Excessive

the irrepressibles - in this shirt

Я шел по песчаному пляжу навстречу ветру. Сегодняшний день выдался прохладным, поэтому мне пришлось надеть байку, полностью пропахшую стиральным порошком. Океан омывал берег нахлестными волнами, разбивающимися о волнорезы еще далеко от берега. Здесь было спокойно, что совсем не уравновешивалось с моим состоянием. Особенно, блять, утренним. Когда мы сидели за столом и мирно завтракали. Мало того, что я сидел за одним столом сразу с двумя людьми, которые отсосали мне за один вечер, так еще и Кейтлин теперь считает меня своим парнем. Это же блять край. Вилы, нахуй. С какого это хуя я ее парень? Ебаный бред. Не собираюсь я быть ее парнем, потому что это еботня. Полная. Ебаться сразу с двумя членами семьи - слишком даже для меня. Я сел на песок, согнув ноги, а руки в локтях, положив их на колени и свесив запястья вниз. Ветер все еще дул, заставляя океан резвиться еще сильнее. Чайки тревожно кружили над водой, а я все сидел и смотрел вдаль. За горизонт. Облака густились, собираясь в большие комки. Сегодня будет дождь, и это не оспорить. В каком-то смысле, это даже заебись, потому что мне не придется ебашить куда-то, а будет возможность побыть дома в одиночестве. И похуй на Кэрри, которая будет орать о том, какой я гандон, что не появлялся дома и не звонил. Будет орать о том, как ее все заебало. Блять, а можно я так поору? Нет, серьезно. Я не против просто встать и заорать, как все заебало. Я, блять, сосусь сначала с девушкой, а потом с ее братом, который вскоре отсасывает мне, после чего вновь сосусь с той же девушкой. Я, нахуй, запутался. Вытащите меня. Пожалуйста. Накрыв лицо руками, я покачал головой. Ощущение такое, будто приближается какой-то необъяснимый пиздец, и как правило, меня это ощущение никогда не подводит. Хочется прыгнуть в воду, нырнуть в глубину и просто оторваться от всего. Просто оторваться от всего и открыть глаза под водой, понимая, как там легко, под толщей воды, где на тебя давит ахуенная тяжесть, но которая невесома в сравнении с тем, что давит здесь. Ебать, надо завязывать. Какая-то я ебанутая размазня. Вставай, Бибер, и пиздуй отсюда, пока совсем не превратился в тряпку. Все. Нахуй. Поднявшись на ноги, я продолжил путь туда, куда и собирался идти. Небо хмурилось, поэтому я ускорил шаг, с каждым мгновением приближаясь к своему дому. Как же здесь все-таки заебись. Это место. Этот дом. Эти моменты, которые сразу приходят на ум, когда я вспоминаю детство, проведенное здесь с отцом. Я любил его. Гораздо больше матери, особенно после всего, что произошло. Я всегда хотел быть похожим на него. Хотел быть таким же ахуенным отцом, которого так любит его ребенок. Хотел быть таким же безумным другом, у которого сохранились хорошие отношения со всеми друзьями детства. Я бы хотел быть таким же, как он, только не быть таким слепым. Он ослеп от ебучей любви к моей шлюхе - матери, поэтому не собирался принимать очевидные вещи. Она изменяла, обманывала, делала все только ради себя. А он все делал только ради нас. Ради нее. Ради меня. Блять. Небо хмурюсь с пиздецкой скоростью, поэтому уже через несколько минут начался мелкий дождь, который мерзко капал на одежду и волосы. Ненавижу такую погоду, когда противные капли стекают по волосам на еблище, и ты идешь весь до нитки мокрый, похожий на мокрую крысу. Фу, блять. Я ускорил шаг, накинул капюшон и спрятав руки в карманы. Пару минут, и я буду дома. Я уже вижу его, вон он. Такой небольшой, прямо у бушующего прибоя. Дождь набирал обороты с каждой секундой, поэтому пришлось перейти на бег. Толстовка уже была достаточно мокрая, когда я переступил порог. С кухни пахло блинами, такими знакомыми и вкусными. Детство. Такое беззаботное. Кэрри кружилась плиты, а я сидел и рассматривал комиксы, которыми мы обменивались с Чейзом. Скинув кеды у двери, я направился в свою комнату. Байка полетела на пол, за ней тут же полетели и джинсы. Нырнув в шкаф, я достал черную футболку и спортивные черные штаны, сразу надев их на себя. Волосы разлохматились, и мои шансы быть похожим на мокрую крысу увеличивались с каждым мгновением. Собрав их на затылке в маленький пучок, похожий на кроличий хвост, я закинул мокрые вещи в корзину с грязным бельем, после чего упал на кровать. Голова гудела, и сон сейчас был просто необходим. Подушки были слишком мягкими, а кровать была слишком холодной, и это было прекрасно. Я прикрыл глаза и моментально провалился в прострацию. Там было слишком темно и холодно, словно в пещере. В пещере моего воспаленного сознания. Когда я последний раз спал нормально? Один, два, три, четыре... Не дни, а недели. То бухал, то искал приключения на свою жопу, то делал все и сразу. Отключись, Джастин. Просто, блять, выруби свой ебучий мозг. Я чувствую, как мои конечности начинают подрагивать, что означает полное погружение в сон. И это очень радует. Просто чертовски ахуенно.

