Hey Angel

В ту ночь мне так и не удалось уснуть. Ощущение, будто я не один, никак не желало покидать меня. Несколько часов подряд я уговаривал свой воспалённый мозг отключиться хотя бы на те жалкие три часа, что остались до того, как пронзительный крик девушки из второй части "Техасской резни бензопилой" известит о том, что пора тебе, Луи ленивая задница Томлинсон, собираться в университет. Благополучно забытый и заброшенный на две недели. Ну а что? Я человек творческий и ничто не должно мешать моему творческому процессу. А уж занудные лекции на тему социологии и всяких отраслей права никак не увеличивал шансы моей горе-книги быть дописанной в ближайший год. Или два года. Я, честно, даже не догадывался о том, какой чёрт меня дёрнул взяться за перо, ведь я учился на юриста в довольно неплохом колледже. Работа продвигалась медленно и не очень приятно. Первая глава и вовсе была удалена из-за беспощадной критики моих лучших друзей, о которых я расскажу чуть позже. Так или иначе, после длительного творческого кризиса у меня возник порыв просто сесть и писать то, что у меня на уме. О том, что такое композиция и сюжет моя книга, конечно же, не ведала. Можно сказать, что это было размышление о тех вещах, что в определённый момент не дают уснуть по ночам всем людям. Вещи нелепые и часто абсурдные, с которыми, тем не менее, нужно разобраться, чтобы не стало совсем дерьмово. Любовь, например. Может, моё творение никогда и не увидит свет, но, по крайней мере, мои внуки смогут подчерпнуть из него много бесполезных вещей. Например, как кадрить девчонок, только, боюсь, что тогда род Томлинсонов прервётся навсегда. Поэтому, сегодня я решил, что ещё не всё потеряно и я могу проявить себя хоть в чём-то. А значит, стоит всё же показаться на глаза преподавателям, чтобы не забыли, как я выгляжу. Я казался вполне обычным парнем 20 лет, с нездорово бледной кожей и вечно усталым взглядом. Самая заурядная внешность, если не брать в счёт татуировки, покрывающие почти все мои руки и некоторые другие части тела. Но они были скрыты под одеждой почти всё время, поэтому из толпы я не выделялся. Совсем. Но мне нравилось знать, что моё тело полностью в моей власти и я могу украшать его так, как мне хочется, ведь мне носить его до самой смерти. Соревнование с матушкой-природой, которая совсем не по-матерински обделила меня более или менее привлекательной внешностью. Пасмурное осеннее утро пронзил душераздирающий вопль. Пора, Луи, пора...Я ведь так и не сомкнул глаз за всю ночь. Будь оно не ладно, это ощущение, что кто-то наблюдает за тобой. Тем утром я долго разглядывал себя в зеркале, перебирая варианты устранения двухнедельного недосыпания. Но в итоге просто почистил зубы и, забыв о завтраке, поспешил в универ. Вид мой не отличался привлекательностью, поэтому я как можно глубже натянул капюшон. Иначе в гнездо на моей голове слетятся птицы со всей округи. Когда я добрался до университета, мои зубы стучали так сильно, что я начал опасаться, как бы не раскрошились. Кутаясь в бесполезную толстовку, я попытался припомнить, где находится кабинет мистера Фримантла. Там он каждый день вещает гнусавым старческим голосом о психологичеких типах личности и прочей занудной херне. Этот старикашка- чёртов монстр. Несмотря на безобидный внешний вид, он мог буквально сожрать вас за самое незначительное опоздание, но был равнодушен к разговорам. Говорят, он абсолютно глухой. А ещё страдает старческим слабоумием и питается сердцами провинившихся студентов. В общем, хорошо, что я не опоздал. Только войдя в аудиторию, я сразу же заприметил своих друзей. Пожалуй, теперь пришло время рассказать вам о наших шалостях. Мы много чего придумывали за три года обучения. Подсыпали огромных высушенных тараканов в ланчбоксы гольфистам (и я понятия не имею, откуда Найл достал их, честное слово). Два года назад мы засняли молодую аспирантку без нижнего белья, когда она пыталась соблазнить пятикурсника, и растрещали об этом по всему университету. Лиам даже умудрился продать пару таких фото за неплохие деньги. А в прошлом году Найл высморкался в баночку с мылом, принадлежащую профессору социологии и они с Лиамом давились от смеха, когда профессору вдруг приспичило вымыть руки посреди лекции. Правда, были и трагичные случаи. Два года назад один паршивец запутался в нашей самодельной ловушке из туалетной бумаги и чуть не удушился. Нам здорово влетело за это, но, слава богу, всё обошлось. Я имею ввиду, здорово, что нас не исключили, потому что тот придурок действительно заслуживал наказания. Жаль только, что все наши жертвы неизменно исчезали из университета, а может и из страны. Не спорю, иногда мы могли быть излишне...