toddler1: mint

Yuna - Lullabies

- К чёрту всё. С той встречи в баре прошло уже порядком дня три, вот только Гук никак не мог успокоить и без того жутко зудевшие кулаки. И ладно бы, если бы дальше всё было, как раньше. Но нет: Тэхён - мать его Чонгук вспоминал до 16 раз на дню - не брал трубку, поэтому шатену некому было выговорить всё то, что накопилось; Намджун всё больше запирался в своём кабинете, потому что херова туча макулатуры неожиданно свалилась ему на голову. Родители тоже не могли помочь, ибо решили съездить за границу и отдохнуть, сказав сыну на прощание: «Всё будет хорошо, милый. Не переживай». Вот только Чон не мог не переживать. За эти три дня перед ним не один раз всплывала сцена их с Юнги стычки, чаще всего во сне. И чаще всего немного с другим подтекстом. Гук пытался убедить себя вмазать как следует этому наглому придурку, однако сон начинал приобретать другие краски: дыхание этого мелкого обжигало губы Чонгука, а затем всё превращалось в долгий и мучительный поцелуй, такой долгий и мучительный, что, казалось, он никогда не закончится. Просыпаясь наутро, как от кошмара, шатен ощущал холодок по всему телу и, как бы дико это не прозвучало, возбуждение. Поэтому чаще всего отправлялся в душ, чтобы снять напряжение под струями холодной воды. Его трясло не только от злобы на Мин Юнги. Его трясло от самого себя. Чон Чонгук не был геем и никогда не засматривался на парней. Но мятная чёлка и горячее дыхание не выходили у него из мыслей. Мин Юнги был в его голове и не хотел её покидать. Поэтому Гук сейчас как никто другой нуждался в чьей-нибудь поддержке. А именно в поддержке его лучшего друга – Ким Тэхёна. Он точно знал, что Тэ поймёт его и уж точно даст совет. Конечно, вынесет весь мозг подъёбами, но это лучше, чем держать всё в себе и сходить с ума. Бродить по улицам ночного Сеула оказалось куда приятнее, чем казалось на первый взгляд. Особенно в начале зимы. Здесь всё дышало приятной прохладой, шумом дорог, яркими огнями и тем, что Чонгук никак не мог описать – ему просто было хорошо. И на мгновение ему удалось забыть обо всём, что его тревожило до этого. Сейчас был только он один в этом и без того съехавшем на дно мире. Дойдя до района Кима, кареглазый уже мысленно благодарил весь свет за то, что его никто не трогал эти пятнадцать с лишним минут. Оставалось только пройти в переулке меж домами и перейти на другую сторону улицы, а там зайти в многоэтажку и подняться в квартиру друга. Казалось бы, чего проще? Тем более что погода была крайне приятной, а с неба начали медленно спускаться огромные хлопья снега. Вот только всё опять полетело в пизду. Под фонарным столбом рядом с пешеходным переходом стоял Шуга. Его голова была усыпана снегом, так что открывшийся видок сейчас свёл бы любую бабу с ума. Но поблизости, как назло, оказалась не баба, а Гук. Тот самый Гук, которому снятся губы Юнги. И сердце которого сейчас невольно ёкает внутри от вида этой красивой скотины, от его профиля, от приподнятой вверх головы, от взгляда, пропадающего где-то меж окон… - Блять. Шатен уже хотел развернуться и уйти, чтобы только снять с себя это наваждение, прокатившееся, нет, пробежавшее табуном по всему телу. Но он пришёл сюда с конкретной целью и не хотел отступать, когда был уже так близко. И пусть он подавится желчью, этот карапуз. А вот Юнги, кажется, нисколько не удивился виду того-самого-бармена-до-которого-в-прошлый-раз-доебался. Где-то в глубине души Мин даже рад был видеть эту наглую рожу, которая дерзила ему три дня назад. В конце концов, парень ведь смог ему ответить, а обычно это сделать довольно трудно. Это вывело Чонгука на первое место в списке тех, кто его бесил. И вывело с большим таким отрывом. Шуга вспоминал их разговор с Намджуном. Ему просто стало интересно, как его друг мог нанять такую невоспитанную оторву к себе в бар. Вот только к концу этого разговора Шу знал о Чон Чонгуке чуть больше, чем всё. Он и сам не заметил, как запомнил всё сказанное владельцем его любимого бара, а образ наглого шатена с тёмно-карими, почти чёрными глазами хорошо отпечатался в памяти запахом кофе и карамели. Он ненавидел тот день в баре. Но он же считал, что это был самый значимый вечер за последние несколько лет. Он изучающе посмотрел на приближающуюся фигуру в длинной красной куртке и не смог не отметить, что тот явно был зол. Ещё бы нет – они тогда изрядно сцепились. Но только Чону было тепло, а вот Юнги, стоявший здесь, в тихом и укромном местечке уже часа два, промёрз до костей. И поэтому он сейчас завидовал тому, что объект его ненависти сейчас будет в тёплом местечке. Ещё немного, и Гук прошёл бы мимо мятной головы нетронутым. Ещё немного, и он бы сидел и