Любить запрещается

Утром Андреаса уже не было в доме близнецов. Они крепко уснули и проспали весь вечер и ночь — не слышали, как он уходил, как вернулись родители. Открыв глаза, Том долго не хотел отходить ото сна. Сегодня ему снова грезилось, что наконец-то мир понял и принял их с братом отношения. Это казалось таким нереальным. Снова сны на двоих? Старший видел себя на каком-то возвышении рядом с близнецом и ещё двумя неизвестными парнями. Внизу было много девушек их возраста, они радостно приветствовали ребят и улыбались, в основном кричали их имена и ещё что-то непонятное, в руках держали плакаты с сердечками и на некоторых было написано «Bill und Tom». А потом младший запел так нежно, что защемило в сердце. Том проснулся со слезами на глазах, сон был очень реалистичным и трудно было после таких видений прийти в себя и спуститься с небес на землю. Здесь, в глухой деревне, наедине друг с другом и несбывшимися мечтами, им ничего не светит. Грустно вздохнув, старший крепко прижал к себе любимого. В комнату постучались. Он испуганно дёрнулся и накрылся одеялом с головой. — Завтрак на столе. Заботливый голос матери. Безусловно, она видит близкую связь между сыновьями, но не настолько. Просто знает, что они всегда друг о друге заботятся, поддерживают, помогают в трудных ситуациях, не могут долго находиться по отдельности. Но иногда женщина задумывалась над такими глобальными вещами как будущая семейная жизнь её детей, представляла своих невесток и даже точно не могла сказать, что почувствует, когда Билл и Том приведут посторонних девушек знакомиться. Если такое вообще будет — это ж насколько они должны друг другу надоесть, чтобы начать даже просто на свидания ходить отдельно друг от друга? Кто бы знал, насколько все эти мысли нереальны и наивны. Но предыдущему поколению, особенно в небольших населённых пунктах, казалось необходимым соблюдение традиций. Земляки даже считали Симону «прогрессивной мамашей» из-за того, что она разрешила своим детям пирсинг и татуировки. Ведь мыслимое ли это дело — портить свои тела рисунками и железками? Близнецы вышли к столу, растрёпанные, неумытые. Только усевшись на табуретки, они поняли, как хотят есть. Мама разлила чай и поставила на стол забавные старые кружки в горошек. Том отпил глоток. Горячо. Обжигающе. Совсем, как карий взгляд брата — печёт. Только не горло, а душу. — Что Энди подарил? — спросила Симона, садясь за стол. Хотелось провести время с детьми. — Не знаю, мы ещё не открывали, — Биллу не особо и хотелось это делать. Теперь, когда он даже не был уверен, что друг по-прежнему будет с ними общаться. — Как же так? Это же ваш подарок, — мать была удивлена. — Откройте сегодня обязательно. — Ладно, мам, — пробубнил Том с набитым ртом. Быстро доев, он не спешил уходить, а сидел за столом, подложив руки под подбородок и созерцая близнеца. — Ну, не буду вам мешать, — отчего-то фрау Каулитц резко ощутила себя лишней на маленькой тесной кухне. От близнецов будто шла безмолвная просьба оставить их наедине. Закрылась дверь, и парни прижались друг к другу. Билл мгновенно забыл про еду, про недопитый чай… Это всё так приземлённо, так неважно. Хотелось успеть насытиться, напиться любовью. Осторожные поцелуи, прикосновения, от которых всё тело плавится и становится податливым, будто пластилин. Том таял, будто шоколадная конфета на солнце, которую так нестерпимо хотелось облизать. Ох чёрт, чьи это были мысли? Наверное, общие. И так сладко заныло внизу живота. Билл шумно вдохнул носом воздух, который, казалось, стал раскалённым. Не сговариваясь — в ванную по очереди. Просто потому, что вместе не выдержат. Только бы не застонать, не крикнуть, всё ведь раскроется и станет ясным в ту же секунду и как потом оправдываться перед матерью? И хочется ли оправданий, если не ощущаешь себя виноватым, а лишь терзаешься от живущих глубоко в сознании страхов. Старший вышел через пять минут, прижимая к раскрасневшемуся лицу полотенце, смоченное в холодной воде. Не помогало. Щёки горели, будто наелся красного перца. Пронесся к себе в комнату и закрылся там. Крепко зажмурился, а перед глазами всё равно Билл — обнажённый, раскинувшийся на постели. Руку протяни и докоснёшься. Наткнулся на прохладную стену. Упал на постель. Может, попробовать уснуть? Билл пробыл в душе довольно долго, заглушив шумом воды свои стоны, а