* * *

Я сидел на диване в гостиной, поджав колени к груди и накрыв ладонями голову. В голове что-то разрывалось, скорее всего, это от погоды. На улице по-прежнему лил дождь, одиноко постукивая каплями по стеклу. Дом был пустым, не считая моей фигуры посреди него. Кэрри ушла ночевать к какой-то знакомой, я так и не понял, к кому. Да, и не очень-то нужно было, если честно. Стрелка подползала к 10, но свет был везде выключен. Было комфортно. Абсолютно. Гораздо удобней находится в темноте, ибо становится как-то спокойней. В моей руке был телефон, который звонил уже в дцатый раз. Кейтлин. Только появилась, а уже заебала. Как снег на голову, блять. Вот нахуй мне она? А хуй его знает. Откинув звонящий без конца телефон, я поднялся и направился на кухню, ныряя в небольшой комод с отцовским виски. Наполнив стопку, я сунул бутылку обратно на полку, не намереваясь сегодня быть синим, как буквально пару последних недель. Я облокотился на барную стойку, ставя перед собой стопку с алкоголем. И хочется, и не лезет. Че ж за хуйня-то такая. Я стоял и просто всматривался в дно сосуда, не видя практически ничего, кроме темной жидкости. И это зрелище сейчас было самым интересным в комнате. Я слышал, как дождь отчаянно стучался в окно, заполняя собой всю округу. Сегодня был какой-то особенный вечер, то ли слишком спокойный, то ли, наоборот, слишком эмоциональный. Я еще не понял. Но в любом случае, он был каким-то странным. Подойдя к стеклу, которое отделяло меня от темноты и сырости улицы, я задержал взгляд на одной единственной капле, аккуратно проводив ее до самой оконной рамы, и только после этого услышал стук в дверь. Такой оглушающий. Немного пугающий. У меня никогда не было привычки спрашивать 'кто там', прежде чем открывать дверь, именно поэтому я без лишних расспросов попросту повернул ключ в замке и распахнул дверь перед кем-то. Он стоял в одной футболке и джинсах под проливным холодным дождем, сунув руки в карманы. Сложно было не догадаться, кто это был, потому что запах его парфюма перебивал сырость и свежесть в уличном воздухе. Он был горьковатым, но в то же время отдавал какой-то сладостью. В нос сразу ударил смешанный аромат, отчего даже дало по вискам. Он стоял на пороге, не шевелясь. Был таким холодным, сверлящим и промокшим. – Пустишь? – прокашлялся он, прежде чем задать этот не требующий ответа вопрос. – А если нет? – я склонил голову в бок и облокотился на дверной косяк. Парень пожал плечами, и я вновь услышал ядовитую усмешку. Злится. Томно и сладко. – Я могу уйти, – безразлично бросил он, проведя рукой по волосам, сбрасывая уже накопившиеся капли на макушке. Будто тебе плевать, сука. Словно тебе ровным счетом похуй. Пидор. Если бы тебе было бы похуй, ты бы не приперся сюда сейчас. – Твое дело, – хмыкаю я, беззаботно пожимая плечами, но не сдвигаясь с места. Он хрипло смеется, и в какой-то момент мне кажется, что я вижу, как блестят его глаза. Его настроение, оно такое ебланское. То милый. То странный. То пиздецки выбешивающий. А иногда и все вместе. Боже, Дилан.

