Я не отдам тебя никому I

Было душно от жгучего света, А взгляды его — как лучи. Я только вздрогнула: этот Может меня приручить. Наклонился — он что-то скажет... От лица отхлынула кровь. Пусть камнем надгробным ляжет На жизни моей любовь. Не любишь, не хочешь смотреть? О, как ты красив, проклятый! И я не могу взлететь, А с детства была крылатой. Мне очи застил туман, Сливаются вещи и лица, И только красный тюльпан, Тюльпан у тебя в петлице. Как велит простая учтивость, Подошел ко мне, улыбнулся, Полуласково, полулениво Поцелуем руки коснулся — И загадочных, древних ликов На меня поглядели очи... Десять лет замираний и криков, Все мои бессонные ночи Я вложила в тихое слово И сказала его — напрасно. Отошел ты, и стало снова На душе и пусто и ясно.

Анна Ахматова, 1913.

_____________________________________

      «Я люблю тебя…» — Тихо, словно ветерок, прошептала она со слезами на глазах, слабо улыбнувшись. У уголков ее глаз образовалась маленькая морщинка, что придавала сил. Ее улыбка — самое важное, казалось, в жизни, во всем, что могло только происходить самое светлое, яркое, незабываемое.       Сердце тяжело застучало, и словно птица, распахнувшая свои крылья, встрепенулась, пыталась улететь через клетку, ломая ребра, навстречу солнцу, ее улыбке, что была единственным ориентиром в моей темной жизни, в моем море боли. Она приняла мое бремя, водрузила на хрупкие плечи судьбу, прошлое, кошмар моей жизни, окунулась вместе со мной в мою тьму.       Но она улыбалась, всегда и неизменно. Словно ничего не происходит, словно все и всегда было хорошо. Сквозь слезы, сквозь боль, через мглу моих воспоминаний и колючую, режущую, с каждым днем убивающую ее, любовь.       Это наше проклятие и наше благословение.

***

      Бог отпрянул от меня, закрывая глаза.       Мои щеки полыхали, и только сейчас я осознавала, что сделала. Признание, казалось, никак не отразилось на парне, или он слишком хорошо скрывал свои эмоции.       Мужские руки неожиданно притянули меня к груди, и настолько крепко сжимали в объятиях, что я могла слышать неровный и частый стук его сердца. Его олимпийка пропахла гарью, пылью, и теперь была еще влажной после моих рыданий.       — Хиери… — Тихо, хрипло прошептал Ято. Его голос дрожал, сдерживая ком слез. — Не лги мне.       — Что… — Выдавила я, но он сильнее и крепче сжал меня, не давая продолжить.       На глазах снова появились слезы, стекая по уже влажному маршруту.       Что значит лгать?       Ято, почему ты не веришь мне?       — Я не лгу. Я обещала не забывать о тебе, Ято. — Я отпрянула от него, поднимая ладонями голову бога, что была низко склонена, не осмеливаясь посмотреть на меня. — Но и ты не забывай обо мне. Никогда. Ни обо мне, ни о Юкине.       — Хиери, — бог слабо улыбнулся. — Медленно, очень медленно пригнись, и будь готова бежать. — Его голос сошел на шепот.       Топазовые глаза пристально буравили что-то позади меня.       Я медленно начала пригибаться, выскальзывая из рук Ято.       — Ко мне, Секки! — Скомандовал бог, резко хватая несущиеся из темного угла, два серебряных клинка. Одним прыжком, пролетев надо мной, он приземлился рядом с колонной, собственно за которую так внимательно и всматривался.       — Ко мне, Токки! — Послышался голос мужчины, выбегающего из укрытия. Стальной клинок Норы ярко засветился, мгновенно принимая другую форму.       Острая, с прочной, удивительно длинной, рукоятью, нагината, сверкала раздражающим глаза огнем, оказавшись в руке у хозяина.       — Ты служишь этому старику? — С нескрываемой злостью спросил Ято, иногда одергиваясь на Секки.       — Ты удивлен? — Гуань-ди медленно обошел вокруг бога, ловко вращая в руках копье.       Ято немного попятился назад, дабы поддерживать дистанцию между китайским божеством.       Утреннее солнце, что ласково целовало мертвую лужайку, скрылось за облаками, словно отворачиваясь, в страхе перед предстоящим.       Коварные глазки Юя упали на труп женщины, что несколько минут назад я держала в руках.       — Аиша… — С толикой притворной грусти произнес он, но тут же улыбнулся. — Потрясающе! Ты убил мое орудие, бог Ято? Я изумлен!       Гуань-ди восхищенно взмахнул руками, не сдерживая хохот.       — Довольно забавная реакция на смерть шинки. — Подметил мой бог, плавно переступая по дорожке. Юй, словно собачка, шел прямо за ним.       Не трудно догадаться, что Ято старался увести его от меня подальше, сигнализируя, что мне пора делать ноги.       Но я не могла. Тело, словно каменное, не могло пошевелиться. И я снова парализована собственным страхом.       — А где же твой Гун? Неужели парень настолько плох, что ты решил воспользоваться Норой? — Ехидно съязвил Ято, пошло улыбаясь. Что он имел ввиду?       — Он здесь, невнимательный мой друг. И ты не познаешь его силы, пока я не проткну тебя твоей же сестрой. Она же твоя сестренка, верно, братик? — Ласковым, немного детским голоском пропело китайское божество, заливаясь истеричным смехом.       — Пошел к черту. — Выплюнул Ято.       — Ты не думал, почему меня так боится твоя девочка? Почему у меня вызывает интерес ваша парочка? Почему я все еще жив, хотя вера угасла? — Будто два хищника, боги чертили невидимый ореол на лужайке, выставляя перед собой оружие.       Клинки Секки дрожали у Ято в руках. Конечно, Юкине был зол, и явно хотел поговорить со своим хозяином. Однако его долг – сохранить ему жизнь.       — Мне неинтересна твоя душещипательная история. Ты давно мертв в своей мифологии, и возможно, известен уже совсем как другой бог. — Протараторил Ято.       Две темные божественные фигуры, ритмично, словно танцуя смертельный вальс, медленно, с определенным темпом кружили поодаль от меня.       Ято сейчас наверняка проклинал все на свете, не понимая, почему я не бегу.       Будто невидимые, но очень сильные руки, с огромным напором прижали меня к земле, я ударилась лбом и каменную дорожку, издавая жалкий писк.       Нежный розовый цвет моей нити испарился, оставляя только бледный, еще очертаемый контур хвоста.       — Ято! — Взмолилась я. — Мне нужно срочно вернуться.       Конечно, я рассчитывала на побег всем вместе, но он не торопился.       Скрестив мечи прямо перед носом, Ято скалился, рычал, будто дикий волк, встретившийся с тигром.       Голубые глаза мельком стрельнули в мою сторону.       — Хиери, да беги же ты уже! — Злился бог.       Стоило ему на секунду оглянуться на меня, как звонкий металлический удар сотряс два скрещенных клинка, высекая яркие искры из-под нагинаты.       Ято размашистым движением, развел мечи в сторону, откидывая острое лезвие Норы вместе с богом в сторону, и отпрыгнув назад, оказался рядом.       Сильные руки одним грубым движением оторвали меня от земли, перекидывая через плечо. Я опять истошно выдохнула, ударившись животом о каменный выступ его тела.       — Ято… — Выдавила я, повиснув на парне словно тряпичная кукла. Его рука крепко обвила меня, придерживая за спину.       Толчок, и нас поднесло к самой вершине здания.       Боги летать не умеют, но прыгают они дай бог каждому.       — Хиери, что с тобой? Ты опять парализована? — Послышался глухой, но взволнованный голос мальчика из клинков.       — Что значит «опять» ?! — Рявкнул бог, сбросив меня на каменную, усыпанную приличным слоем грязи и сухой пыли, плоскую крышу дворца.       — Ее хвост… — Испуганно прошептал Юкине, не договорив.       Голова закружилась, размазывая изображение в непонятных тонах, словно я сейчас на карусели, и кто-то включил дьявольскую скорость.       — Хиери? — Ято присел рядом на корточки, хватая мое лицо руками.       Не в силах вымолвить ни слова, я слабо отбросила его руки, пытаясь встать с пола.       — Вы справитесь без меня? — Мои ноги подкосились, и я рухнула в объятия бога. — Покажи мне, где выход…       — Тебе нужно вернуться туда же, откуда вы пришли…       — На площадь! — Перебил Юкине своего хозяина.       — Так-так-так, — Гуань-ди ловко запрыгнул на крышу, вращая в руках длинную рукоять нагинаты Норы. — Хиери, ты собираешься покинуть наше представление? Все только начинается!       