Ебать как я люблю осень

POV Мэддисона Вечеринка проходила в каком-то обкуренном, полностью забитом бухими школьниками клубе. Все в том же «PiPL», как и в прошлом году. С одной лишь разницей – в этот раз без меня. Уволившись со «Спасибо, Евы», я автоматически отказался участвовать в этом празднике задротства и ютаба. Но вот быть гостем мне никто не запрещал. Более того, сам Дегтярев незадолго до вечеринки звонил и упрашивал прийти. Но тогда я отказался, мотивируя тем, что нужно съездить в Израиль на обрезание, а то негоже все откладывать. А вот сейчас у меня появилась веская причина заявиться туда. Все действо на сцене я наблюдал со стороны, стараясь не светиться в толпе и не привлекать к себе ненужного внимания. Ведь школьники такие опасные мелкие вредители. Они могут окружить и начать донимать своими вопросами, мол, когда новый выпуск Днища, какого размера мой член, что посоветую почитать или, еще хуже, когда я, толстая сифилисная шлюха, сделаю обзор на Фоллаут. Никогда, блядь, смиритесь уже! Ведущими были ребята из шоу «Мне нравится». Они скакали, бегали по сцене и пытались шутить. Я не особо следил за всем происходящим. Мне, если честно, на все это было глубоко плевать. Я заскучал еще на первой минуте, поэтому всю программу пялился на сиськи мимо проходящих баб. Усачев все это время прятался где-то за кулисами, либо за спинами других «святых». На саму сцену он выходил лишь пару раз, чтобы поприветствовать толпу и представить какую-то музыкальную говно-группу. Удивительно, но толпа его встречала восторженно и без бросания «какашек». Либо аудитория повзрослела, либо просто «какашек» никому не дали. Да, скорее всего второе. Усачев предусмотрительный. Не дожидаясь окончания вечера, я проскользнул в вип-комнату. Там уже собрались почти все блоггеры с Евы, не задействованные в данный момент в представлении. Усачев также находился там. Сидел на диванчике, зажатый с двух сторон Психодозером и Кукоякой. Меня приняли, как родного. Дегтярев даже встал и подошел ко мне - лично поприветствовать. Для него я как блудный сын. И сегодня было очередное возвращение. Пусть не в саму «Еву», но хотя бы так. Юра всегда был рад меня видеть, да и я, что скрывать, всегда был ему благодарен. В комнате были все свои. И парочка каких-то левых. Меня сразу же окружили знакомые, стали похлопывать по спине, гроздьями вешаться на шею, жать руку. И все улыбались. И я не мог не улыбнуться им. Хорошие все-таки парни. Пусть и не со всеми общение так безоблачно, но с большинством мне удалось сохранить приятельские отношения. Психодозер, широко улыбаясь, протянул мне стакан с какой-то коричневатой жидкостью. Это оказался виски с колой. Я бы, конечно, предпочел пивка или коньячку, на худой конец. Ну да ладно. Хорошо хоть не винцо. Это уж совсем для баб и пидоров. Хотя мне ли возникать. Усадили меня рядом с какой-то блондинкой и Хоббитом. Я, естественно, тут же все свое внимание обратил на девушку. Довольно красивая, с хорошей фигурой и наверняка звучным именем. Она как-то представилась мне, но я был слишком занят, рассматривая ее достоинства, при этом стараясь не коситься на кое-кого, что совершенно прослушал все, о чем она так мило щебетала. Когда только я зашел, Усачев улыбнулся мне и поприветствовал, не вставая с дивана. Как хороший вежливый питерский мальчик. Это Дозер с Кукоякой тут же вскочили и зажали меня бутербродиком, несмотря на то, что с первым я виделся на днях, а со вторым частенько переписывался в ВК. Им действительно было приятно мое присутствие. Усачев все так же продолжал сидеть, сладко улыбаясь и попивая какую-то красную жидкость из своего бокала. Вино, видимо. В мою сторону он не смотрел. А я, как полный идиот, забыв о девушке, сидящей рядом, плюнул на все и жадно разглядывал его. Мы не виделись давно. Он изменился, оброс и стал еще самоувереннее. Бесить меня он начал тут же. Я и забыл, что это за чувство, когда весь его вид вызывает во мне неудержимое желание съязвить, сбить эту спесь, заставить обратить на себя внимание. Порой создавалось впечатление, что я для него как грязь, прилипшая к новым сверкающим мажористым ботинкам. Виски пришелся к месту. Я, чертов алкоголик, не видел другого способа затушить то кострище, что разгоралось во мне. Только как в старые добрые времена с ночевкой в лесу: пописать. В смысле, залить тонкой струйкой