Недостаток смелости всегда...

Я чётко видела, как болезненно ярко полыхает замок. Дым и пепел застревает в горле, слезит глаза, мешая свободно вдохнуть. Кругом было бы темно, если бы многолетняя сухая древесина замка так сильно не полыхала в жадном огне. Люди кричали, люди бежали, люди падали, неслись прочь. Какофония звуков разрывала уши, заставляя в беспамятстве водить взглядом по толпе. Кто? Почему? Зачем? - Всё это уже не имело значения. На безумно синем ночном небе возвышались страшные, ужасные, леденящие душу создания. Разрывая пелену паники и одновременно усиливая её, они – Акума - сеяли хаос и беспощадно убивали каждого встречного. Захотелось кричать, но ком пепла в горле дал возможность только судорожно, с болью, закашляться. Оставили? Забыли? Бросили? – Нет ответа на эти вопросы. Теперь, здесь, прямо сейчас, - каждый сам за себя. И пусть чёртов Тысячелетний Граф подавится этой волной отчаяния и злости. Крепко сжимая ладонями неказистую флейту, броситься прочь, куда угодно, туда, где не достанет уродливая рука Акума. Кто-то кричит, кто-то яростно отталкивает в сторону, проклиная осквернённое дитя. Земля леденяще холодна, а замок обжигающе горяч. Собственная грешная жизнь во сто крат дороже, чем это несчастное дитя, помеченное злыми духами, и пусть она всего пару часов назад была любимой Химэ твоей страны. Испещряя полосами мягкую землю пальцами рук, сплюнуть на землю комок пепла и малодушно проклясть глупого земляка. Жить. Безумно хотелось жить. Назло всем. Пусть все эти проклятые люди шептались за моей спиной, пусть в тайне ненавидели и боялись, пусть. Выжить назло всем им – вот чего хотелось более всего. Заветная лодочка стояла всё в тех же камышовых кустах, побуждая проснуться светлые воспоминания и мгновенно потухнуть. С тихим шорохом высвободила свою жадную сущность катана, победно блеснув серебром в ночи. Нет! Туда! Пару шагов и долгожданная свобода! И рухнуть в мокрую землю, задыхаясь от жгучей боли в спине. - Проклятая соплячка! Это всё из-за тебя! Ты! – Грязные дзори неласково прошлись по спине, заставляя задохнуться от нестерпимой боли. – Вот и сдохни здесь! Хватая ртом воздух, взметнуть яростный взгляд на трусливого обидчика, отвязывающего лодку. С нечеловеческой силой взметнуться вверх, выбить из руки японца некрепко схваченное оружие, взметнуть ввысь тяжелую сталь… Конец. Больше эта злобная катана не будет петь в руках своего хозяина, чьё тело распростёрлось у берега Йодо. Шершавая поверхность лодки даровала ощущение безопасности, а волны мягко убаюкивали, неся прочь. Остаётся сжать самую главную вещи в жизни - неказистую флейту – и молить всех Богов о спасении. Нет, эта рана, эти чудовища – ничто не сломит меня. Не теперь. И пусть кружится голова, алые капли медленно капают на дно лодки… Приближающаяся тьма подарит лишь облегчение.

****

Очнулась я на второй день, в поезде, на пути в Чёрный Орден. Повреждённое плечо доставляло невыносимую боль, Канда был язвительнее, чем прежде, а Кристабель хмурой и немногословной. Меня дико знобило, потряхивало, и трясущийся поезд не прибавлял комфорта. Я потеряла покой, за ним – сон. От яростной боли хотелось лишь только бессильно плакать и скулить. Я чувствовала, будто все мои ощущения враз обострились, и одновременно со всем этим мысли, чувства – ушли куда-то глубоко внутрь, оставив только отрешённость и апатию. И даже более чем странные сны-воспоминания не прибавляли оптимизма. Путь обещал быть всё ещё невыносимо долгим. А мне хотелось забыться мёртвым сном.

