Я не отдам тебя никому I

Как соломинкой, пьёшь мою душу. Знаю, вкус её горек и хмелен. Но я пытку мольбой не нарушу. О, покой мой многонеделен. Когда кончишь, скажи. Не печально, Что души моей нет на свете. Я пойду дорогой недальней Посмотреть, как играют дети. На кустах зацветает крыжовник, И везут кирпичи за оградой. Кто ты: брат мой или любовник, Я не помню, и помнить не надо. Как светло здесь и как бесприютно, Отдыхает усталое тело... А прохожие думают смутно: Верно, только вчера овдовела.

Анна Ахматова, 1909.

__________________________________

      Что такое божественная одержимость? Боль? Смерть? Овладение богом твоим разумом и телом? Может начало «новой» жизни? Как шанс, который позволяет тебе начать все заново.       Но останешься ли ты собой? Будешь ли любить тех же людей, верить в то, во что верил, и делать то, что делал? Или же появится неожиданная ненависть ко всему, что дорого, навеянная богом?       А почему он заставляет тебя быть другим? Почему он не помогает, а убивает только то, что внутри тебя?       Потому что ему плевать на такое ничтожество, как человек. Это лишь сосуд, позволяющий жить слабым, ни на что негодным богам?       Верно.       Но все ли боги, живущие в нас такие?       Ответ гораздо проще, чем кажется.       Мы все одержимы богами.

