Зачем ты приходишь?

Блокнот пуст. Ни единого вырванного листа из него, ни единой черты, слова, ничего, будто бы его только что купили в магазине. Джун пытается припомнить, сколько прошло с того дня времени и, если память его не подводит, – примерно месяц, как он дал его младшему. Только сейчас начинает складываться все в одну логическую цепочку. Ведь Джун может чувствовать к Тэ весь спектр возможных чувств, а раз нет слов на листах, значит и чувств то нет, ведь могла быть хотя бы попытка. Неужели вот так? От мыслей подступает ком к горлу, за ним злость. Злость настолько сильная, что страшно представить, во что она может перерасти. Джуна пугает это, но гнев не унять. Он заставит Тэхена ощутить хоть что-то. Джун приходит впервые за долгое время к Юнги, и уже не хочет уходить. Пальцами в рыжие волосы, губами сквозь ругань поцелуй, и с силой сжатое одной рукой запястье придавлено к кровати. – Я скучал, хен, – так тихо и правдиво. – Прости, что уходил, – он решается посмотреть прямо в глаза Юнги. – Я вернулся. *** Джун держит своё слово. Теперь каждый день в первую очередь у него Юнги, Тэхен как бы есть и как бы нет одновременно. И это никак не оправдано. Шуга замечает все. Перемены в поведении Намджуна можно списать на порыв творческой личности, но все равно странно видеть пустой взгляд Тэхена и слышать среди ночи музыку с его кровати, доносящуюся из наушников. У младшего под глазами появляются синяки, а в самих глазах то и дело непонимание. Приоткрытые губы в попытке успеть хоть что-то спросить, но лидер уже вышел за дверь, и говорить не с кем. Притворная улыбка «все в порядке» в сторону Юнги от младшего – ему Шуга верит еще меньше, чем Намджуну. И тут бы праздник закатывать, секс каждую ночь, потому что не хватало и не хватает до сих пор, но чувство недосказанности давит где-то под корками. – Я, кажется, уже говорил бросать курить, – Шуга заходит на балкон, где прячется от реальности Тэхен. – Разве? – Разве нет? – парень хмыкает, прикуривая сигарету. – Хватит с нас парочки курящих, а ты вокалист. Негоже, – как шуточный упрек. – Я делаю свой голос еще более хрипло сексуальным, – в своей манере отвечает Тэхен. – Когда он вернулся, он сказал хоть что-то? – Что скучал. – Поздравляю, ты все же сильнее меня, хен, а я, как и говорил, хорошая картинка для фото и видео. Значит, могу курить сколько влезет. – Шутишь сейчас? – Юнги оборачивается к парню. – Что несешь-то? Какая к черту картинка? – Он подходит к Тэ, пальцами прихватывает его подбородок чтобы получше разглядеть лицо этого придурка, который жизнь ему портит уже больше, чем полгода. Поворачивает его голову в одну сторону, потом в другую, замечая удивленный блеск темных больших грустных глаз. И он точно помнит, что собирался что-то сказать. Что-то колкое, но емкое и правильное, чтобы дошла до мелкого вся его ебанутость, но он не может даже слова вспомнить. Конченый Ким Тэхен с этими глазами. Юнги наклоняется, ни секунды не медля, чтобы прижаться к сухим губам, словить себя на мысли, что ебнутость заразная вещь, так же быстро отстраниться, затушить сигарету и успеть сказать перед тем как выйти: – Попроси Джуна поработать с тобой над записью, – обернуться, увидеть все такое же ничего не понимающее лицо и подтвердить, что заразиться можно за секунду. – Ай, блять, – он выходит ненадолго, чтобы вернуться обратно и еще раз заставить Тэ посмотреть на себя с еще большим непониманием. Да, парень, хены решили довести тебя до ручки и тем самым выпроводить из комнаты, – хотелось бы озвучить вслух возникшую только что в мозгу фразочку, но Юнги этого не делает, лишь садится рядом и протягивает наушник. – В общем, не знаю что и почему произошло и вообще не хочу в это вникать, вернувшийся в мою жизнь секс меня устраивает, но, – он внимательно смотрит на Кима. – Хочу чтобы ты записал кавер. По моему профессиональному мнению вот с этим ты справишься на ура. Она тебе подходит, – он включает трек, наблюдая за реакцией Тэхена и продолжает. – Лучше немного переделай ее под себя, но основу полностью оставь. У тебя получится. А, – он вытаскивает наушник, отдавая свой телефон младшему, – и попроси, чтобы Джун проследил за записью, у меня нет на это времени, а с Хосоком вы ничего путного сами не сделаете, два дебила. Он готов поклясться, самый большой дебил – он сам, но от сказанного как-то внутри отпускает. Все, что давило последнее время со всех сторон, начинает пропадать. – Ты улыбаешься или мне кажется, – Джун вылавливает парня по пути в комнату руками за талию. – Поделись, – наклоняется к любимым губам. – Обойдешься, – отклоняется Шуга. – Сходи к малому сегодня, я хочу в тишине и спокойствии что-то написать. – Когда это мы друг другу в этом мешали? – Мне теперь так нравится – в тишине и спокойствии.