Любить запрещается

      Симона, как и планировала, отказалась от своей прежней работы и полностью погрузилась в творческий процесс, создавая картины не только для себя, но и на заказ. И почему она не сделала этого раньше, что мешало женщине бросить пресловутую стабильность и рискнуть? Теперь от звонков клиентов не было отбоя — ведь каждый рекомендовал талантливую художницу своим друзьям и знакомым. Особенно ей нравилось писать детские портреты и представлять, какими вырастут маленькие посетители её мастерской. Теперь Симона проводила почти всё своё время в окружении красок и кисточек и даже не всегда ночевала дома. Гордон её восторгов поначалу не разделял, но, увидев заготовку своего собственного портрета, просто расцвёл. Он вновь почувствовал себя совсем молодым и полным сил. Так у родителей начался второй медовый месяц, который они старались проводить отдельно от уже таких взрослых детей. Билл и Том, конечно же, пользовались тем, что часто стали оставаться одни и быстро привыкли к такой долгожданной свободе. Днём братья, конечно же, усиленно учили уроки, но по ночам им было не до сна. Билл красил глаза всё ярче и сиял, словно Рождественская ёлка. Это не укрылось от Симоны. Хоть и не каждый день теперь она виделась с сыновьями, она прекрасно понимала, что Билл счастлив и вмешиваться в его личную жизнь ей не стоит. Вот только материнское сердце подсказывало, что всё не совсем так, как кажется. Когда бы она ни пришла домой, Том и Билл всегда были там вдвоём. Андреаса она видела только раз и то мельком — он уже собирался уходить, словно не хотел нарушать личное пространство. Больше они не пересекались. Но Билл не выглядел расстроенным… Наконец, мама не выдержала и спросила, всё ли в порядке в отношениях с его парнем. — Да, всё хорошо… — Билл очень удивился этому вопросу. — Просто я давно его не видела и подумала, вдруг вы поссорились, я волнуюсь за тебя. — Мам, да Энди просто ночью приходит, — Том хихикнул. Билл толкнул брата в плечо. — Ой, да что тут такого. — Как же быстро вы выросли, — Симона мягко улыбнулась и больше ничего спрашивать у Билла не стала, но теперь Том не избежал расспросов. — Ну, а ты когда нас познакомишь со своей девушкой? Вот только не говори, что нет её! — Ну… постоянной нет, — отмахнулся старший. — Девчонки сейчас несерьёзные пошли, им нужны красивые, умные и богатые. И причём не обязательно, чтобы это был один и тот же парень, — Том сочинял на ходу. — А я не хочу быть вторым или третьим, я хочу быть только единственным. — Ничего, найдёшь ещё…       Дальше разговор не задался. Том понял, что уезжать из дома нужно будет сразу же после получения аттестата, держа его чуть ли не в зубах, иначе его будут готовы женить на первой встречной. Это только в больших городах всем плевать на то, есть ли у тебя невеста. Там вообще всё по-другому — скорее, не поймут человека, решившего связать себя узами брака как можно раньше.       И только всё успокоилось, как вдруг нагрянули в дом погостить дальние родственники — ребята так и не запомнили, кто именно — вроде троюродная тётушка со своими двумя дочерьми, что были старше их на пару лет. До этого дня Том и Билл даже не знали, что у них есть такая дальняя родня, и что Гордон с ними поддерживает общение. Братья уже было обрадовались перспективе ночевать в одной комнате, но не тут-то было. Вредная тётка тут же начала читать мораль. Такие взрослые мальчики не должны спать в одной кровати, ведь это очень странно! Но и с девочками их тоже в одной комнате оставить нельзя — так неприлично, хоть и не кровная родня, мало ли что случиться может. В общем, к концу первого дня с незваными гостями близнецы не знали, куда им деться. — Ну раз нам в своём доме ничего нельзя, то я к Энди, — Билл потянулся за курткой, хоть на улице и было достаточно тепло. На самом деле у него была идея получше… — Я провожу, — Том вышел следом за братом, слыша за спиной, как свалившиеся на голову сестрицы обсуждают косметику Билла, как будто он единственный в мире парень с накрашенными глазами. — Ну как же они достали, а. — На улице младший наконец-то смог не изображать приветливость и радость от знакомства с роднёй. — Такие все правильные и умные… А сигареты мои куда-то исчезли, между прочим. Полная пачка была! — Ничего, у меня должны быть… — Том пошарил в темноте по своим карманам. Тоже пусто. — Вот же проныры! А говорили, что курить — вредно. Без них знаю… — Пойдём… Я знаю, что тебя отвлечёт от этого дурдома, — Билл игриво подмигнул. В потайном внутреннем отделении куртки он нашёл нетронутые ключи от мастерской.       