Ебать как я люблю осень

POV Мэддисона - Опять? Мэд, ты уже какой день бухаешь. В стране праздник, что ль, какой, или я чего не знаю? И почему без меня? Может, причина есть какая? Хотя когда тебе нужна была причина. Но, блядь, почему без меня-то? Вопли Хованского полились из колонок нескончаемым потоком, стоило только врубить Скайп. А это я сделал буквально сразу, как только Дозер ушел, то есть ни протрезветь, ни привести себя в божеский вид я не успел. Да и захер? Да, я был пьян, и мне было хорошо. Сегодня я ждал Усачева в гости, думал поговорить, ну, или просто увидеть его. Мне даже этого было бы достаточно, вот честно. Просто увидеть. Но Усачев не пришел. Я и забыл, что приглашал, в общем-то, не только его. Психодозер, как идиот, мялся у двери в полном одиночестве. Я даже было хотел негостеприимно захлопнуть дверь, мне стало до того херово, но тот, видимо, прочувствовав мое настроение и как-то странно улыбаясь, просочился в квартиру. Я сразу поставил перед собой цель – напиться. Но напиваться все же лучше одному, а не в компании. В компании хорошо только бухать. Иначе хуйня какая-то выходит. Знал, что не сдержусь. Чаша говна и так была переполнена, а тут еще этот кинофил. Глупо было даже надеяться, что тема об Усачеве не будет затронута. Да, по факту, Миша ничего о нем и не сказал. Я, блядь, сам не мог его не вспомнить. Не важно. Проговорился. С кем не бывает. Миша все понял. По-любому понял. Не понял бы - не заткнулся бы, а стал и дальше мутить эту тему вопросами и причитать. Но Дозер – мальчик умный, за что ему большущее, блядь, спасибо. Нет, серьезно, спасибо ему вообще за этот день. Когда я выплеснул все это дерьмо на невольного слушателя, мне как-то даже полегчало, словно прошел этот ебанный обряд очищения. Или как там? Будто стоишь перед жирным батюшкой, в чьей бороде можно найти все меню ресторана «Санремо», и исповедуешься во всех своих грехах. А он замасленными глазенками провожает очередную малолетнюю юбку и слушает тебя в пол уха, а ты продолжаешь признаваться в убийствах шлюх, изнасиловании детей и помощи пострадавшим животным. Дослушав твой красочный рассказ о том, как ты выебал очередную блядь, а затем расчленил и нассал на ее труп, не обязательно в этой последовательности, он с богом отпускает тебе грехи. Заебись ощущение. И сейчас мне было заебись. Более того, хотелось действий. Мне казалось, что я наконец-то начал здраво рассуждать, как бы смотря на всю ситуацию со стороны. Выхода из проблемы я еще не видел, но чувствовал, что что-то должен предпринять для этого, а не сидеть на жопе и продолжать бухать, как последний Хованский. К слову о нем. Хованский куда-то съебался. За всеми своими мыслями я не сразу уловил его «погодь», зато вид на одинокое кресло перед монитором мне сейчас открывался живописный. Вылез он откуда-то из-под стола, вытаскивая полуторалитровую бутылку пива. Оценив счастливую морду Юрца, я с сомнением покосился на стеклянную банку со светло-золотой жидкостью. - Откуда ты ее достал? Ты уверен, что это пиво? Знаешь, у меня есть знакомый задрот, которому лишний раз лень вылезти из-за компа, чтобы даже сходить в туалет. Так вот, представь, как он выкрутился. - Это пиво, расслабься, - сказал Хованский, делая первый глоток. Затем выражение на его лице приобрело задумчивость. - Наверное. Да пох, разницы-то никакой! - Действительно. - Ты так и не сказал, чего сегодня такой в какашку. - Дозер приходил. У них тут задрот-пати со своим блэкджэком и пидорасами намечается. Вот мы и решили выпить за неприкаянные души школьников, чьих сбережений, что мама дала на буфет, хватило, чтобы купить билет на сие мероприятие. И пусть их мозги покоятся с миром. Хованский что-то невнятно пробулькал в бутылку, щелкая мышкой и пристально уставившись в монитор. Но не на меня, а куда-то в сторону, явно чем-то увлекшись параллельно в Интернете. Я удобнее устроился в кресле. А почему бы и не рискнуть? - Хочешь, расскажу сказку? Взгляд Юрца снова ненадолго остановился на мне. - Валяй, - сказал он, отсалютовав мне бутылкой и вновь утыкаясь в интернетные дебри. И что же его там так заинтересовало? Порно с Цоем нашел, что ли? - Жил да был один юноша, - начал я. - Он был неплохим парнем: много пил, трахал шлюх, ругался матом и дрочил в Фоллаут. И звали его Адольф. - Это ник той жирной эльфийки, которой ты в Линейке бегал? Я ждал от тебя чего-то более оригинального. - Звиняй, старею. Слушай дальше. И вот однажды он повстречался с другим юношей. Тот любил кино, твиттеры и Эмму Уотсон. Звали его…ну, пусть будет Руслана. Хован лишь прыснул, чуть не разлив пиво, но комментировать это не стал. - Как можно догадаться по имени, мальчик тот был не простым. Он был педиком. И Адольф это тоже заметил, но ему всегда было срать на жопотрахов, пусть ебутся себе в удовольствие. В своей жизни мальчик Адольф не любил лишь три вещи: Марун файв, негров и жирных. Хоть он и сам был жирным, но не об этом история. Я ненадолго задумался, глядя куда-то в окно. У кого-то мозгов явно меньше нормы, и он никак не мог справиться с машинной сигнализацией. Та дуром визжала на всю округу, раздражая всех тех мамаш и трудоголиков, что уже в десять ложатся