Мать моего счастья

- Ну вот, мы пришли! – торжественно объявила Юля, когда они поднялись на седьмой этаж и остановились напротив массивной железной двери. – Теперь это твой новый дом. Запомнила путь? - Постараюсь не забыть, - звонко рассмеялась Вика. Она с облегчением подметила, что Морозова всё это время вела себя с ней слишком дружелюбно для своего характера. Неужели она и вправду решила исправиться и переменить отношение к своей суррогатной мамочке? Войдя в квартиру, Вика просто глазам своим не поверила. Она и не знала, что квартиры могут быть настолько большими. Это какими же надо быть богатыми, чтобы владеть всем этим? У честных людей не может быть столько денег… - Эй, ты чего там, уснула что ли? Пошли скорее, я покажу тебе твою комнату! – Юля схватила бедную Вику за руку и поскакала куда-то вглубь квартиры. Брюнетка еле поспевала за взбудораженной хозяйкой. Они остановились в одной из дальних комнат. Помещение было большим, просторным и светлым. В дальнем углу стояла широкая кровать, на которой возлежали пухлые мягкие подушки. Рядом с кроватью – огромный шкаф высотой до потолка. Слева от кровати – пустой компьютерный стол с парой цветочных горшков. Напротив шкафа с одеждой – такой же высокий книжный шкаф, заваленный пыльными книгами. Напротив кровати – широкий плоский телевизор. Уютный интерьер дополнял красочный пушистый ковёр на полу. - Глаза с пола подбери и располагайся, - усмехнулась Морозова. – Это наша лучшая комната для гостей. Правда, ты первая, кто в ней поселился. До твоего появления тут у нас жил только отец Макса, но он спал в другом месте. А здесь довольно чисто, только вот книги пыльные. – Она подошла к шкафу и провела пальцем по слою пыли, после чего брезгливо обтёрла руку об стену. - Я вытру эти книги! – героически вызвалась Виктория. – А можно будет взять почитать, если найду что-нибудь интересное? - Ой, да хоть все забирай! – махнула рукой Юлия. – Мне они всё равно без надобности. Их отец Максима оставил, а Макс всё, что хотел, из этого уже прочитал. - Спасибо! – улыбнулась Вика, про себя отметив, что Юля, вероятно, без образования, раз не имеет ни малейшей тяги к чтению. А ей-то, Вике, какое дело? В какой-то степени это и хорошо: муж много зарабатывает (наверное, зарабатывает), зачем тогда работать? Да и когда родится ребёнок, не надо никаких декретных отпусков, никаких больничных. В этом Морозовой, бесспорно, повезло. Только Кузнецова хотела пойти разбирать чемодан, как блондинка поймала её за руку. - Стой! Я ещё не всё тебе объяснила. В общем, это теперь твоя комната. Кровать специально для тебя, места с запасом хватит и тебе, и твоему будущему животу. В шкафу полно одежды – мои старые вещи, которые я уже не ношу. Можешь надевать что хочешь. Хотя, думаю, через пару месяцев они тебе уже не понадобятся. Но ты не переживай, мы с тобой купим тебе какую хочешь одежду. Для твоих вещей в шкафу тоже местечко найдётся. Телек ночью лучше не смотри. Если нужен комп, могу принести старый ноутбук Макса. Если что-нибудь будет нужно – сразу зови. - Спасибо, Юля, - в который раз улыбнулась Вика. – Я даже не знаю, как мне вас отблагодарить… - А ты нас и так уже отблагодарила сполна! Скоро родишь нам маленькое счастье. Лучшей благодарности на свете просто нет. «Всё-таки она не такая чёрствая, как я думала, - рассуждала Кузнецова, пока Юля стискивала её в объятиях. – Очень хочет ребёнка, ради этого на всё готова. Хотя, если бы она не была бесплодной, всё было бы по-другому…» Она до сих пор не могла поверить словам Тамары о том, что Юля в юности делала два аборта. Вика думала, что ни одна мать не может быть способна на такое… Оказалось, может. Разумеется, и слова врача, и собственные мысли беременная брюнетка держала в тайне ото всех. Но с Юлей всё равно старалась держать дистанцию – на всякий