****

Раздраженный Канда. Нервная Кристабель. И полумертвый экзорцист имени меня. Чудная компания у нас собралась, неправда ли? В очередной раз болезненно вздыхая, я оперлась лбом о прохладное стекло купе. Хотелось плакать. Или спать. А может быть и просто скулить как побитая собака. Но вполне, хотелось всего и сразу. Казалось, я стала в разы отвратительнее себя вести, и Канда чуть ли не каждый час выходил из купе «подышать» свежим воздухом. Удивительно как долго меня терпела Говард. Или ей просто хватало своих внезапно прибывших проблем. Не знаю. И знать не хочу. Отвратительно. Самой от себя тошно. Потерев здоровой рукой переносицу, зеваю. Эти сны… просто что-то с чем-то. Они… были не то, что кошмарными. Просто дико выматывали. Иногда даже казалось, что здесь и сейчас я качаюсь не на мягком сиденье поезда, а сижу на мерно покачивающейся лодочке и пальцами цепляюсь за шероховатую поверхность. И от подобных видений наяву часто спасала компания попутчиков. Пусть Канда и Кристабель были немногословными, но парочкой фраз-то мы всё-таки изредка перебрасывались. Чаще всего, конечно, голубоглазая интересовалась моим самочувствием. Иногда помогала поменять повязку и дезинфицировать рану. Канда, наверное, тоже в какой-то мере заботился. Если фразы «раздражаешь», «тц» и «заткнись, твой труп в Орден я нести не буду» можно считать за заботу… Улыбаясь на его последнюю фразу, закатываю глаза. Кажется, начинаю проще относиться к его поведению.

****

То ли я стала в разы язвительнее Канды и переплюнула его в этом мастерстве, то ли парень просто сдался под конец пути, но в ЧО я прибыла даже чуточку живее, чем он и Кристабель вместе взятые. Нет, плечо продолжало болеть, но в ближайшем городе, пару дней назад, мы скупили весь запас обезболивающего и обработали рану. И мне стало намного легче жить. Рука отзывалась плохо, если не сказать отвратительно, и безвольной тряпкой висела на самодельной повязке. Что уже говорить о воспоминаниях? Мне стало казаться, что они каким-то странным образом сильно повлияли на меня. Что-то просто взяло и с характерным «ЩЁЛК» встало на свои места. И больше подобные сны меня не мучили. И неожиданно для самой себя я вспомнила о том, что хотела вернуться к Минори-сан. Жизнь в Ордене завертелась так быстро, так стремительно, что я думать забыла о ней. Встречали нас пышно и с размахом. Комуи вылетел как пробка из толпы и попытался заобнимать всех, что вышло у него с переменным успехом (как отреагировал на это Канда, думаю, описывать не стоит, поэтому жертвой пали только я (частично) и Кристабель (целиком и полностью, чему жутко смутилась)). А затем меня ждали с распростертыми объятиями у Матрены, у которой я и осталась на ближайшие недели.

***

На десятый день моего пребывания в Штабе обо мне наконец вспомнила и заглянула ко мне новоиспеченный экзорцист – Кристабель. Слегка бледная, но с таким ярко горящим румянцем на щеках, она стала делиться впечатлениями. С ее Чистой силой все оказалось более чем в порядке, а уровень синхронизации приятно порадовал Комуи и Хевласку – 90%. Рассказала о первых тренировках, взаимодействиях с Чистой силой, в общем, делилась впечатлениями. Удивительно как много всего человек может пропустить, пробыв в больничном отсеке чуть больше недели. Особенно, когда все твои друзья на миссиях. Нет, Канду я, может, с большо-о-о-й натяжкой другом сейчас назвать могу, но, как видно, человек он не слишком общительный, да и немногословный… Патовая ситуация. Мало того, что ко мне он точно не придет, так и поговорить нам с ним практически не о чем. Впрочем, теперь, когда Кристабель стала осваиваться в Ордене, и по тем же причинам, что и я, не имеет ни с кем близких контактов (потому что никого и нет), то единственным другом?... Знакомым. Являюсь я. С раны сняли швы. И на одиннадцатый день отпустили с палаты на все четыре стороны с наказом заходить каждые два дня. С радостью отметили этот день с Крис в столовой, попутно чуть не утонув в слезах радости Джерри, коего я не менее была рада видеть. Пока что мне был дан отдых, но я уже заранее понимала, что продолжительным он не будет. Так и случилось.