спать. А мне было похуй на них и на нее. У меня тут своя сирена в груди, которая верещала не тише. Хованский как-то подозрительно молчал. Обычно и секунды не проходит, чтобы из этого рта не излилось в атмосферу словесное говно: к месту и не к месту. Но он спокойно сидел, допивая остатки пива и поглядывая то на меня, то куда-то в угол экрана. Из-за выпитого мне казалось, что я, как всесильный Черный властелин, могу всё: сожрать банку огурцов, запив это молоком, и выжить этой ночью; подойти к хачам и обозвать их хачами; доебаться до группы школьников, сказав им, что Макс Стопятьсот говно, Цой сдох, а Гуф жив. А еще могу сообщить одному хуесосу и пидорасу, что я сам пидорас и влюблен в другого пидораса. Что я, собственно, сейчас и собирался сделать. - Адольф с Русланой пытались даже общаться. Но из этого ничего не вышло. Адольфа по каким-то причинам раздражало в другом мальчике абсолютно все, что странно, ведь он не был гомофобом, и геи не входили в тот список вещей, что раздражали Адольфа. Но, тем не менее, он продолжал стебать Руслану, докапываясь буквально до каждой мелочи, чем, естественно, не мог вызвать симпатии к себе. Так они и рассорились окончательно. Руслана в итоге перестал хоть как-то реагировать на язвительные комментарии Адольфа. А наш главный герой поздно, но все же понял, в чем причина своего такого говяного поведения. Я театрально замолчал, давая Хованскому возможность проникнуться важностью момента. Проникаться он особо не спешил и, воспользовавшись паузой, попытался открыть вторую банку пива, явно не заботясь о покрытии своего стола. - Ладно, я немного соврал. Мальчик Адольф сразу понял, в чем причина, но кому какая разница, в этой ситуации он и так выглядит, как полный кретин, поэтому не будем ухудшать его незавидное положение. Будем считать, что до него не сразу дошло. - Так он у тебя еще более тормоз, тебе не кажется? - Завались. - Я и так молчал все это время! – от визгливого голоса Хована я даже поморщился. Никогда к этому не привыкну. - Да похуй. В очередной раз узрев педиковатое поведение Русланы, бедный Адольф понял, что он, кажется, был бы не прочь присунуть этому мальчику. Так оно и случилось, наш герой понял, что влюбился. Юрец, так неудачно выбрав момент, чтобы отпить, подавился первым же глотком и теперь откашливался, размахивая руками и пытаясь что-то сказать. Хотя нет, это он так ржать пытался. Я лениво наблюдал за его действиями. Я сказал все, что хотел. И теперь мне, кажется, окончательно полегчало. Когда Хованский наконец-то справился с дыханием и вроде отсмеялся, он спросил: - Илюх, это ты так шутить пытаешься? - Бля, Юрец, ты предсказуем, как сюжет немецкого порно. Я серьезен, как наше правительство, когда заявляет, что за танцы можно въебать тюремный срок. Мне было смешно наблюдать за тем, как друг, всматриваясь мне в лицо через веб-камеру, пытается понять: вру я на этот раз или правда серьезен. - Не, ты прикалываешься. - Юр. - Как обычно, не может и дня пройти, чтоб ты не стебанул Руслачева. - Послушай. - Ты не думай, я тебя полностью поддерживаю в этом. Мне даже его жалко немного стало, столько внимания с твоей стороны кого угодно достанет. - Я на полном серьезе. - Хотя, слушай, ты мелко мыслишь, срать на Руслачева, давай-ка хуесосить Желудя, а? Авось обидится и перестанет засорять ютьюб своим дерьмом. - Я люблю Усачева. - И мы станем героями рунета, ты прикинь, и все школьники будут поджидать нас у подъездов, чтобы отомстить и дать пизды за своего любимца. - Блядь, достал! В жопу тебя! - Не меня, - голос Юры был спокоен и наконец-то приобрел серьезный тон. Я вновь уставился в окно. Все внутри меня подвывало той сигнализации, которая в очередной раз включилась по собственному желанию и, видимо, без ведома уебанского хозяина. Тот все никак не спешил ее вырубать. Забил уже, наверное. Хованский по ходу в своей прошлой жизни тоже был сиреной – так же орал без толку, раздражая всех в округе, и так же единственным средством спасения от этого хуесоса был игнор. Или кирпич. - Как?! Как вообще такое случилось? - последовал вполне логичный вопрос, вот только… - Не знаю. Не спрашивай. Случилось и случилось. Хован всегда хорошо изображал клоуна и дегенерата. Собственно, всем этим он и являлся, но вот дебилом не был никогда. Умел все схватывать на лету и угадывать без слов. Наверное, из-за этого-то я с ним и общаюсь. Он меня понимал, как никто. - И что ты будешь с этим делать? - Есть одна идея. Еще когда Психодозер свалил, я решил сам для себя, что схожу на эту сранную Еву-пати. В конце концов, это единственный шанс хоть как-то увидеть Усачева. Плана как такового не было, я собирался действовать по обстоятельствам. Моя цель – наладить отношения с Русланом. С моей стороны было глупо их изначально ухудшать. Я действительно думал, что расстояние и вражда смогут помочь мне преодолеть все эти нежелательные наклонности. Но я лоханулся даже сильнее, чем если бы трахал сифозную шлюху без презерватива. И сейчас, рассказывая обо всем этом Ховану, слушая его ржач, советы и цитаты из женского журнала вперемешку, в моей голове, как заведенная, проматывалась одна и та же мысль: только бы не испортить все к хуям.