three days grace - never too late

– Какой же ты ублюдок, – шепчет он, делая шаг ко мне, но я все еще неподвижен. – Слышишь, да? Я улыбаюсь, зная, как он от этого бесится. – Ты гребанный еблан, – шепчет он тише, снова делая шаг в мою сторону. Улыбаюсь. Улыбаюсь, как ебаный шизофреник, чувствуя его запах так близко. – Ты настолько ущербный, что... – Да, заткнись ты уже, пидрила, – на уровне его шепота выдаю я, отталкиваясь от дверного косяка, становясь с ним совсем близко. – Нахуй ты такой противный? – А нахуй ты такой ахуительно манящий? Чувствую, как уголок губ невольно приподнимается, и из последних сил держу себя в руках. Нет, я не поцелую его. Первым. Я просто стою запредельно близко к нему и продолжаю молчать. Так протяжно и тянуче. Так утомляюще и опасно. Я чувствую, что воздух становится жарче и тяжелее. Нам обоим слишком сложно, но я все еще держусь. И я выиграю. – Да иди ты нахуй, – выплевывает Дилан, хватая меня за шею и притягивая к себе. Я же говорил. Усмехаюсь сквозь его губы, затаскивая его в дом и захлопывая за ним дверь. Он целует меня так, будто завтра его забирают в армию на 5 лет. Он въедается в мои губы зубами, и я чувствую привкус крови у себя во рту. Дикий. Но такой ахуенный. Я прижимаю его к себе, попутно стягивая с него промокшую насквозь футболку, отбрасывая на несколько метров назад. Снова эти родинки, которые я могу заметить даже в полной темноте. Он такой холодный и мокрый, что от соприкосновений с ним сквозь мою футболку уже бросает в дрожь. Я прижимаясь к его губам, чувствуя, как его руки уже лезут под ткань на моей спине, потягивая вверх. И я поддаюсь, как ласковый кот, готовый полностью довериться своему хозяину. Когда моя вещь отлетела вдаль, я схватил Дилана за горло, крепко прижимая к стене, второй рукой опираясь чуть дальше его головы. Отклонив его голову вбок, я прижался губами к его шее, на которой, словно мак на выпечке, рассыпались его родинки. Я бы мог сравнить их со звездами в ночном небе, если бы они светились по ночам. Хотя, для меня они излучают свет гораздо ярче, чем какие-то там звезды. Я целовал, кусал, зализывал, и все по кругу. Будто слетел нахуй с катушек. Будто сошел с ума ко всем чертям. Дилан стонал, что-то без разбора шепча и хватая волосы на моей макушке, крепко скручивая их пальцами. Его родинки не заканчивались, и я все целовал каждую из них, плавно обводя контур языком. Он был таким холодным, и мне, как можно сильнее, хотелось его согреть. От его тела исходил запах горького шоколада, который я превозносил с самого детства. Дилан – словно человек, которым меня пытаются подразнить, соединив в нем все, что мне хочется, но не отдавая мне его, потому что нельзя. Я вернулся к его лицу, впиваясь в тонкие губы, которые уже были разгоряченными от поцелуев и укусов. Он схватил меня крепко за спину, пальцами впиваясь в мою кожу. Чтоб меня! Наши тела соприкасались, и от них летели искры. У нас был фейерверк, от которого я готов был ослепнуть, оглохнуть, умереть. Он был моим бенгальским огнем, петардой, ослепительным салютом с привкусом горького шоколада. Прижав меня к стене, Дилан сжал кисти моих рук, вознеся их над моей головой и прижав их к стене. Я чувствовал его не сбиваемый напор и просто, блять, сдался. Просто сдался ему в плен. Сдался в плен его рукам, губам, глазам и запаху. Я сдался ему и не жалел об этом. Сейчас он был всем, что у меня было, и больше мне ничего не было нужно. Ярость утихала, но поцелуи не прекращались. Мы целовались. Да, целовались. Два ебаных парня, которые нихуя не педики. Мы просто целовали друг друга, наслаждаясь моментом. – Может, переберемся в кровать? – прошептал Дилан, с трудом оторвавшись. – Не терпится? – я усмехнулся, но это получилось как-то слишком по доброму. – Хочется повторить первую ночь, – брюнет облизал губы. – И уснуть в одной кровати. С тобой. Я не мог говорить. Просто нахуй потерял дар речи. Меня переполняло ахуенное количество смешанных чувств. Я был возбужден до безумия, но в то же время у меня, сука, мурашки бегали от его откровения. Он был сейчас такой открытый и доступный, что хотелось просто насладиться этим ебучим моментом, разорвать его губы, затем одежду на нем, которая постепенно слетала с него, перекинуть его через свое, блять, плечо и унести его в спальню, где просто впасть в бурю и утонуть в ней нахуй. Я, блять, хочу утонуть в тебе! Я хочу утонуть в тебе, Дилан! Я просто невъебенно хочу тебя, ебаный ты пидор! Дилан усмехнулся, потому что момент до моего ответа слишком затянулся. Будто я стоял и раздумывал. Да, блять, нахуй мне думать вообще? – Хочешь меня трахнуть? – я ухмыльнулся, после чего прикрыл ладонью глаза, чувствуя, как начинают потеть руки. Пиздец какое странное чувство. – А ты не хочешь? – его ответный вопрос прилетел мне прямо в лоб. – Ты же не гей, – я прищурился и склонил голову вбок, вспоминая его слова, адресованные мне после моей внезапной ночевки у него. Брюнет сверкнул глазами и потер шею рукой, после чего покачал головой, тихо засмеявшись, выглядывая исподлобья. Его взгляд был таким острым и очень горячим, отчего хотелось просто забыться и прижаться к нему своим и губами. – У кого-то сейчас будет первый раз с парнем, – Дилан скривил губы, и я почувствовал, как ебануло сердце. Неужели я, блять, не умею держать свои эмоции под контролем? Ебать. Дилан сделал шаг ко мне, накрыв своей рукой мою шею и приблизившись к моему уху губами, прошептал: – Не поверишь, у меня тоже. И почему я ему поверил? Вот какого хуя я просто взял и поверил ему в этот момент? А хуй знает, и мне было похуй, потому что я ему доверился. Никаких лишних слов, жестов или чего-то еще в этом роде. Я просто взял, развернулся и пошел в свою комнату, зная, что Дилан все поймет правильно. И он понял. Я почувствовал, как меня потянули за край футболки назад, но я не остановился. Толкнув дверь в комнату, я подошел к кровати и остановился, так и не повернувшись к парню, который все еще стоял сзади меня. Но тут я почувствовал, как меня толкнули в спину, а после резко развернули грудью вверх. Дилан был сверху. Он сел на мои ноги и занес мои руки над головой, прижимая запястья к кровати. Мне казалось, что я был каким-то беспомощным, но нет. Я был открытым. И полностью доверенным ему. Он наклонился ко мне так, чтобы его глаза были на уровне моих, и четко произнес прямо мне в губы, что я почувствовал его дыхание: – Расслабься, старик, – его шумный выдох, – мы все еще не геи. И он впился в мои губы, все сильнее прижимая к постели мои запястья. Его язык блуждал по моему рту, и это было пиздец как космически. Наконец я вырвал свои руки из его плена, располагая их на его бедрах, после чего резко развернул его, оказываясь сверху. Не всегда же ему быть там. – Мы ведь все еще не геи? – задал я вопрос, не отрываясь от его губ и чувствуя, как он начинает смеяться и разрывает поцелуй. – Что? – Да, успокойся ты уже, Бибер, – Дилан облизал губы и откинулся на спину, раскидывать руки. – Ты, блять, помешан. Просто расслабься, тебе ведь приятно. Да, мне приятно. Но я нихуя не гей.