***

      — Приди, Цекки! — Отчаянно скомандовал бог.       Он не знал, что делает, чем это обернется и будет ли рада она. Но желание – есть желание. И ему нельзя убивать девушку.       Имя впечаталось на бедро, выжигая черное пятно вокруг.       Хрупкое, изнеможённое тело ярко засветилось, и словно взорвавшаяся звезда, подлетело к облакам, описав несколько замудренных зигзагов, примчалось в руки к хозяину.       Блестящий серебряный сай с причудливыми стальными завитками переливался солнечным светом. Но это длилось недолго.       Оглушительный, душераздирающий вопль огласил всю округу.       Гуань-ди изогнулся, а черная хворь покрывала его тело зудящими, искрящимися синяками, быстро расползающиеся по бледной коже.       В невероятном крике, что резал уши, заставляя каждого закрыться от него, отвернуться, можно было услышать женский плачущий визг.       Это была Хиери.       Тело девушки моментально покрылось скверной, в нескольких местах прорезались ужасные глаза, смотрящие в разные стороны, а хвост заполнила черная энергия.       Она лежала в пространстве, билась в конвульсиях, неестественно изгибаясь, крича, умоляя. Ее ноги дрожали, топали по невидимому полу, руки барабанили, и казалось, из нее изгоняли дьявола.       Сколько длится еще этой боли? Когда все закончится?       Пытка на электрическом стуле в воде казалась наигуманнейшей наградой, по сравнению с этим.       Бог Ято не смел подходить, его сковало. Он не дышал, и казалось, даже больше не жил. Его взор был прикован к черному адскому костру, в котором сгорал другой бог, Нора, его орудие и она…       Нет, так нельзя.       Сделав смелый шаг, он прокрутил в руке клинки, и взлетев над темным пламенем, как раненая птица без крыльев, направил острия вниз.       Выстрел.       Острая, крупная пуля разрезала воздух, опередившая бога, пробуравила вход сквозь тугую пелену скверны, и влетела в костлявую ладонь Юя.       Стальной сай упал на каменный пол, звонко брякнув и перекатившись в сторону.       Костер тут же угас, и скверна, разлетающаяся по сторонам, которая вот-вот была готова перерасти в смертельный ураган, бурю призраков, исчезла.       Боль ушла. Стихли крики.       Кровь, что хлынула тонкой струйкой по запястью Гуань-ди, ритмично капала на камни. Стальная пуля вошла точно в руку, застряв между костяшками. Бог вяло упал на колени, взглянул своими янтарными глазами на новоприобретенное орудие, покрывшееся маленькими призрачными глазками, и окончательно устало рухнул на землю, вероятнее всего и потеряв сознание. Ято, свирепо шипя, а в душе скрывая невероятную благодарность, взглянул в сторону, откуда был совершен выстрел.       С полуразрушенной башни спрыгнул лев.       Чароитовые глаза хищницы, что хитро выглядывали из-под козырька кожаной кепки, уверенно смотрели на парня, выражая внутреннюю поддержку. Наездница ловко провернула пистолет, поднесла дуло к тонким алым губам, и нежно сдунула, еще струящийся, пороховой дымок.       — Бишамон… — Прорычал Ято, сильнее сжимая клинки.       Но это его сейчас заботило меньше всего. Благодарности потом.       Немедля, он приземлился возле Юя, хватая его за края юкаты.       — Сволочь! А ну приходи в себя! — Он безжалостно тряс бога, а затем прописав ему еще несколько ударов в лицо, отпустил.       Руки, израненные и закиданные камнями, кровоточили, но теперь от пальцев медленно ползла скверна, зажигая ранки новой волной боли, проникая в кровь.       — Он дал имя девчонке? — Богиня спрыгнула с золотогривого льва, присаживаясь рядом на одно колено.       Стальной сай все так же лежал рядом, неподвижно.       Хиери давно потеряла сознание, просто-напросто не выдержав всего этого.       — Он спас Хиери… — С сожалением произнес бог.       Каково это, когда ты сожалеешь о том, что твою любимую спасли? Неужели участь смерть от падения с высоты гораздо гуманнее, чем имя, данное богом?       А может это сожаление того, что не он ее спас? Тогда бы на месте почти мертвого оскверненного бога сейчас был бы Ято.       — Приручить полудуха гораздо серьезнее, чем приручить призрака. — Подметила Бишамон. — Девчонка наполовину еще человек, а значит исход только один - бог умрет.       А может он сожалел совсем не ее спасению?       — Нет, он не умрет. — Ехидно, возможно даже лживо, улыбнулся Ято. — Пока не заберет имя, на тот свет не пойдет.       — Я уже на том свете, ублюдок! — Гуань-ди неожиданно привстал, со всей силы ударив в грудь Ято.       — Секки! — Выкрикнул парень, призывая помощь Юкине, что лежал неподалеку.       Один миг.       Стальной сай соскочил с пола, на мгновение оказавшись в руках у хозяина.       Теплая плоть проткнулась легко, словно масло, но уперлась в кость ключицы.       — Ха! — Хлыст Бишамон тут же обвил шею Юя, отбрасывая его в сторону.       Плетеная рукоять торчала из плеча, а сам наконечник глубоко вошел под кожу, пронизывая мышцы.       Ято взвыл. Нет, он не кричал, не просил о помощи. Он рычал, словно волк, впившийся в шею тигра.       — Господин Ято! — Кураха тут же подскочил к богу. Кровавое пятно медленно растекалось вокруг тонкой струйкой, забавным ореолом.       Но на самом деле, забавы мало.       Скверна, что разносила зараженная душа, уже проникла по лезвию в тело, очерняя все вокруг, словно яд, ослабляя его.       — Токки! — Призвал Гуань-ди. — Ято, ты злишь папочку. — Улыбнулся тот.       Черная хворь почти полностью покрыла его тело, и искрящаяся пепельными звездами, громко шипели, переливаясь в призрачный визг.       Несколько ужасных глаз открылось на руках и груди, а кровавый ручеек капал с губ.       Хлыст, что обвивал его шею, перехватил заразу, и словно по цепи, осквернил Бишамон.       — Виина! Назад! — Послышалась команда парня, приказывающая к отступлению. Смешно говорить об отступлении богу Войны .       Но жгучая смесь настигла ее в мгновение ока.       — Ято, — строго, но все же взволнованно говорил Юкине, — вытащи из себя это!       Топазовые глаза упали на сай, торчащий из его плеча. Столько боли и тепла передавали они. Он не мог по-другому смотреть на нее, не мог скрывать ничего. С особой заботой, что сейчас была явно лишней, Ято резко выдернул наконечник из плоти, несмело откидывая в сторону.       Кровавые капли, тяжело падающие с лезвия, усыпали собой каменную плитку.       Кряхтя, он поднялся.       — Ну что, Юки, — натягивая улыбку, пролепетал бог, — надерем ему зад?       Схватив клинки, и по недавно приевшейся привычки, повернув один из мечей в обратную сторону, Ято взлетел.       Махом острые лезвия Токки и Секки сомкнулись, высекая яркие искры.       Боль в плече давала о себе знать, но это затмевало сладкое предвкушение победы.       Рукой сдернув плеть с его шеи, он освободил богиню из ловушки, и грубым пинком в лицо, отбросил Юя.       Он не будет ждать честного боя, они давно играют не по правилам.       Еще не оправившись от падения, и не поднявшись, на Гуань-ди тут же налетела голубоглазая смерть, скрещивая клинки на его шее.       Скверна даже не коснулась Секки. По истине достойный священный сосуд.       — Твои последние слова? — С не стягиваемой улыбкой, съязвил Ято.       — Гукки! — Из рукава моментально вылетела острая цепь-кунай, охватывая парня.       Череда выстрелов.       Бишамон без остановки стреляла по цепи, пытаясь ее порвать, но каждая пуля упрямо рикошетила.       — Что ты за бог такой! — Рявкнула богиня, быстро убирая оружия в кобуру, и доставая ныне почерневшую плеть.       Резкий взмах и смачный шлепок по каменному покрытию был настолько силен, что крыша треснула надвое.       — Дура! — Чертыхнулся Ято. — Хочешь нас тут всех убить? — Я спасаю твой чертов зад, неблагодарная скотина! — Выкрикнула богиня, отпрыгивая в сторону. — Вы сегодня невероятно обходительны друг с другом! — Вмешался Казума.       Цепи разомкнулись, и словно в рулетке, уползли обратно в рукав.       — Пошел отсюда! — Пытался прогнать Юй Ято, что неустанно замахивался на него мечами. — Токки! — Его желтые глаза, прежде теплые, наполнились особым холодом.       Нагината засветилась, полоснув Ято приличным количеством воды, и отбросив его к самому краю.       В последний миг он ухватился за бордюр.       — Не сегодня, — прорычал бог, украдкой глянув вниз.       Подтянувшись, он снова оказался на крыше.       — Сайки! — Призвала богиня, и из стены разрушенной башни вылетела искра, моментально оказавшись в руках у женщины. Огромный, черный, покрытый заурядным узором, меч выглядел устрашающе.       Юй, выставив перед собой Нору, жестом свободной руки подзывал к себе Бишамон, словно кошку, которую хотел покормить.       Ято краем глаза заметил у него в рукаве кунай, который вот-вот влетит прямо в богиню.       — Эй, Нора! — Неожиданно окликнул он сестру. — А ты за деньги стала работать или от безысходности?       Нагината покосилась, чуть ли не выпав из рук хозяина.       — Ты – ошибка моей жизни. — Выплюнул бог, крепче сжимая Секки.       Светлая звезда, что горела на наконечнике куная, молниеносно неслась к нашему герою, нацелившись на сердце.       Цепкая плеть тут же его перехватила, оттягивая на себя.       — Наконец-то попался! — Послышался тихий женский голос со стороны черно-алой нити.       — Ято! — Взбесился Юй. — Ты убил Манабу, ты знаешь? Мальчик мертв. Из-за тебя.       — Не слушай его, — посоветовала Бишамон, резко доставая из кобуры пистолет, и направляя на голову Гуань-ди.       — Поэтому ты так слаб, — усмехнулся Ято, скрывая внутренний ужас.       Зловещая ухмылка озарила лицо Юя.       — Назад, Оци, — неожиданно для всех отозвал он Хиери. Окровавленный сай плавно перелился в тело девушки.       Она лежала неподвижно, без сознания. Кожа, покрытая черными искрящимися синяками, черной хворью, смотрела на богов призрачными глазами, которые были просто везде, начиная с крошечных глазок, и заканчивая огромными, въевшимися в тело глазищами.       — Хиери, — болезненно прошептал Ято, сглатывая. Непреодолимое желание подойти и унести ее прочь охватило его полностью.       Но это лишь маневр.       Острая нагината сразу же разомкнула образовавшийся узел меж плетью и цепью, и кунай наконец обхватив бога, поднимая его вверх.       — Так нечестно, бог Ято. Ты сильнее, — наигранно и обиженно просипел Юй, выкатив нижнюю губу, словно ребенок, — и к тому же вас двое!       Бишамон нажала на курок.       Тонкое лезвие Норы пополам разрезало несущуюся пулю, а прочная цепь, несколько раз размахнувшись, закинула бога в башню.       — Потанцуем? — Гуань-ди двигался слишком быстро, и вот сейчас он подставил наконечник нагинаты к горлу богини.       Прокрутив рукоять в ладонях, он выбил пистолет из рук женщины, и грубым, совершенно безжалостным ударом, выбросил богиню с края крыши.       Громко засмеявшись над своим, довольно неожиданным превосходством, бог направился к девушке.       — Ох, Хиери, помоги мне. — Сладко прошептал Гуань-ди.       Он нежно обхватил ее лицо в ладони, целуя.       Ято это видел.       — Ято! — Глухо пытался позвать его Юкине, но тот не слышал.       Сильный удар, сотрясавший его тело, повалил бога на каменный пол.       Опираясь на мечи, он пытался встать.       Он смотрел только на поцелуй.       Кровь, струившаяся из плеча, намочила спину и грудь парня. Теперь алая жидкость капала с затылка, спускаясь по шее. Но это его не заботило. Раны затянутся, а жизнь Юя сейчас оборвется.       Гуань-ди впивался в губы девушки с особой страстью, но они не отвечали. А ответ ему и не нужен был.       Собрав силы, Ято поднялся. В глазах двоилось. Пошатываясь, набирая скорость, он пытался бежать. Нестись со всех ног туда.       Но стоило ему приблизиться, рядом с Хиери упал труп мальчика. Манабу. Безжизненный, с запачканным кровью ртом, мертвый.       Девушка распахнула янтарные глаза.