Ято тут же, словно яркая вспышка, вырос возле бога, преграждая ему дорогу.       — Ято, дружок, сначала ты помогаешь мне, а потом собираешься убить? Я у тебя в должниках! — Усмехнулся Юй, отталкивая клинком моего бога, готового вот-вот напасть.       «Пожалуй, Ябоку, тебе не хватит сил справиться с нами. У тебя нет такой мощной подпитки» — Промурчала Нора.       Я медленно, слабо и неуверенно поднялась с колен, отряхиваясь. Мои ноги стали наглядным пособием для травматолога. Пока есть шанс, и этот псих обольщает моего бога, я смогу сбежать.       — Нет-нет, подожди, Хиери! — Остановил меня Гуань-ди, мгновенно появившись рядом со мной, и хватая за руку.       — Отошел! — Выбросил Ято, замахиваясь, но его мечи тут же были отброшены одним взмахом Норы. — Ято, какой бы твой Юкине не был сильным, моя Каниша сильнее.       — Каниша? — Прошептала я. — Каниша? Так это же…       — Да! Да! Именно! — Задорно подтвердил бог, дергая меня за руку. Если он еще раз дернет ее, то точно оторвет. — Именно она отравила воздух, чтобы я смог с тобой провести эту волшебную ночь… — Он хитро улыбнулся, вглядываясь в Ято. — Когда мы оба лежали на полу, а ты была совсем голенькая. Когда твой божок пытался убить меня! Ха-ха!       Я испуганно посмотрела на Ято.       Он низко склонил голову, сгорбившись, и сжимая руки в кулаки. Клинки Секки, лежащие рядом, задрожали.       — Хиери, — на удивление спокойно обратился ко мне он, — этот тип трогал тебя?       — Скажи спасибо другой богине, что приперлась в самый разгар! — Обиженно насупился Гуань-ди.       — Ято, я не… Я не помню ничего…— Слезы. Снова эти жалкие слезы, что я сдерживала с огромным трудом.       — Ики Хиери, ты не расстраивайся, это было не мое желание. — Наверное, китайское божество пыталось приободрить меня, усугубляя ситуацию.       — Да как тебе вообще хватает еще и сил на исполнение желаний?! — Выкрикнул Юкине из глухой стали.       Гуань-ди отпустил меня, коварно улыбаясь.       Я пошатнулась, рухнув на край бордюра, хватаясь за него руками.       — Желание и есть моя сила! — Прогремел бог, а эхо, словно заклятие, разнеслось по округе.       Мужественный и высокий силуэт Юя засветился, меняя свою форму, в более мелкую и хрупкую. Последнее свечение, и предо мной стоял мальчик, в школьной форме, неумело держащий в руке оружие.       — Теперь ты меня узнаешь, милая? — Улыбнулся он, распахивая свои объятия.       Каштановые короткие волосы слабо колыхались на ветру, нежно лаская щеки парня. Безумная улыбка, которая казалось, меняла его сущность.       — Манабу… — Я в изумлении раскрыла рот, не в силах пошевельнуться.       Улыбка мальчишки стала еще шире, иногда издавая сдавленные смешки.       — Манабу… — Повторилась я, а слезы полились новой волной. — Юй! Что ты с ним сделал?!       Неожиданный прилив сил поднял меня на ноги, прибавляя уверенности, готовности к битве и желанию надрать зад этому божку.       — Что? Это тот парень? — Смутился Ято, приподнимаясь на клинках, ловко взмахнув ими.       — Манабу Огивара, школьник, по уши влюбившийся в свою спасительницу Хиери! — Тело мальчика, в которое вселился бог, неестественно изогнулось, прикладывая к руке ладошку, и наигранно расстроившись. — Но вот незадача! Сердце девицы оказалось занято бездомным богом.       — И ты решил воспользоваться бедным пареньком для своих целей?! — Взбесился мой бог, медленно подходя к противнику.       — Моя цель совершенно другая, и я ни за что на свете не стал бы выполнять просьбу этого сопляка, если бы не узнал получше вашу историю. И сейчас я могу сказать тебе, что ты полный идиот, Ято. — Юй вытянул руку с нагинатой, подставляя самое острие к горлу Ято, не разрешая подойти к нам ближе. Меня же одним толчком заставил рухнуть на каменный пол. Бог замахнулся одним из клинков, дабы разбить преграду, но…       — Нет-нет, не стоит этого делать, лучше дослушай меня. — Из рукава Огивары выпал крупный металлический кунай, на тонкой, но на вид достаточно прочной цепи, и повис, слегка покачиваясь возле моего лица. — Вы оба у меня на крючке, так что одно неверное движение, и я стану вашим последним воспоминанием.       