И что дальше?..

Кого еще принесло?.. Тихонов пьян. Уже не так, чтобы очень, - проспался немного, но все еще изрядно навеселе. Хотя весельем как раз и не пахнет. В квартире - бардак, в холодильнике - мышь повесилась. Зато полный бар. Кто-то продолжает упорно звонить в дверь, и приходится отскрести себя от дивана и, спотыкаясь, добраться до прихожей. - Вы?! - Позволишь войти?.. - Галина Николаевна выглядит безупречно. Как всегда, в общем. Костюм с иголочки, идеальная прическа, строгий макияж. Прекрасна и холодна, как настоящая Снежная Королева. И сколько бы Каю ни плакать, растопить ее сердце не получится. Иван усмехается и отвешивает шутовской поклон. - Прошу. Правда, у меня несколько скромнее... да и грязно. Я ведь теперь безработный. Видимо, в перспективе - бомж. Вот, привыкаю... - Тихонов, прекрати паясничать. Я оформила тебе отпуск. - Зачем?.. Они проходят на кухню. Только теперь Иван замечает, что у нее в руках пакет. Она достает оттуда еду, и парень сглатывает мгновенно набежавшую слюну: сколько он не ел? Дня три?.. Галина Николаевна тем временем наливает из принесенной бутылки минеральную воду в стакан, растворяет там антипохмельную таблетку, протягивает Тихонову. Тот действительно начинает ощущать последствия обильных возлияний, трезвея на глазах: адреналин зашкаливает. Ваня послушно пьет лекарство. Тем временем Рогозина уже разогревает принесенный в пластиковой емкости суп в микроволновке, ставит на стол. Это солянка. - Поешь. - Я не... - Поешь, потом поговорим. Рогозина садится напротив, закидывает одну идеальную длинную ногу на вторую. Тихонов поспешно отводит взгляд и утыкается в тарелку. Вкусно. И дурнота проходит. Приятное тепло из желудка постепенно распространяется по венам. Доев суп, Ваня чувствует себя вполне человеком. Если бы только не тянущая пустота там, где было сердце. Иван поднял глаза от опустевшей тарелки и подавился вдохом. Во взгляде глубоких серых глаз напротив читалось столько противоречивых чувств: от нежности до страха, от жалости до желания, - что ему вдруг резко расхотелось себя жалеть. - Иван... - Я не вернусь, Галина Николавна. Да, наверное, я неблагодарная свинья... Но я... - тут он поднялся, обошел стол и неожиданно упал на колени, обнимая ее ноги и утыкаясь лбом в бедро. - Я не могу без тебя... уже не могу... я пытался забыть... и... не могу. За прошедшие с момента их расставания той злополучной ночью две недели, Галина Николаевна успела передумать очень много разных мыслей. Взять себя в руки получилось почти сразу. Множество высококлассных специалистов работали слаженно, так что практически "отряд не заметил потери бойца", но... Каждый вечер в пустой квартире напоминал медленную пытку. Выкинуть из головы, из сердца, из памяти... Стереть, уничтожить... Все это слишком неправильно. Легко сказать. А сделать не получилось. Она медленно опустила руку на его спутанные вечно торчащие во все стороны волосы и прошептала: - Я тоже... не могу... Очень вероятно, я потом пожалею о своей слабости, - он поднял на нее глаза. - А еще вероятнее - ты пожалеешь. Я знаю, что порой бываю невыносима. Ты молод, я думаю, что со временем это станет еще более заметно. Я понимаю, что... - Пожалуйста, не надо, - тихо, почти шепотом. - Просто скажи, ты... правда любишь меня?.. Мне это не приснилось?.. Нет, не отвечай... - Почему?.. - Мне страшно. Вдруг это сон?.. Галя улыбнулась, глядя в доверчиво распахнутые глаза, кажется, занимавшие пол-лица. Она погладила кончиками пальцев заросшую щетиной щеку: - Не сон, Тихонов. - Тогда можно... - он поднялся на ноги и наклонился к ней, облокачиваясь на стол. - Можно, я поцелую тебя?.. Как тогда... Вместо ответа Галя закрыла глаза и едва заметно кивнула. И в тот же момент ее губы накрыли другие. Жадные, горячие, немного пахнущие спиртным и