вискаря. Ну, цвет-то тот же. Правда, как-то не сразу в голову пришло, что огонь и алкоголь – вещи дохера совместимые. А я между тем ощущал эту ебанную стену. Между мной и ним. Я хотел ее разрушить, но не знал с какой стороны подойти, с чего начать. И Усачев абсолютно не помогал мне. Он кокетливо беседовал то с Психодозером, смеясь и как-то по-бабски держа бокал, оттопыривая мизинец, то с Дегтяревым, который уселся рядом, подливая тому вино. Мне бы кто подлил. Свою порцию я уже выпил залпом. Поэтому сам потянулся за бутылкой вискаря. Только уже без колы. Мужик я или где? Мешать алкоголь с газировкой могут только пижонские уебаны. Хоббит одобрительно покивал и, привстав, попытался озвучить тост. Выходило у него не очень связно. Я уже понял, что все здесь давным-давно в говно. Самыми стойкими и малопьющими оказались Усачев, Дегтярев, Психодозер и, как ни странно, Никель. Все-таки семейная жизнь круто ломает хорошего человека. - Дорогие друзья, - подал голос Дегтярев, поняв, что из Хоббита сейчас оратор никакой. – Мне бы хотелось от души всех поздравить. Эта вечеринка – не просто повод лишний раз развлечь молодежь и заявить о себе. Нет, все мы здесь – это одна большая семья. И то, что мы делаем – это наше детище. И сегодняшняя встреча – это отметка, говорящая о наших достижениях. С каждым годом мы растем и развиваемся. И наша «Ева» становится все сильнее и креативнее. Так выпьем же за наш проект, за нашего с вами общего ребенка. За Еву! Последний раз я такую проникновенную речь слышал возле гаражей, где бухой вусмерть бомж втирал молодому поколению о том, как ему сейчас не зашибись живется, а во всем виновато гребанное правительство и тиранша-жена, которая и довела его до алкоголизма. Суть всего монолога сводилась к тому, чтобы разжалобить школьников на полтос. У школьников полтоса, естественно, не оказалось, они сами спустили его на ягуар. А вот я решил помочь бедному бомжу. Дал ему сотку, что б сразу хватило на несколько настоичек Боярышника. И пожелал ему скорейше сдохнуть. Я же добрый. Всех тут же потянуло чокаться. Вставать мне было лениво, я ведь так хорошо пригрелся под боком блондиночки. А вот Усачев встал и присоединился к всеобщей кутерьме. Юра тут же его обнял, продолжая заливать о том, какие мы все здесь молодцы. Глоток виски в очередной раз обжег мне горло. Черт, что ж меня тянет его так варварски поглощать, залпом, как водку? А впрочем, знаю. И помнится, я зарекался, что не буду делать глупостей. Напиться – это и есть та самая глупость. Я же опять не бухал, а тупо нажирался. Поэтому я не сразу осознал, что меня дико понесло. Обычно я все же стараюсь следить за тем, что говорю. Это не всегда получается, чаще слова все-таки вылетают раньше, чем я их осмысливаю. В этот раз мой мозг явно был отключен. Причин тому было дофига: во-первых, почти пустая бутылка Джека Дэниелса; во-вторых, Усачев меня игнорил в очередной раз; и в-третьих, в комнате было душно и накурено, а блондинка слишком тесно жалась ко мне, и от ее духов меня уже нехило так мутило. Ах да, Юра все еще продолжал липнуть к Усачеву. В общем, мне было из-за чего свихнуться и начать нести полный бред. Ну, назвал я Усачева в очередной раз геем. Будто бы это все еще для кого-то новость! Окей, возможно это еще не доказано, хотя у меня могут возникнуть определенные проблемы, если это все-таки не так… В этом-то и дело. Я нажрался и ясно понял одну вещь: вот что я вообще здесь забыл? Что я собирался сделать? Наладить отношения с Усачевым? А что дальше? Может быть, признаться ему в невъебенной любви, сделать предложение, а затем пожениться? И он мне родит ребенка, на которого будет уходить вся моя зарплата. Нет. Даже встречаясь с Ксюшей, я никогда не задумывался о нашем с ней будущем. Потому что мне не хотелось, оно было мне ни к чему. Но, когда я представляю себя вместе с Русланом, я не могу не думать о дальнейшем. Я не могу не переживать за это самое совместное будущее с ним. Потому что я его не вижу. И эта мысль меня просто убила. В груди ныло, все в округе раздражало и давило. И он сам, он сам виноват! Он что-то сказал мне, что-то с подъебом. Святой Хованский, неужели это свершилось? Сам Руслан Усачев обратился ко мне! И я ответил. Как я это умею. Естественно, мою колкость он отразил тем же. Мы не так уж и долго пикировались, все смеялись, всем было весело. В итоге