после посвятив немало времени приведению себя в порядок. Вымыл голову, обмотал махровым полотенцем, чтобы быстро впитать влагу, сделал макияж, хоть никуда и не собирался. Так он чувствовал себя взрослей, уверенней в себе и защищённей. С улыбкой на лице он покинул ванную и отправился к Тому. И вновь наваждение, как замкнутый круг… Старший лежал, уткнувшись лицом в подушку. — Лучше не подходи, — прошептал он. — Иначе я наброшусь на тебя. Билл, вздохнув, уселся на подоконник и обхватил руками колени. Глядя в окно на зелёнеющие деревья, он пытался думать о чём-то отвлечённом, но безуспешно. — Давай пойдём куда-нибудь, погуляем. Может, напьёмся… — младший улыбнулся. — Думаешь, матери будет приятно, что её сыновья становятся алкоголиками? — Том усмехнулся. — За это хотя бы не садят, — тихо отозвался Билл. — Одевайся, а я пока волосы высушу. — Это ж надолго, я за это время десять раз успею надеть и снять что-нибудь, — парень поднялся с кровати и подошёл к шкафу с вещами, вываливая оттуда гору безразмерных штанов и футболок вперемешку с неприлично обтягивающими узкими джинсами и маечками брата. «Какие же мы всё-таки разные…» — подумал Том и повернулся к подоконнику, но там уже, конечно, никого не было. Билл быстро и незаметно ускакал в коридор к свободной розетке и фену. Том быстро собрался, достал из маленькой коробочки немного карманных денег. — Долго ты там ещё? — шум не стихал, и старший закатил глаза. Наконец, собравшись, близнецы вышли из дома. — У меня есть предложение, — Том загадочно улыбнулся. — Мы погуляем немного, потом позвоним маме и скажем, что идём в гости к Энди, а вечером сообщим, что останемся ночевать у него. Как тебе такая идея? — Эм…, но мы же не собираемся к нему, — Билл удивился. — Где мы будем всё это время? — В гостинице. Хоть она и далеко, можно дождаться автобус или пройтись пешком. Я взял с собой достаточно денег, чтобы снять одноместный номер на сутки. — Думаешь, получится? На нас будут смотреть с подозрением! Лучше двухместный! — запротестовал младший. — Мы не так уж похожи на братьев со стороны. Ещё сильней глаза подведи — разве кто-то догадается? — А вдруг там у них камеры? — Билл вздрогнул. — Не выдумывай, не может там быть никаких камер, — старший усмехнулся. — Они не имеют право подглядывать за постояльцами. — Даже в раздевалках камеры бывают… — Это только в больших городах, а у нас тут чудо, что вообще гостиница есть! — подбадривал распереживавшегося брата Том. — Ладно, так уж и быть, доверюсь тебе… — братья дошли до остановки и уселись на деревянную изломанную лавочку в ожидании транспорта. Ждать пришлось довольно долго, но свежий воздух помог прийти в себя и успокоиться… В автобусе Билл положил Тому голову на плечо и задремал. К сожалению, долго поспать не удалось, так как вошла старушка и потребовала уступить место. Старший поднялся, качнувшись из-за резкого поворота и еле успел схватиться за поручень. Билл вздрогнул, глядя на близнеца… Ничего даже не пришлось уточнять, двухместных номеров не было, и братья сделали вид, что немного огорчены, а сами хотели прыгать и скакать от радости. Получив заветный ключик, они поднялись на жутком обшарпанном лифте на третий этаж. Наконец-то можно побыть наедине! Заперев двери, Том сразу же прижал к себе Билла и принялся зацеловывать его лицо, размазывая идеальный макияж. Он любил близнеца любым… Кровать на пружинах заскрипела и запищала, едва только Билл прилёг. На такой даже просто спать было невозможно! Том остался стоять у стены. — Иди ко мне. Младший тут же подскочил и с разбегу запрыгнул на Тома, уцепившись руками за плечи, а ногами цепляясь за бёдра. Потёрся, дразня распалённого близнеца… — Тише, братик мой нетерпеливый, — усмехнулся старший, припадая к подставленной для ласк шее. Он осторожно касался губами и кончиком языка нежной кожи, следя за тем, чтобы не осталось следов. Контролировать себя было непросто, но Том старался. Майка, успев треснуть в двух местах, отправилась прямиком на спинку кровати. Поддерживая Билла повыше, Том ухватился зубами за сосок и потянул его. Младший пискнул и неосознанно дёрнул Тома за дреды. Старший даже не обратил на это внимания, исцеловывая всё, до чего только мог дотянуться. Вдоволь насладившись, усадил Билла на неплохое кресло, до этого стоявшее в углу без дела, расстегнул брату тесные джинсы и спустил вниз бельё, затем