только что съеденным супом, но такие желанные... Сколько раз ей снились его губы?.. Не сосчитать. Она робко ответила на его поцелуй, впуская нахальный, напористый язык в рот, и тут же почувствовала, как ее поднимают со стула, утягивая за собой. - Не хочу опять на кухне, - пояснил Иван, на мгновение оторвавшись и снова припадая к сладким губам. - А с чего ты вообще взял, что... - попыталась возмутиться она. - Твое тело сказало, - он прижал ее к себе плотнее, и Галя почувствовала, как в бедро ей упирается нечто твердое и горячее. Внутренности словно опалило огнем желания. Сколько раз она во сне чувствовала его объятия за эти две недели?.. Хорошо, если не каждую ночь. Пора признаться себе: полковник, ты сходишь с ума. Почему позволяешь ему опрокинуть себя на кровать, между смятой подушкой и ноутбуком? Почему не только не мешаешь, но и помогаешь ему освобождать вас обоих от одежды?.. Почему, черт тебя дери, ты раздвигаешь ноги, как последняя шлюха, стоит ему только положить ладони на внутреннюю сторону твоих бедер?.. Чей это вульгарный стон? Снова твой?.. Тихонов с вожделением припал ртом к ее промежности, вылизывая, посасывая, раздвигая языком нежные набухающие складочки, пьянея от ее вкуса и запаха, не переставая ласкать руками все, до чего мог дотянуться - стройные мускулистые ноги, плоский живот с рельефным прессом, и Галя неосознанно подавалась навстречу его ласкам, утонув в водовороте из чувств и ощущений. - О-ох... да, Ваня... м-м-м... еще... пожалуйста... Иван позволил ей кончить, дал прийти в себя и перебрался поближе, нависая сверху: - Можно?.. - Да, - она обхватила его ногами за талию, прижимаясь ближе и потираясь о его колом стоящий член. - Ваня... - Да, любимая... - он нежно гладил ее по щеке, покрывая поцелуями ее лицо и глядя так, будто хотел запомнить каждую черту. Да, в сущности, так и было. Не налюбоваться, не надышаться... Любимая, желанная, самая прекрасная, сильная, умная... Все в ней было в превосходной степени. Яйца ломило от неудовлетворенности - плевать, потерпит... Главное - она. Здесь, с ним, пришла сама... Иван прекрасно понимал, что для гордой независимой женщины это - Поступок, именно с большой буквы, и испытывал какое-то маниакальное наслаждение от того, чтобы вот так прижимать ее своим весом к постели, поставив согнутые в локтях руки по обеим сторонам от головы Гали... Хотелось до черных точек перед глазами, но он все медлил, растягивая момент предвкушения, любуясь ею, такой доступной сейчас, только для него одного... - Хочу тебя... - совсем тихо, на грани слышимости. Иван осторожно просунул руку между их телами и оттянул свой прижавшийся к животу член, направляя в нее, чуть качнулся вперед, чувствуя, как головка погружается в горячую глубину, преодолевая небольшое сопротивление, и в то же мгновенье уловил встречное движение. Ваня со стоном вошел в нее на всю длину, теряя голову от восхитительного ощущения обладания любимой и такой неприступной женщиной. Он не переставая ласкал ее спортивное сильное тело, буквально вколачивая Галю в матрас резкими толчками и совершенно потерявшись в ощущениях: слишком остро, слишком хорошо... Почувствовав, как тело ее выгнулось, а мышцы несколько раз сильно сдавили его пенис, Иван закусил губу, пережидая ее оргазм, и, вынув член, в несколько взмахов руки довел себя до разрядки, пачкая спермой шелковистую кожу ее живота.

***

Галя сидит на постели, обхватив руками подтянутые к груди колени. Ее густые волосы лежат на плечах и обнаженной спине. Иван перебирает их, сидя позади нее на пятках, то и дело целуя показавшуюся из-под волос светлую кожу. - И что дальше, Тихонов?.. - Дальше - все. Все, чего ты пожелаешь, - он явно улыбается. - С чего бы вдруг?.. - А когда было по-другому?.. Только, прошу тебя, не желай больше моего ухода. Хорошо?..