изобретательны. Это был единственный способ выжить двум задротам и неудачнику в этом университете для подкачанных придурков и их тупых подружек. Пробравшись на самый верх аудитории, я втиснулся между Найлом и Лиамом. -Хей, вы только посмотрите, - с издёвкой протянул Найл, - Ли, ты знаешь эту бледную и плохо пахнущую субстанцию, что заняла место моего лучшего друга? -Браво, Найл, твоему сарказму конца-края не видно. -Нет, я думал, оно вывалилось из твоей сумки, - подражая Найлу, Лиам решил проигнорировать моё недовольное замечание. Они как маленькие дети, честное слово. Или это я становлюсь таким ворчливым?.. -Эй, ну хватит. Вы же знаете, как трепетно я отношусь к своему внешнему виду. Друзья тут же заулыбались и исполнили свои фирменные приветственные тычки под рёбра. Под мои рёбра. Ауч. -Где ты пропадал всё это время? - уже серьёзно спросил Найл. Он выглядел обеспокоенно. Как бы хорошо мы ни общались с Лиамом и Найлом, это общение ограничивалось стенами университета. Хотя с Найлом мы знакомы ещё со школы, сейчас он виделся с Лиамом гораздо чаще, чем со мной. Меня это не задевало, но становилось грустно каждый раз, когда я вспоминал наши школьные деньки. -Ну, ты же знаешь, у меня миссия..., - неохотно протянул я, наперёд зная, какая последует реакция. -Пф, и что же такого интересного ты пишешь? - ох уж этот Лиамов тон..., - Надеюсь, там упоминается о нас? Лиам улыбнулся, толкая Найла локтём. Хоть я и не всегда понимал, о чём говорит этот парень, он мне нравился. Сияющие глаза и всегда искренняя улыбка делали его одним из самых светлых людей, которых я когда-либо знал. Особенно если учесть то, что в наших маленьких шалостях он играл роль третьего плана- его задачей было патрулировать коридоры и собирать информацию о будущих жертвах. Я успел лишь утвердительно угукнуть, как в аудиторию вошёл профессор и все тут же притихли. Конечно, ведь этот гнусавый старикашка видел, как шевелятся наши губы, поэтому приходилось прикрываться учебниками и инстинктивно переходить на шёпот. -Почему мы никогда не издевались над старым Фримантлом? - прошептал Найл, делая вид, что читает параграф. -Хм, думаю, потому что он старый, - ответил Лиам. -А мы что, стариков и детей не трогаем, типа, как фашисты? - что, чёрт возьми, творится у него в голове? -Фашисты трогали стариков и детей, Найл. А ещё убивали, представляешь, - вполголоса ответил Лиам. -А ты думаешь, что у старого пройдохи сердце не выдержит? - коварно улыбнулся Хоран. Серьёзно, я иногда думаю, что это не тот человек, которого я знаю уже больше десяти лет. -Нет, но, думаю, он только притворяется безобидным. На самом деле, за той дверью, где якобы его кабинет, он хранит заспиртованные желудки младенцев. И зачем я сказал это так громко? Несколько пар глаз недоумённо обернулись ко мне. Но реакция блондина была бесценна - он сразу же перестал улыбаться и даже растерял свой обычный румянец. -Не шути так больше, Томлинсон, - нервно прошептал он, - Ты же сам знаешь, что что-то с ним не чисто... Да, Найл и правда верил во все эти истории о Фримантле-чудовище. Хотя, половину из них он сам же и придумал. Мы с Лиамом только переглянулись с понимающими ухмылками. Это же Найл. Прошло уже около часа самого дурацкого времяпровождения, что только можно придумать. Найл вовсю храпел справа от меня, уткнувшись носом в книгу и слюнявя страницы. А Лиам, как одержимый, что-то записывал в тетрадь. Он единственный из всего потока всегда имел конспекты по психологии. Думаю, он мог бы претендовать на звание ученика года, если бы не дружил с нами. Изо всех сил пытаясь не уснуть, я оглядывал аудиторию. Здесь абсолютно ничего не поменялось, всё те же лица, которые я предпочёл бы никогда не видеть. А уж имён своих одногрупников я и не старался запомнить. Они вообще мало меня интересовали. Господи, да мне вообще плевать почти на всё в этой жизни. Это и беспокоило меня, и заставляло почувствовать себя свободным. Одиноким. Пробежав взглядом по первым рядам, мои глаза остановились на худощавом парне. Он сидел ниже меня, так что я мог видеть только половину его лица: красивый карий глаз, прямой нос и отросшие волосы, которые вились на концах. Он сидел неподвижно, словно статуя, и вроде бы даже слушал лекцию. Но, присмотревшись, я заметил, что взгляд его пустой, затуманенный, будто парень спит с открытыми глазами. Он не был похож на задрота или гольфиста, страдающего нарциссизмом, поэтому заинтересовал меня. Я никогда не видел его прежде. -Эй, Ли, - не отрывая глаз от худощавого, я толкнул Пейна локтём, заставляя оторваться от писанины. -Ммм, - недовольно промычал тот. -Кто этот патлатый? - я кивнул в сторону парня. -А, это, - Пейн лишь на секунду взглянул в сторону незнакомого парня и снова уткнулся в тетрадь, поспевая за профессором. - Я не знаю. Никогда раньше не видел его. Новенький, скорее всего. Всё оставшееся время до звонка я пялился на профиль новенького. Какая-то мысль промелькнула в голове, но я не сумел удержать её. Когда же кончится эта жутко скучная психология...