случай. - Ой! Совсем забыла, - схватилась за голову Морозова, поймав взглядом потёртые Викины кроссовки. – Макс!!! Принеси тапочки получше! – проорала она на всю квартиру. - Сама принеси! – огрызнулся в ответ муж. – Это твоя гостья, а не моя! - В смысле??? А ребёнок тоже только мой? - Ребёнок наш, но Вику свою обслуживай сама! И, ради Бога, не начинай! – Раздался грохот захлопнувшейся двери. Морозов сегодня был явно не в духе. Кузнецова снова прокрутила в памяти этот злобный взгляд горящих глаз. - Не обижайся на него, он немного психованный, - шепнула Юля, выбегая из комнаты, но быстро вернулась с парой мягких розовых тапочек в цветочек. - Спасибо, - кивнула Вика, влезая трясущимися ногами в тапки. Грозный Максим до сих пор не вылезал у неё из головы. Надо бы поменьше с ним пересекаться, хотя сейчас это становилось всё менее возможным. - Ну вот и прекрасно! Теперь можешь убирать вещи, а я пойду укрощать дикого зверя. – Весело подмигнув растерянной гостье, Юлия убежала, не забыв при этом закрыть за собой дверь. Вика наконец-то смогла расслабиться. Она втащила сумку с чемоданом на кровать и расстегнула молнию на сумке. Поверх других вещей лежала фотография в рамке. Фотография, сделанная совсем недавно, в июне, на выпускном Виктории. Она в длинном чёрном платье, с лёгким макияжем и алой розой в волосах стояла на пороге института, обнимая мать и Лизу. Подруга выглядела так же великолепно в своём светло-голубом платье до колена. Все три женщины светились от счастья. Даже Татьяна Кузнецова, очень сильно переживавшая тогда за Лену с Таей, стояла, переполненная гордостью за младшую дочь. Тогда никто бы и не подумал даже, что Виктория тут уже беременна. И никто не узнает. Лиза в курсе, мама теперь тоже. А другим не обязательно знать… Какая-то странная тоска сжала Викино сердце в тиски… Конечно, она будет видеться с Лизой, это никем не запрещено. Но как всё остальное? Карьера, работа… Когда ещё она сможет заняться всем этим? А однокурсники, планировавшие встречу через пару месяцев? Не то, чтобы она жаждала увидеть их, просто было очень тяжело от осознания того, что началась новая жизнь. Из соседней комнаты послышался громкий смех и звуки, намекающие на то, что Максим с Юлей уже помирились. Вике сделалось тошно. Они нарочно поселили её в комнату, расположенную рядом с их спальней? Чтобы она слышала, как у них всё хорошо, и завидовала? Нет, не Юле. А просто их счастью. Впервые в жизни Виктория Кузнецова задумалась о том, что у неё никогда не было нормальных отношений. По любви, а не как с Артёмом… Но нормальных отношений в ближайшее время у неё не предвидится. Кто станет обращать внимание на беременную? Подумают, что замужем и счастлива. Глупые стереотипы… Вот кто счастлив, вздохнула Вика, сильнее затыкая уши, чтобы всего этого не слышать. В глубине сумки она спрятала ещё одну фотографию. Теперь, когда здесь нет мамы с Леной, она спокойно могла её достать и поставить на стол рядом с фото с выпускного. Фотография была сделана много лет назад. Тогда ещё на ней была изображена по-настоящему счастливая семья. Родной отец, обнимающий маму. А перед ними – смеющиеся Лена и Вика. Подпись на обороте фотографии, обращённая к матери Вики и Лены, гласила: «Пусть наша семья всегда будет такой же крепкой и дружной, как на этом снимке. Люблю тебя. Алексей». Брюнетка расплакалась от нахлынувших воспоминаний. Мама была так счастлива, когда получила эту фотографию в рамочке на День Рождения. А папа – так искренен, когда дарил её. Почему же он соврал, почему бросил? Это был один из немногих снимков, которые удалось уберечь от разъярённой Лены. Будучи подростком, старшая сестра Вики сожгла все фотографии отца, которые только нашла в доме. А из семейных фото просто вырезала его изображение. Мать не останавливала девочку, но смотреть на то, как