Зачем ты приходишь?

Хосок просыпается посреди ночи, будто бы после кошмара. В горле пересохло, а сердце бешено отбивает ритм в груди, чертов ночной марафонец. Чтобы его успокоить, нужно немного времени и, возможно стакан, холодной воды. Проходя на кухню, он пытается вспомнить, что ему снилось, но в голове – будто чистый лист, притом черного цвета – ни черта не вспомнить. В ванной шумит вода. "Странно", – думает Хосок, вспоминая, что сейчас второй час ночи, но там кто-то явно копошится. "Не спится", – решает парень, значит не он один сегодня полуночничает. Не один он. На кухне горит свет, за столом друг напротив друга сидят двое. Желание подкрасться одолевает парня, и он становится еще тише, чем обычно, превращаясь в тень мрачного длинного коридора. Юнги что-то печатает на ноутбуке, рядом в пепельнице дымит недокуренная сигарета, запах от которой уже пропитал квартиру, но к нему все уже привыкли, ведь не только Юнги здесь курит. Убирает руки с клавиатуры, тянется за бычком, подносит к губам, втягивая последние миллиметры серым дымом в легкие, и грубо быстро тушит о прозрачную поверхность, вызывая у Тэхена смешок. – Ты слишком много куришь, – Юнги поднимает на него взгляд, тут же возвращая его обратно к экрану. – Тебе так нравится этот вкус, остающийся на языке? – Мин снова смотрит на парня. – А тебе нравится вкус черного едкого кофе ночью? – Сегодня с молоком, – улыбается Тэ. – Мне не нравится его вкус. – Разве они сильно отличаются? – Тэ наклоняет немного голову. – Разве не чувствуешь сходство? – он опирается на локти, подбирает под себя ноги, становясь коленкам на стул, перегибается немного через стол, оказываясь над ноутбуком. – Хен? – Иди спать. – После кофе? Я, пожалуй, останусь тут. – Иди к Намджуну или Чонгуку. Ты мне мешаешь, – спокойно говорит Юнги, пытаясь вчитаться в то, что успел набросать. – Намджун в ванной. – Видишь, помоешься и потрахаешься одновременно, – Тэхен моментально замолкает, возвращаясь на прежнее место, снова подносит к губам кружку, будто бы сигарету, делает глоток темной жидкости, заполняя себя мысленно едким дымом, и чувствует на губах и языке тот самый привкус, что-то похожее на табак, что-то похожее на то, что ему очень нравится. – Наверное, стоит пойти, – он выливает остатки напитка в раковину, моет кружку, тихо ставя ее рядом на стол, подходит к Юнги и, наклонившись, целует в шею. Он изучает губами светлую кожу, заставляя немного отклонить голову в сторону, целует ближе к кадыку, ощущая, как старший сглатывает и резко выдыхает ему почти на самое ухо. Тэхен продолжает изучать кожу губами, немного зарываясь пальцами в чужие волосы, ведет носом по шее, а потом оказывается внезапно на уровне губ, сильно сжимает пальцами волосы и отпускает так же неожиданно. – Ничего нового, – остро замечает старший. Хосок даже отсюда видит, как сильно сжимает Тэхен зубы, как до белых костяшек сжата в кулак одна рука. – Чего стоишь? Иди, куда собирался. – Можешь не возвращаться сегодня в комнату. Хосок решает, что самое время выйти из тени, чтобы не оказаться застуканным за подглядыванием, громко зевает и тихо шагает вперед, сталкиваясь с Тэхеном в проходе. – Тэ, не спится? – он незаметно для Юнги обхватывает парня одной рукой поперек живота, ненадолго задерживая, заглядывает ему в глаза, ведет пальцами по бокам, а потом легко отпускает так же не заметно. – Хен? – смотрит на Юнги. – И в ванной кто-то. В этом доме хоть кто-то спит? – он улыбается, наливая себе воды, и надеется, что Ви останется в кухне еще немного, а когда он будет выходить, захватит его с собой, возможно даже в комнату, в свою кровать, под себя. Но Тэхен разворачивается и уходит раньше. – Ничего толкового не выходит, – сжимая пальцами виски, говорит Юнги. – Один сплошной бред, – хлопает крышкой ноутбука, ставя громкую точку в работе, берет из пачки новую сигарету и, захватив пепельницу, идет к окну, чиркая по пути зажигалкой. – Мне не хватает вдохновения. – Придет еще, тебе просто надо отдохнуть получше, – Хосок присоединяется к старшему, решая, что сигаретка не помешает на ночь для успокоения все