Том улыбнулся. Ничто не поднимало настроение так, как моменты единения с близнецом. Дорога до обители творчества не заняла много времени. Скрипнула деревянная дверь. Дважды щёлкнул замок. Билл пытался рукой нащупать выключатель, но делать это, придавленным к стене, оказалось не очень удобно. — Да не надо… — Том уже добрался до ширинки брата и ловко расстегнул её. Но тут вдруг что-то с грохотом упало. — Надеюсь, ничего не разбилось.       Свет всё-таки пришлось включить. Он был очень тусклым — некоторые из ламп перегорели. А в дневное время в мастерскую проникали естественные лучи солнца через просторные окна. — Шторы закрой… — тихо прошептал Билл. Том тут же выполнил его просьбу и припал к губам, так долго ожидавшим его поцелуев. Теперь близнецов уже ничто не могло оторвать друг от друга. Разбрасываться одеждой братья не стали, чтобы не пришлось возвращаться домой во всём измятом, и кое-как повесили её на хлипкий стул, а после думать было уже ни о чём невозможно. Том, убрав волосы Билла, ласково коснулся губами шеи. — Как ты хочешь? — прошептал старший. — Так же, как и ты, — мурлыкнул Билл, плавясь от нежных прикосновений.       Самой удобной поверхностью для них оказался деревянный стол, одиноко стоявший в углу помещения. Младший упёрся руками в столешницу и прикрыл глаза. Том вёл кончиками пальцев по прогнувшейся спине, а после каждого касания дарил поцелуи каждому участку кожи. Билл дрожал в предвкушении большего и тихо всхлипнул, когда язык брата коснулся соблазнительной ложбинки. — Том, не надо, лучше сразу… — но близнец никаких возращений не принимал, так что Биллу оставалось только наслаждаться. — Такой красивый, так и хочется съесть… — прошептал Том, наконец прекратив своё увлекательное занятие. — Ты это мне говоришь или… — Билл тихо хихикнул. — Да тебе, тебе, конечно же, — Том поднялся и поудобнее устроился сзади, плавно погружаясь в родное и желанное тело. Крепко сжимая бёдра, не давал брату соскользнуть со стола. Парочка даже не представляла, что их уединение может быть нарушено… Дубликат ключа был вытеснен из замка его оригиналом и со звоном упал на пол. Братья встрепенулись и отскочили друг от друга, но было поздно. На пороге мастерской стояла побледневшая Симона. Новые лампочки выпали из её рук и разбились вдребезги. Женщина, в ужасе зажав рот рукой, захлопнула дверь и кинулась прочь. Она не могла поверить в то, что увидела, и больше всего на свете желала, чтобы это оказалось просто кошмарным сном. Хоть ей такое даже никогда бы и не приснилось… — Пиздец, — одновременно произнесли близнецы.  Билл сидел на столе, закрыв лицо руками. Он боялся открыть глаза и увидеть родную мать, глядящую на них с немым укором, услышать звон битого стекла и хлопок дверей. — Что делать будем? — спросил он, так и не решаясь посмотреть на Тома. — Для начала давай оденемся. Не хватало ещё тут ночных гостей, которые нас голыми увидят. — Том, пытаясь держать себя в руках, подал брату трусы. — Никогда бы не подумал, что это произойдёт вот так. Мама не должна была приходить сюда сегодня. Почему она не осталась с гостями? — Теперь это уже неважно, Билл. Мы должны всё ей объяснить! — Она не поверит, что мы любим друг друга. После того, что увидела… — младший совсем поник. — Нельзя нам теперь домой. — Я скажу, что заставил тебя это сделать. Пусть лучше ненавидит только меня, а не нас обоих. — Да ты с ума сошёл! Тогда мама тебя ко мне и на пушечный выстрел не подпустит… И никогда не простит. — Всё равно мы отсюда скоро уедем, — Том погладил близнеца по голове. — И там никому дела до нас не будет… Потерплю немного. — Нет, всё равно так нельзя. Это же неправда. Ты никогда бы не сделал со мной что-то против воли. Как можно поверить в это? — Раз таких, как мы, считают извращенцами — легко.       