Зачем ты приходишь?

Хосок держится. Джей держится за Чимина взглядом, прикосновениями, пальцами, объятиями. Готов приковать себя к нему наручниками, чтобы уж точно так и никак иначе. А младший улыбается каждый раз искренне и широко, и глаза у него горят, когда он смотрит на Хоупа. Ему хочется называться своим настоящим именем, чтобы больше никакой надежды в нем не присутствовало, потому что больше не так, как не старайся. И эти поцелуи, он теперь обязан приходить и целовать Чимина, обнимать его, желательно засыпать рядом. Просто он тогда так сделал, позволил себе, пошел на поводу у себя самого и теперь не может иначе. Они встречаются уже два месяца. Интересно, хоть один день Хосок любил Чимина больше, чем просто друга? Он вылавливает Тэхена ночью. Уже давно знает, что чаще всего в начале пятого утра парень выходит на кухню покурить, прерывая недолгий сон еще десятью минутами бодрствования, серым дымом и взглядом через стекло на улицу. От неудачно вырванной из губ сигареты на утро останется небольшой ожог на запястье, зато о сигарете можно забыть, когда разворачиваешь Тэхена к себе, а он еще смотрит мимо тебя, будто бы ты – это стекло, а потом находит взглядом и дергается назад. Он сейчас открытый для Хосока, податливый, гибкий, как пластилин, чистый, будто бы и не тот самый Ким Тэхен. Его целовать невероятно приятно. – Что ты делаешь? – Рот закрой, – как когда-то говорит ему Тэхен. – Просто заткнись, Тэ, – Хосок его затыкает поцелуем и хочет сжать руками до хруста костей, когда невесомые прикосновения рук к плечам и пальцев к шее. Сонный полуночный или полу-утренний Тэхен, непозволительная роскошь, которой нельзя владеть, ее можно немного ощутить и забыть, спрятать в дальние углы, закрыть в запароленных папках. Никогда и никому о нем не рассказывать. И к чертям осторожность в такой момент, к чертям вниз спущенные шорты. Губами пойманный стон боли, дрожащие ресницы, холодные пальцы на шее, колено на бедре Хосока, а за спиной Тэхена ночной город сквозь стекло, к которому прижата спина. Он медленно толкается, придерживая под колено младшего. Медленно целует его губы, ловя вдохи и выдохи. Он не хочет спешить, пусть кто-то может войти в любую минуту. Просто вот так, аккуратно, чтобы не спугнуть предрассветную дымку их встречи. И удовольствие идет по нарастающей даже без быстрого темпа, больше из головы, из мыслей, с кем он, из осознания, кто с ним. Хосок остается в Тэхене, когда все закончено, и уже руками доводит младшего до оргазма, ощущая, как его сжимают внутри. И черт пойми, что это только что было. – Хен, – выдыхает Тэ. – Не делай так больше, – и, будто бы ничего не случилось, он уходит с кухни досыпать положенные полтора часа. Неужели ты, Хосок, думал, что будет иначе? Смотря сквозь окно спрашивает сам себя Джей. И в нем больше нет ни капли надежды, есть только новые воспоминания, которые надо отправить подальше в запароленные папки.