дочь уничтожает её воспоминания о бывшем муже, было нестерпимо больно. Пару фотографий Татьяна втайне сохранила, одну из них она дала Вике на память. Вика, хоть и не могла простить отца, но всё-таки очень скучала и горевала без него… Достав из чемодана все нужные вещи и разложив их по комнате, девушка взяла в руки мобильный и отправила сообщения маме и сестре о том, что она уже разместилась, что дом просто шикарный и что приняли её довольно тепло. Кузнецова присела на кровать и устало вздохнула. В животе недовольно заурчало. «А вот и малыш проснулся, покушать требует», - охнула девушка и вышла из комнаты. Морозовых она решила не тревожить – им всё равно сейчас не до неё. Что она, совсем дремучая и не найдёт дороги на кухню? И правда, кухню она нашла довольно быстро, но в ней не оказалось раковины. Чистоплотная Вика, ворча про себя на посудомойки, направилась в ванную. Свет почему-то горел. И совершенно беззаботная Кузнецова распахнула дверь. От увиденного бедная девушка чуть было не родила. Совершенно голый Максим преспокойно мылся в душе, насвистывая под нос какую-то песню. Он не сразу понял, что произошло и что перед ним отнюдь не жена. Виктория протяжно завизжала и поспешно отвернулась. А Морозов, прикрывая руками своё достоинство, злобно заорал: - Ты меня преследовать решила? Я теперь в своём доме один побыть не могу? А ну марш отсюда! И дверь за собой закрой, нахалка! Какой-то шампунь, кинутый в ярости Морозовым, с глухим стуком влетел в стену. Испуганная Вика поспешно захлопнула за собой дверь ванной, боясь, что следующий полетит в неё, и заплакала. Почему ей так не везёт? Опять она влипла в неловкую историю и опять с этим же человеком. А что скажет Юля? Она же вышвырнет её из дома, когда узнает обо всём… А Юля как раз была тут как тут. - Что случилось, кто обидел мою Вику? – Она упёрла руки в боки и покосилась на дверь ванной. - Юль, понимаешь… Я не знала, что твой муж там, и случайно открыла дверь… Но вместо того, чтобы разозлиться, блондинка расхохоталась. - Понимаю. Не будь я за ним замужем, я бы тоже расплакалась, - сквозь смех выдавила из себя Юля. На голубых глазах выступили слёзы от смеха. – Видишь, я сама плачу? Да не переживай ты, я поговорю с ним. А то он иногда любит в таком виде по всей квартире разгуливать! – Она опять покатилась со смеху. Вика вздохнула. Видимо, Юлия просто отказывалась признавать, как её благоверный обращается с суррогатной мамой. - Макс! – Морозова изо всех сил пыталась придать голосу грозный тон. – Прекрати пугать девочку, ей волноваться нельзя. - Если она впервые видит такие вещи, это не мои проблемы, а того, кто ей ничего из этого не показал. Это не повод врываться в интимную жизнь других людей, - проворчал Максим, прибавляя воду, чтобы не слышать разговоры за дверью. Юлия хлопнула себя рукой по лбу, будто только сейчас осознала что-то важное. А она и вправду осознала. С большим опозданием. - Вика, только не говори мне, что ты девственница… - прошептала блондинка, готовясь к худшему. Кузнецова отшатнулась, как от удара ножом. Она не была готова к такому вопросу. И не думала, что ей придётся услышать его здесь, в этой квартире. - Нет, это не так. Остальное тебе знать не обязательно, - с болью выдавила из себя Виктория, после чего молча направилась на кухню, намереваясь взять что-нибудь перекусить и закрыться в своей комнате. А растерянная Юля так и осталась стоять посреди коридора, усиленно пытаясь понять, что плохого было в её вопросе. У каждого в этой квартире были свои тайны, свои сокровенные мысли. Каждый имел хотя бы одну тему, говорить на которую не вызывало ни малейшего желания. Виктория Кузнецова не являлась исключением. Она лежала на кровати и плакала, зарывшись лицом в подушку, несчастная, беззащитная… Не будет ей нормальной жизни в этом доме, думала она...