Братья просидели в мастерской всю ночь, думая о том, как же найти выход из сложившейся ситуации. Том настаивал, что ему лучше взять всю вину на себя, а Билл считал, что это неправильно. Так и не решив, как быть, утром они отправились домой, чтобы взять школьные тетради. Никто не должен знать, что произошло этим вечером, а учёбу никто не отменял. Ведь хорошие оценки в аттестате — их шанс вырваться из маленького мирка. Но даже если они провалят все экзамены, то всё равно уедут. Куда-нибудь…       Пока все спали, парни тихо пробрались в дом, приняли душ, переоделись и забрали свои рюкзаки. Никто не просыпался — так не вовремя нагрянувшая тётка крепко спала и ужасно храпела, в других комнатах же была тишина… Билл устало потёр ненакрашенные глаза — бессонная ночь сказывалась на его состоянии не лучшим образом. Том нервно вертел в руках зажигалку, которой ему сейчас хотелось поджечь полмира. Ну это же надо было проявить такую неосторожность в самый не подходящий момент. Он злился только на себя. На Билла злиться Том просто не мог ни при каких обстоятельствах. Но невозможно было прятаться вечно. Этот день рано или поздно бы наступил. Но почему же тогда так горько на душе? Почему так больно от слёз, застывших в глазах родного человека, подарившего им жизнь? На уроках Том всё время грыз ручку и смотрел стеклянными глазами в конспекты. Ещё, как назло, самые нелюбимые предметы сегодня попались. И экзамены угрожающе близко, а в голове ни одной формулы нет, да и откуда они там возьмутся, если случилось именно то, чего близнецы так боялись? Билл чувствовал всё тоже самое. А его ещё и к доске вызвали, и он двух слов связать не мог, за что класс осыпал его насмешками. Но парню было на всё наплевать. Последним уроком была физкультура, которую близнецы посещали очень редко. Вот и сегодня был не тот день, чтобы этот урок был в приоритете. Вместо подтягивания на турниках братья курили за школой. Во время этого обычного для многих школьников занятия к ним подошёл Андреас, пока ещё не знавший, что случилось, но по виду друзей понимавший, что с ними явно что-то не то. — Эй, вы чего такие потерянные? — прямо спросил он даже без приветствия. Не просто же так Каулитцы весь день не замечали его. — Энди, у нас для тебя две новости. Одна хорошая, — Том мрачно усмехнулся, — а для другая — прямо скажу — просто тотальный пиздец. Я не хотел бы это здесь обсуждать. Ты дома один сегодня? — Да, пойдемте… — друг все же не представлял, что именно могло случиться такого ужасного.       Лишь переступив порог жилища Энди, Билл начал: — Итак, хорошая новость — тебе больше не нужно притворяться моим парнем. — Мне было несложно, — он улыбнулся. В последнее время ему и так не приходилось этого делать. — Так, стоп. А почему не нужно? — Потому что вчера мать застала нас в мастерской, — грустно вздохнул Том. — И мы там занимались совсем не искусством. — А разве любовь — это не искусство? — философски заметил Энди. — Ладно, если без шуток, как это вообще случилось? Вы не закрылись? — Да там ключ так легко из дверей выпадает. Ну кто бы мог подумать, что маме именно в этот вечер захотелось лампочки поменять. Наверное, она тоже устала от наших сумасшедших гостей. Это типа родственники. Тётка какая-то и её не очень умные дочери. — Н-да… Не повезло вам. Если что, можете у меня пожить, без проблем. — Да мы пока не знаем, что делать, — Билл опять поник. — Я хотел честно всё сказать. И будь, что будет. — Нет уж, лучше я всё на себя возьму… Доля правды в этом есть, я первый тебя соблазнил, — Том нашёл в себе силы улыбнуться. — Энди, а ты бы что сделал? — Наверное, я бы больше домой вообще не приходил, я не знаю, как о таком рассказать. Вы когда мне признались, я и то неделю это переваривал. А я вам не мать и не отец… — Всё, потом подумаем об этом… Мы никакие... ночь не спали вообще. — Можете в гостиной лечь, а я что-нибудь вам приготовлю.       Билл устало улыбнулся. Он не знал, как и благодарить Энди за помощь и поддержку, и в то же время понимал, что пока ничего не сможет для него сделать. Но может быть, придёт день, когда они с Томом сделают что-то важное для друга?