я назвал его геем, а он встал и ушел. В туалет или просто проветриться. Естественно, не мог же он обидеться. На таких как я, такие как он априори не обижаются. И я вышел вслед за Усачевым. Психодозер лишь проводил меня каким-то подозрительным взглядом. А я задумался, рассказал ли Миша хоть что-нибудь о том, что произошло в моей квартире или нет. Усачева я нашел почти сразу. Он был в туалете. Стоял, облокотившись на раковину, низко опустив голову. Может, ему плохо? Вроде пил меньше всех, причем только вино, с которого пьянеют лишь малолетки. - Эй, ты как? Если блевать тянет, то вот совет от мудрого человека – блюй. Нечего в себе все держать. Два пальца в рот, ну или еще чего потолще, - я пошло заулыбался. - Полегчает, гарантирую. - Ты сюда зачем пришел? В туалет? Так иди, не держу. - Я, может, помочь хочу! Что, альтруизм среди питерцев нынче не в моде? Не могу же я пройти мимо, если человеку плохо. Могу, конечно. Если этот человек не блондиночка с четвертым размером и аппетитной задницей. Но ради тебя, так и быть, сделаю одолжение. - Все нормально. Иди лучше помогай своей блондиночке, она, небось, ждет. - Да нахуй она мне сдалась. У нее ебало страшное, да и приставучая жуть. Руслан поднял голову, удивленно взглянув на меня. Впервые за все наше пребывание здесь. И я смог вдоволь полюбоваться на эти уставшие, совершенно трезвые, серые глаза. Я понял, вот он, шанс что-то исправить, что-то предпринять. Как там Хованский учил? Главное, при разговорах с девушкой – это делать постоянные комплименты, интересоваться ее мнением, чаще произносить ее имя. При встрече дарить цветы, делать маленькие подарки и водить по ресторанам. И тогда она растает. Девушка. Точно. Хованский – долбоеб и хуесос - совершенно не видел разницы между Усачевым и любой среднестатистической девушкой. Допустим, я сам был в тот момент с ним согласен. Но сейчас, стоя в этом, хоть и начищенным до блеска, но все же, мать вашу, толчке перед парнем, у которого есть член и борода, я медленно осознавал, что вся эта сопливая херь не сработает. А еще, что все-таки борода не показатель мужского пола, видел я одну в метро… Усачев изучающе смотрел на меня, скрестив руки на груди. - Илья, давай серьезно поговорим, без всех этих твоих шуток. Я понимаю, тебе сложно, но прошу, постарайся отключить хотя бы ненадолго сарказм мод. Я промолчал, просто уставился на его закушенную губу. Я его хотел. И эта мысль меня дико веселила. Я как-то старался гнать от себя все эти непристойные фантазии с участием Усачева. До этого были лишь ненужные чувства. Но сейчас, глядя на него, такого серьезного и, черт возьми, настоящего, не через монитор, я понимал, что скучал и что хочу. Очень сильно. Парня. Мне не нравилась ни эта мысль, ни эти чувства. Но я должен что-то решать: либо сделать шаг вперед, либо назад. - Я не понимаю тебя, Илья. Ты ведешь себя очень грубо по отношению ко мне, эти твои постоянные намеки, твой вечный пошлый юмор. Но у всего должны быть границы и причины. Что тебе от меня нужно? - Ты не поверишь, но на это действительно есть причина. Я чувствовал, что горю. Вот сейчас. И пол подо мной проваливался, а там Ад. И буду я гореть за все свои грехи, а их много, уж я-то знаю. Это как русская рулетка. Ты берешь револьвер и подносишь к виску, либо в глотку суешь – на что фантазии и пафоса хватит. И спускаешь курок. Если фортуна на твоей стороне, пули не окажется в барабане, и он хотя бы просто не оттолкнет тебя с отвращением и ненавистью во взгляде, то ты будешь жить - есть надежда. Если нет, и прозвучит выстрел, то ты тоже будешь жить, ведь я, блядь, не такой уебан, чтобы на самом деле играться с пушкой, но вот только нахуй такую жизнь. Без него. Блядь. - Я люблю тебя. Руслан отводит взгляд куда-то в сторону, и я не успеваю проследить за выражением его лица. Затем открывает кран, набирает в ладони холодной воды и ополаскивает лицо. - Я же просил без шуток, - его голос тверд, но при этом он говорит тихо. Будто самому себе. Усачев не смотрит на меня. Даже не смотрит на свое отражение, хоть и уткнулся лбом в зеркало. Глаза закрыты, а на губах какая-то жалостливая улыбка. - Я похож на клоуна? Он резко поворачивается. И мне даже не нужен ответ на свой вопрос. - Ты пьян, Мэд. Иди проспись, - насмешливый тон и все та же улыбка на губах, а в глаза я уже и сам не хочу смотреть. Я слышу выстрел.