еще быстро бьющегося сердца. – Поспи часов пятнадцать, завтра, кажется, у нас только к вечеру что-то намечено. Мир не остановится. – Я подумаю, – хотя Хосок этим словам не верит, ведь старший поспит максимум часов до восьми, и то не факт, и снова примется что-то сочинять. – Ладно, возможно, ты прав, – ловя взгляд Джея, соглашается Юнги, – пойду спать. *** В ванной уже не горит свет, и, если верить брошенной Тэхеном перед уходом фразе, спать сегодня он будет именно в ванной, ну, а если не преувеличивать – в гостиной на диване, хотя бы мягко. Но в комнате темно и тихо, что уже странно, ведь если Тэ не спит, а он после кофе не спит обычно еще долго, то не должен спать и лидер. Юнги проходит в комнату, замечая свет телефона на кровати самого младшего («Я разбавлю их творческую атмосферу и подучусь полезному», - так звучало решение о том, что Тэхен будет в их комнате жить третьим), с той же стороны доносится шум музыки из наушников, сильно мешать сну это, слава богу, не будет. Юнги укладывается, пытаясь как можно скорее отключиться, чтобы с новыми силами проснуться утром, но подсознательно он вслушивается в отдаленный шум и узнает через раз песни. Юнги ловит чужие губы своими на полуслове в припеве одной из песен, вытаскивает наушники, наматывает на руку, пока не забирает из рук младшего телефон, опуская тот под кровать, чтобы ненароком не наступить на него, и ложится сверху, стараясь как можно реже отстраняться от губ. Секунда промедления – и Тэхен скинет его не думая с себя и кровати, отвернется в сторону и не подойдет еще пару дней ближе, чем на три метра. Проходили, знаем. Поэтому он усыпает губы короткими поцелуями, углубляется, забывая про дыхание, и наслаждается тем, как его аккуратно перекатывают на лопатки и придавливают сверху, просунув колено между стройных ног. Ви гладит под футболкой нежно, так же нежно целует, забирая инициативу в свои руки. Но Юнги сейчас хочет не только поцелуев, не хочет нежности, потому тянет младшего на себя, раздвигая ноги, и тихо стонет от движений чужих бедер. Его шею истязают поцелуями, уши терзают нежными словами, от которых иногда даже воротит, но не сейчас, а он запускает руки под штаны Тэ сзади и оттуда к лопаткам в четыре красные полосы оставляет жгущий кожу след. – Переебу обоих, – слышится с кровати Намджуна, и все вдруг замирает. Все как-то странно заканчивается, потому что Тэхен оказывается на полу, а Юнги за руку грубо тянут в кровать и обнимают поперек живота. – Спать ложитесь оба. Ви лежит на полу, уже забыв о том, что только что болел от удара копчик, смотрит в темноту и вытаскивает из-под кровати все еще играющий телефон, всовывает наушники и не двигается, потому что двинься хоть на миллиметр и злость перевесит. Юнги, как сбежавший щенок, возвращен на свое место и посажен на цепь, отруганный в этот раз лишь короткой фразой, за которой слишком много не сказанного. Теперь внутри него только бредовые мысли и желание сбежать отсюда поскорее в студию. В комнате шумит музыка из наушников Тэхена. Заснуть ни у кого не получается. Намджун сжимает зубы сильнее, чтобы не встать с постели и не подойти к младшему, которого так хочется поднять за грудки и спросить, какого хрена тот лежит на полу, поднять и положить второго непослушного щенка на постель, укрыть одеялом, поправить под головой подушку, поцеловать в лобик и лечь рядом, но парень почти бьется головой об подушку и держится из последних сил, как ни смешно, держится за Юнги. А младший поднимается сам, но, вместо того чтобы лечь идет, к двери. – Ты куда? – строго задает вопрос Джун, но не получает ответ. – Ложись спать! – а Тэ останавливается в дверях, хмыкает еле слышно и тихо закрывает за собой дверь. И уже не удержаться – Намджун поднимается следом, чтобы вернуть мелкого придурка в комнату. – Пусть идет. Отпусти его, – Юнги хватает парня за руку, останавливая. – Далеко? – в ответ лишь тишина. – К тебе? – и снова молчание. – Ты ли не сделаешь ему больно? Юнги остается в комнате один. Только мыслей в голове еще больше после слов Намджуна и желание сказать вслух: – Не сделаю, а ты?