Зачем ты приходишь?

– Кажется, сюда пора перевезти твои вещи, – Хосок прикрывает за собой дверь на балкон и открывает шире окно, чтобы выглянуть из него и вдохнуть свежего вечернего воздуха. – Я хотел извиниться за утро, но язык не поворачивается это сделать. Мне ведь понравилось. Я ведь этого хотел и хочу снова, – он разворачивается к парню улыбаясь, – у меня от тебя внутри теперь все время сводит, и чем больше я тебя не получаю, тем сильнее это ощущение. – Куда все делись? – К стеклянной двери прилипают лицами Чонгук и Чимин, кривляясь и шумя на кухне. – Пора собираться в студию на праздничную вечеринку. Сегодня время отрываться, – голосят парни. – Сейчас-сейчас, – отмахивается от них смеющийся Хосок, наблюдая, как неугомонные одногрупники сходят с ума, выплясывая какие-то шаманские танцы и записывая все на видео. – Ему говорить такое надо, – Тэхен знает, что не может заставить так улыбаться Хосока никогда. – Не заставляй меня ему врать, – когда младшие убегают из кухни, Джей наклоняется к губам младшего, чтобы не столько поцеловать, а прикусить их, чтобы Тэ тоже стало немного больно, как и ему внутри. – Собирайся. – Еще пару минут и приду, – Тэхен достает из кармана пачку сигарет. – В нашей группе прибавление курящих? – Юнги заходит на балкон, встречаясь с Хосоком лицом к лицу. – Нет, любитель подышать свежим воздухом. – Тебя наши два несчастья там уже заждались, – прикуривая и меняясь местами у окна с младшим сообщает Юнги. – Джин не справляется, иди на помощь. – Лечу, а ты попробуй отучить его курить. – Ага, – уже смотря в окно говорит парень. Пробовал что-то говорить ему про курение, но все потом закончилось очень странно. За спиной закрывается дверь, а внизу под домом гудят машины, ждущие их. – Ты написал еще что-то? – между затяжек бросает вскользь взгляд на Тэ. – Нет. – И не пиши. – Спасибо за совет. Шуга докуривает первым и, затушив свой окурок, тушит второй, взятый из рук Тэ, у них, кажется, у всех навязчивая идея вырывать их то из губ, то из его рук. – Пойдем, – он ждет, пока младший поднимется и только потом разворачивает его лицо к свету, замечая слишком красные губы. – Идем? – старший кивает. *** – Я знаю, как должны выглядеть твои губы после сигарет, и знаю, как они выглядят, когда к ним кто-то прикасается, – он злится сейчас намного сильнее, чем несколькими часами ранее, когда даже не подал виду. Теперь в его крови достаточно алкоголя, чтобы позволить себе эту злость напоказ. Да и вообще, за последнюю неделю он слишком часто злился. Но разве только за последнюю неделю? – Неужели Хосок? – Юнги смотрит на выпившего Тэхена, который только и старается, что отвести взгляд то в одну, то в другую сторону. – С кем ты целовался сегодня, Тэхен? – чужая усмешка. – Зачем ты меня сюда притащил? В зале со всеми было так весело. Толпа пьяного народа, шум, музыка, разрешенный алкоголь, еда. Я хочу туда, – парень пытается уйти. – Или ты решил отрепетировать танец и боишься сказать это вслух? А я правда неплох в последнем, – Тэ пытается повторить несколько движений из новой хореографии и сам с себя заливается смехом. – Я ведь и правда хорош, – улыбается широко. – Ты спишь с Хосоком? – Юнги не смешно. – Ты, – он подходит к улыбающемуся парню, – спишь с Хосоком? – А что если сплю? – Наклоняется к старшему Тэ. – Или не сплю? Или не с Хосоком? Или только с Намджуном? А может с Чонгуком, к которому ты когда-то отправлял меня? А вдруг я вообще натурал. – С кем ты