Зачем ты приходишь?

*** – Я так не могу, – Хосок хватает за руку Тэхена. – Можешь, – вырываясь, он уходит в комнату. – Или поставь точку или… – Или что? Разве есть выбор? Хотя… есть – оставить все, как есть. – Я хочу быть с Чимином. – И поэтому сейчас здесь? Кого обмануть пытаешься? – минутная пауза. – Будь счастлив. *** У них ускоренная версия неудачной мыльной оперы, сценарий которой сейчас пытается испортить алкоголем Хосок, разбивает в осколки бутылки, как разбито внутри него сердце. Мелкие, тонкие, очень колючие осколки сердца, быстро поддавшегося чужим глазам, дрожащему телу, тихому посапыванию на плече. – Да гори все… – он хочет тупо кричать, бить руками и ногами о пол, как капризный ребенок, хочет и может, а потом внезапное затишье и взгляд в потолок. Он помнит, как к нему прижимался Тэ, прикосновение губ, вдохи и выдохи, голос. – Я пьян и за себя не отвечаю, – вернувшись в общагу, еле стоя на ногах, он вваливается в комнату Чимина. – Я сегодня могу сделать все, поэтому или сразу выгони, или ко мне никаких претензий, – он падает на кровать. – Выбирай. *** – Посмотришь, что я написал? – Тэхен протягивает листок с аккуратно выведенным текстом шариковой ручкой. – Мне нужно узнать твое мнение, – Юнги смотрит на кусок исписанной бумаги. – Нет, не хочу. – Пожалуйста. – Покажи Намджуну, – отмахиваясь рукой от младшего. – Я хочу, чтобы ты прочел, – не сдается Тэ. – Мне как бы все равно. – Тогда черт с ним, – Тэхен рвет текст на кусочки. – Пишите сами, ваше величество, – фыркает парень и хлопает дверью. Его трясет, потому что все, больше нет тех слов, что написал он, в голове отрывками части строчек, но эти части так, как надо, больше не сложить на бумаге, и от этого обидно. Где-то там было столько рассказано, где-то там теперь только помятые клочки испорченной бумаги. Где-то здесь откуда-то появившийся лидер и его плечо так кстати. Тэ обнимает парня, утыкаясь в его грудь лбом. – Держи меня крепко-крепко, раз приручил. Держи, понял? Прямо сейчас держи, – он комкает кофту старшего. – Сейчас! – вскрикивает, а Джун прижимает его к себе, как только может. – Всегда держи. *** Чимин закрывает глаза, отдаваясь лишь ощущениям. Где-то ниже выпирающих на боках косточек сейчас губы Хосока, пальцы от колена и выше ведут по бедру. Ему сейчас так страшно спугнуть сон наяву, что вдохи тихие и короткие, прикосновения совсем легкие и невесомые. – Хен, – стонет Пак, еле касаясь пальцами коричневых волос. – Хен, ты точно уверен? – Чимин не видит, все так же боится открыть глаза, но чувствует, что Хосок поднялся и теперь их губы на одном уровне. – Доверься мне, – Хосок целует его так впервые. Немного дрожат губы Мина, немного дрожит он весь, – я не обижу. Много-много прикосновений губ, пальцев, соприкосновений тел, тихих стонов, фраз шепотом и минут на двоих. Хосок хочет продолжить, Чимин хочет еще и до конца, но старший лишь целует и ласкает, прижимает к себе и что-то обещает очень тихо куда-то в шею, а потом обнимает и засыпает.