Я неосознанно отползла, вплотную прижимаясь спиной к бордюру.       Солнечные лучи, плавно набирающие температуру, гуляли по чистому и невинному лицу школьника.       Неужели снова из-за моей глупости я подвергла опасности ни в чем невиновную жизнь?       В воздухе повисло удушливое напряжение, забивая им легкие.       В отражение металлического, невероятно гладкого и острого куная-лезвия, я видела улыбающуюся фигуру Гуна.       Так вот, каков он…       — Ваши чувства ложны, и принесут одну лишь боль и смерть. Видишь ли, Ято, — парень задумчиво опустил голову, не ослабляя бдительности. Острое лезвие его оружия нежно надавливало на шею. — Однажды я тоже влюбился в девушку. Она была человеком.— Недавно веселый и задорный голосок Юя превратился в дрожащий, поникший тон. — И я не спас ее. Оставил человеком, хотя она желала быть со мной. Она до сих пор жива, здорова, у нее есть муж, дети, внуки… Ее жизнь стала достойной благодаря мне, но проклятие не дает умереть.       Ято саркастически улыбнулся.       — Я думаю, что тебе не стоит лезть в это. В наши с Хиери отношения. А что с тобой было меня не волнует.       — Ей сейчас более двух сотен лет. Многовато для человека, да? — Бог улыбнулся краем рта. — Она не умрет, и будет долго превращаться в живой труп. Каждый день я слышу ее молитвы мне о просьбе убить ее.       Чувства, выходящие из-под контроля Юя дали о себе знать, и он снова принял свой божественный облик.       — Я не могу этого сделать. Я подарил ей человеческую жизнь, ставшей для нее благословением. Но теперь это стало нашим проклятием. — Гуань-ди посмотрел на раздражённого Ято. — Я не на вашей стороне, я лишь исполняю желание. Но спаси ее, иначе станешь такой же тенью как я… А мне на пограничном берегу друзья не нужны! — Резкой волной, словно взрыв, что разошлась от китайского бога, окружение поглотило мраком, словно некой оболочкой.       Невероятным потоком, что струился во все стороны, Ято отбросило к противоположному краю крыши, вдобавок припечатав мощным камнем, что разбился о божественное тело на куски.       — Ято! — Выкрикнула я.       Не осознав этого сразу, я закричала.       Дуновение злостных эмоций бога подхватило мое ослабшее тело в воздух, сбрасывая с края крыши.       Я падаю.       Время словно остановилось, вокруг все замерло, очень медленно протекая.       Я вижу два топаза, что, справившись с потоком камней, бегут в мою сторону.       Я вижу, как он тянет свои руки ко мне, словно пытается подхватить, не позволить упасть.       Я вижу Юя, в чьих глазах был искренний страх. Он явно не хотел драться, лишь просил. Но сам же оплошал.       Мое тело, словно безжизненный мешок, летело вниз, со свистом разрезая воздух.       Еще немного, и придет конец?       — Хиери! — Послышался истошный вопль Ято.       Он не успеет.       Остановившееся время медленно пропускало реальность к моему сознанию.       Мне не было страшно.       Я смотрела на край выступа, с которого меня скинуло, в надежде в последний раз увидеть его.       Но вместо ожидаемых топазов я увидела свет.       Яркий, будто само солнце было предо мной.       Приятное тепло обхватило меня, поднимая обратно к крыше.       Как, еще не все?       Бог, чье лицо я не хотела видеть больше в своей жизни, выставил руку предо мной, а кончики двух пальцев загорелись слабым желтоватым цветом, что я видела сейчас.       Реальность словно пропала. Исчез дворец, улица, лес, исчез Ято.       Лишь темная атмосфера, и тысячи разных имен, что кружились вокруг. — Ты, застрявшая между жизнью и смертью, — произнес Гуань-ди, — без сильного тела и крепкого духа. Я, бог Юй, дарую тебе жизнь, что никогда бы не выбрала. Я дам тебе имя, что будет с тобой до конца. — Что он творит?! — И под этим именем ты будешь мне служить. — Он сделал несколько взмахов в воздухе, чертя иероглиф солнечным светом. — Обрети же сосуд, и стань моим орудием! Имя тебе Оци, сосуд твой Ценцу. Приди, Цекки!