в ухо, и я встаю на колени позади тебя. Быстро расстёгиваю джинсы. Блять, до чего же они у тебя узкие. Сдёргиваю до колен, не обращая внимания на твои трепыхания. Со своими проще. Ремень, кнопка, молния. Член уже болит от желания. Сплёвываю на пальцы. Размазываю по мышцам. Голова просто не соображает. Всё плывет перед глазами. Удерживаю твои руки, спутанные галстуком. Сжимаю ствол и толкаюсь. Одним резким движением до основания. — Алекс-с-с-с!.. — твой болезненный вскрик отрезвляет. Меня начинает трясти. Просто пробивает нервная дрожь. — Ал, что ты со мной делаешь? — наклоняюсь над тобой. Целую, до чего могу дотянуться, просовываю руку к твоему члену. Не двигаюсь. Ласкаю, пробуждаю жизнь, шепчу. Шепчу, как умалишённый: — Люблю. Люблю. Люблю…

***

      Холодный пол студит разгорячённую кожу. Я прижимаю тебя к себе. — Я думал, ты меня побьёшь. Ты бы себя видел. Я реально чуть не обделался! Ужос-с-с! — Ал, я бы тебя бить не стал — так, отшлёпал бы для профилактики депрессивных расстройств, — я уже не злюсь. Вместе с накрывшим оргазмом ушло всё раздражение. Ладно, прятальщик, живи. Ни хрена играть не умеешь! — Собирайся, поиграли в прятки, и баста. Я тебя «зачекинил». Туки-туки Ал, — стучу по полу. Звук эхом проходится по пустой комнате. — Ты меня не «зачекинил», ты меня затрахал, — смеёшься, заражая меня весельем, которое после такого нервного перенапряжения накрывает откатом. — А чего не открывал-то? Знал ведь, что я так просто не уйду, — запускаю пальцы в волосы, лениво перебирая пряди. Думать о том, что надо покидать пустую пещеру, совсем не хочется, но холод пола побуждает к действиям. — Это был эксперимент, — обречённо вздохнув, поднимаешься. — На что способна сила любви?! — Ну и как, экспериментатор хренов? — встаю следом за тобой, пытаясь привести себя в порядок. — Ты же знаешь, что мне никакие преграды нипочём. А вот замки придётся менять. — Замки заменить не проблема. Вот кто бы мне задницу заменил, — натягивая потёртые штаны, болезненно морщишься. — Я, кажется, теперь сидеть не смогу. — Ничего, до свадьбы заживёт, — быстренько соображаю, может, тебя и вправду полечить. — А если не прекратишь свои депрозаёбы с экспериментами, вколю тебе курс витаминов. Эффективно, полезно и о-о-о-чень больно. Вот тогда точно сидеть не сможешь, — вижу твои глаза, как у геккона, думаю, что нужный эффект достигнут и пора покидать твоё кратковременное убежище. — Одевайся, мы едем домой. — Да-да, уже еду, — останавливаюсь, в ахуе глядя на тебя. — Даже так? — это как же тебя накрыть должно, чтобы ты даже возражать перестал? — И что, не найдёшь каких-нибудь 58 доводов против? — А смысл? — произносишь ты с лицом буддиста, познавшего дзен. — А ты начал задумываться над смыслом того, что делаешь? Маладца! Растёшь, — на ходу подбираю брошенные в угол пиджак и пальто. — Я всегда думаю над своими экспериментами. Просто результат порой неожиданный. — А для меня стал неожиданностью не результат (результат как раз таки был вполне ожидаем), а сам факт твоего эксперимента над моей нервной системой. — А что система? Сбойнула? — щелчок выключателя. Улыбаюсь, глядя на раскуроченный замок. Поворот ключа в уцелевшем. — Сначала чуть не сгорела, но предохранители выдержали, включились резервные блоки памяти, и всё сработало чётко. А вот некоторым Драконам пора профилактику провести, — изображая конвой, сопровождаю в кабриолет. — Но этим мы дома займёмся, — подмигиваю унылому игроку, уже прикидывая, в каких позах и какими девайсами буду проводить «лечение». Всё хорошо, что кончается хорошим сексом. Даже столь короткая игра в прятки.

***

Ксо* (яп.) — дерьмо. Коно-яро** (яп.) — сволочь.