смотрел вместе со своим другом очередную комедию с попкорном и сладкой водой. Ещё бы чуть-чуть… - Я смотрю, тебя и здороваться не учили, - голос Юнги заставил вновь кипеть от злости. - Вроде ещё с детства твердят с незнакомыми подонками не здороваться. Внутри Чон уже молил всех известных и неизвестных богов о том, чтобы Шуга от него поскорее отъебался. Он готов был продать душонку, чтобы только больше не вспоминать об этом человеке и вообще больше никогда о нём не слышать. И он уже было обрадовался, дойдя до середины дороги, как его рукав опять был схвачен цепкими бледными пальцами. Гук повернулся, обрушив всю грозность своего взгляда на Юнги. Он был выше него, поэтому ощущал преимущество. Он так же был сильнее, судя по тому, что карапуз был довольно хилым и вообще не внушал никакой угрозы, особенно шатену. И именно поэтому, глядя прямо в хитрые лисьи глаза, Чонгук сократил расстояние. «Прошу, отвали». - Чего ты хочешь этим добиться? – кажется, Юнги начинал нервничать от того, что сейчас творил паренёк, что был помладше. А тот лишь медленно наклонялся. «Господи, просто уйди нахер». Чонгука уже порядком трясло, то ли от того, что Шуга его бесил, то ли от страха. От того, что сейчас случится непоправимое. - Чонгук..? – Мин и сам переживал, что сейчас случится то, о чём он будет вспоминать, как о самом ужасном моменте своей жизни. А тем временем, пока у него внутри всё перевернулось раз семьдесят за секунду, до непоправимого оставалось несколько мгновений. - Запомни одно: я никогда не буду тебя слу… Телефонный звонок прервал мысль, которую хотел сказать Чон. Он выпрямился и переключил своё внимание на дисплей телефона. Тэхён умеет позвонить вовремя. И пока Гук решал, что делать со звонком: отвечать или нет, Юнги успел по-тихому, грамотно свалить, пока возбуждение от мыслей не дошло до стадии: «У тебя стоит, чувак». Вот только спрятавшись за ближайшим углом дома, он понял, что эту стадию не удалось проскочить, отчего кулак поцеловал ближайшую стену. Он прекрасно понимал, что такого не должно быть. Такого просто не должно было происходить в его грёбанной счастливой жизни. Наверное, поэтому от бессилия перед этой ситуацией хотелось выть. - Ну почему не какая-нибудь баба с шикарной грудью? – лёгкий смешок вырвался в горла. Он несколько раз представлял себе свою будущую жизнь с прекрасной девушкой, обладающей неплохой фигуркой, лучистыми глазами и чарующим голосом. Теперь этот образ был вытеснен девятнадцатилетним парнем-барменом, которому лишь стоило просто появиться в жизни Юнги. Он оставался в недоумении от того, как быстро этот паршивец ворвался в его сознание, заставляя сердце невольно стучать сильнее. И серьёзно не понимал, почему всё так получилось. Но в одном он был уверен точно – надо этот цирк заканчивать, иначе всё закончится очень печально для него самого. - К чёрту всё. Юнги прекрасно знал, что Чонгук ещё стоит на середине дороги и болтает по телефону. Как будто его не волнует, что по дороге машины ездят. Он прекрасно знал, что, скорее всего, шатен опять пошлёт его или, что ещё более адекватно, размажет по асфальту. Вот только Юнги вертел всё это на указательном пальце. Именно поэтому он быстрым шагом приближался к фигуре в красном. Именно поэтому он притянул к себе эту фигуру. На какое-то мгновение Гук просто не мог ничего сообразить – это произошло слишком неожиданно. Вот он стоял и разговаривал с Тэ по телефону, а в следующую секунду в его груди что- то надрывается от прикосновения чужих губ. И он стоит, не в силах ничего с собой поделать – лишь ошарашенно смотрит на плотно закрытые глаза напротив. Телефон с треском падает на асфальт. А поцелуй тем временем пытается перерасти во что-то более глубокое и чувственное. Шуга надеется лишь на то, чтобы это сейчас, именно в эту самую секунду не прекратилось. Что он не полетит в ближайшую больницу только потому, что поступает как идиот в свои двадцать два года. Но Гук лишь нависает над ним и легко отвечает на поцелуй, закрывает глаза. Буквально плавится от решительных действий Юнги. И едва прикасается пальцами к его талии, чтобы, казалось бы, притянуть ближе к себе. Наверное, об этом сейчас и мечтал зеленоволосый. Вот только поцелуй резко прерывается из-за прокушенной до крови губы. Шу с шипением шарахается от шатена, недоумевающе глядя на него. А потом и вовсе не глядя, потому что Чонгук решил въебать по физиономии Мина как следует. Так что в следующую секунду тот уже преспокойно подпирал ладонями дорогу. - Придурок. Я из-за тебя телефон раздрочил, - шатен вытер губы тыльной стороной ладони, поднял телефон и недовольно цыкнул, а затем пошёл всё-таки к своему другу, оставляя Шу посредине дороги с разбитым носом.