целовался? – Ты напомнил мне Намджуна, когда-то давно, – Тэ отходит к зеркалам танцевального зала, куда его притащил силой старший, – помнишь, когда ты меня первый раз поцеловал? – Тэ рассматривает свои губы. – Он тогда спрашивал почти тоже самое. Пытался выведать с кем я трахаюсь за его спиной, когда он вернулся к тебе, а ты той ночью зачем-то поцеловал меня. А я ведь тебя терпеть особо не мог, не мог делить с Джуном, а он ушел к тебе, сказав что скучал, – Ким снова смеется, – а ты просто так взял и поцеловал меня. Я ведь даже не был уверен на утро, что это было, и, когда Джун спрашивал, я спросил тоже – Неужели похоже, что я с кем-то целовался? Не похоже, – ответил он тогда. Я почти поверил. И вот ты сейчас, хен, что ты делаешь? – Задаю простой вопрос. – Думай, что хочешь, – смеется Тэхен. – Не хочу отвечать. – Если я узнаю, что это Хосок… – Юнги подходит к парню. – Что сделаешь? – делает на встречу шаг Тэ, облизывает губы не намеренно, а случайно, потому что от алкоголя сушит во рту. – Что сделаешь? – внезапно намного громче спрашивает Тэхен, и эти слова эхом отражаются от пустого зала. Теперь и он злится, потому что он застрял между ними с того самого дня их первого поцелуя, и чем дальше, тем все хуже, а бежать некуда. Тогда зачем бежать? Он целует старшего жадно, обе руки запуская под его одежду, снимая ее, бросая на пол и опуская на нее Юнги. Его совсем немного мутит, но это скорее от бешеного сердцебиения, жара и всего происходящего, а может от нехватки воздуха. Как давно они вот так не целовались? Хотя вот так именно, кажется, еще ни разу за все время. И именно сейчас им никто не помешает. Впервые прикасающиеся там к нему пальцы Тэхена, его губы на шее, и горячая кожа соприкасающаяся с его светлой, но не менее горячей. Движение тонких пальцев внутри него, и мягких губ на его члене, но он все еще злится. Злится, что это может в любое время чувствовать Намджун, что именно ему принадлежит с самого начала этот парень. И теперь этот след на губах Тэхена. – Еще, – когда эти пальцы гладят по той самой точке, а язык кончиком касается еле-еле головки. Теперь совсем не раздражает эта улыбка на чужих губах. И вот они снова обхватывают его член и движутся плотно вниз и вверх. Белые пальцы сжимают обнаженные плечи. Это впервые, когда им не мешает одежда, впервые когда вот так – открыто друг перед другом, а не во сне, не в душе, не с Намджуном. – Я не хочу трезветь, – Тэ ведет рукой по бедру, приподнимая его немного, чтобы было удобнее, другой рукой гладит по волосам старшего. – Я немного не уверен. – Разберешься. – Я попробую, – Тэхен помнит все их моменты, помнит первые неприятные фразы, помнит свое первое о нем впечатление, их поцелуи, и точно запомнит этот вечер. Он уже в нем, и эти закушенные губы то ли от боли, то ли от удовольствия, закрытые глаза и первый стон. Тэ двигает бедрами так, чтобы было приятно парню под ним, и от чужого дыхания внутри сводит все. Хочется прижаться к этому телу, не переставая целовать эти губы и не трезветь, чтобы не оказаться в странном подобии Золушки, где самый счастливый момент закончился разбежавшимися из тыквы крысами. А он успевает пальцами гладить иногда по щеке старшего, улыбаясь его стонам, редко касаться губ, двигаясь в этом жарком теле. – Если я узнаю, что ты спишь с Хосоком – я тебя убью, – одеваясь, говорит Юнги. – Хен, у нашей сказки ведь нет счастливого конца? – У нас-то и сказки нет – только жестокая реальность.