решил полностью снять. Мешается. — Какой ты у меня красивый… — прошептал восхищённо и подул на головку. Билл ахнул, а стоило только Тому указательным пальцем надавить на чувствительное место, как он вцепился в подлокотники. Старший будто издевался, нарочно растягивая время и продлевая мучительное удовольствие. Несколько раз быстро проскользил рукой по стволу, а затем — безумно медленно. Стоны уже невозможно было контролировать. Языком обвёл розовенькую головку по кругу и принялся за ствол, время от времени «лениво» помогая ладонью. Резко отстранился, сделав короткую передышку и снова принялся за дело, теперь уже вбирая наполовину и впуская член брата к себе в горло. Билл закрыл глаза, наслаждаясь ласками и расслабился, будто погружаясь в нирвану. — Что ты… Том! — вскрикнул, ощутив в себе влажный от слюны палец. — Ах… ещё! Биллу всегда крышу сносило от двойной стимуляции. Казалось, что Том везде. Но тем не менее было мало. Всегда мало. — Мм, — простонал Том, создавая ртом вибрацию. Билл тяжело дышал и толкался в рот близнецу. — Томми! — брат добавил ещё один палец в маленькую дырочку, раскрывая её, растягивая. Сегодня это было не так сложно, как вчера. Билл и сам с удовольствиём ерзал на стуле, насаживаясь на них и вскоре был готов к третьему, но старший не стал торопиться. Отстранившись и убрав пальцы, поднялся и шепнул на ухо дрожащему всем телом близнецу: — Повернись. Билл покорно развернулся и встал на колени, руками придерживаясь за кресло. Том лизнул нежно-розовую кожицу и с наслаждением проник языком внутрь так глубоко, как только мог. Разведя в стороны маленькие половинки, исступлённо ласкал любимого, слушая громкие стоны вперемешку со всхлипами. Было слишком хорошо - так, что на глазах выступали слёзы. В дырочку снова попросился палец, и Билл его благодарно принял, сжимая и снова расслабляясь, чтобы позволить Тому подарить ему как можно больше ласки. Возбуждение просто зашкаливало. Билл тёрся членом о грубоватую ткань, понимая, что этого всё равно недостаточно. Критическая точка наступила в тот момент, когда язык Тома резко заменили сразу три пальца, с силой надавливая несколько раз подряд, резко и быстро, не давая возможности продышаться. — Трахни… трахни меня, пожалуйста, — Билл не просто просил. Он умолял. Слишком близко к грани, но хочется больше и прямо сейчас. Звук расстегивающейся ширинки и шуршание пакетика. — Том, я хочу, чтобы ты в меня… — проскулил Билл. Не успел он и выдохнуть, как Том резко ворвался в него, заполняя собой. Младший заорал. Он на миг ощутил боль, но тут же забыл о ней, неистово насаживаясь на горячую плоть. Движения были резкими, быстрыми, безостановочными. Крики и стоны не стихали ни на миг, кресло пошатывалось и Билл чувствовал, что он сейчас упадёт вместе с Томом на пол, но даже тогда они не остановятся. Просунув руку между близнецом и креслом, старший обхватил его член и яростно надрачивал, а затем — сжимал у основания, не давая кончить раньше времени. Билл дёргался, пытаясь толкнуться, но Том был непреклонен. — Ты не сделаешь это раньше, чем я… — прошептал он на ушко и поцеловал выступающие позвонки. Чёрт, и как в нём одновременно живёт такая трепетная нежность и такая дикая, просто животная страсть?! Не хватит и тысячи слов, чтобы хотя бы приблизительно передать, как это было. Нет, просто непередаваемо. Сплошная яркая вспышка. Сознание разлетелось на тысячи фейерверков. Последние жадные рывки перед крышесносящим финалом. Билл… Том… имена превратились в набор звуков. Было уже неважно, кто они. Главное, что вместе… Билл не знал, сколько продлился этот сумасшедший акт любви, как долго их тела было невозможно отделить друг от друга, но когда он, не устояв на дрожащих коленях, обессиленно рухнул на пол, а Том упал рядом, крепко прижимаясь к нему, их маленькая вечность показалась кратким мгновением. Слова были не нужны. Близнецы долго отходили от пережитого оргазма. Не желая вставать, так и остались лежать на полу — Билл полностью обнажённый, Том в своей бесформенной футболке, на которой остались чьи-то следы белых капель. Глаза закрылись и близнецы погрузились в сон. Они ещё не знали, что их ждёт в ближайшем будущем. Но даже если бы знали — не смогли бы отказаться друг от друга. Вечности, сколько бы она ни длилась, никогда не станет слишком много. У близнецов своё время и своё измерение.