lemannn. - rain

Дилан смотрел на меня. Я смотрел на него. И я просто молился, чтобы сейчас что-то разорвало эту нить, плетущуюся из наших взглядов. Телефон, вибрирующий в кармане. Спасибо, Господи! – Я выйду, извини, – пробубнил я, тут же отстраняясь от парня и выходя за дверь, облокачиваясь на стену за закрытой дверью. – Да? – даже не удосужившись посмотреть на дисплей, ответил я на звонок. – Хэй, чувак, как у тебя дела? Мы вчера как-то спонтанно разбежались, не успели поговорить толком, – прозвучал голос Чейза на том конце провода, и я, накрыв лицо рукой, направился на кухню. Сев на стул, облокотился на барную стойку и подпер лоб ладонью. – Да, все путем, на самом деле, – я пожал плечами и потер глаза рукой. Как хорошо, что этого никто не видит. – Прости, я вчера как-то неожиданно слился, просто провожал эту девчонку Кейтлин, а потом остался у нее на ночь. – О, дела идут полным ходом, – протянул довольно Чейз, и я уже увидел его взбудораженное выражение лица. Я вздохнул. Да, пиздец каким ходом, чувак. Просто пиздец каким. – Да, начинают идти, – я улыбнулся, зная, что Чейз это услышит. – Что-то начинает срастаться. – Джей, ты хоть вкуриваешь, насколько это заебись? Передо мной появилась темная фигура, которая приземлилась напротив меня. Он смотрел на меня, я чувствовал его взгляд. Этот взгляд, пронзающий до нитки. Его руки были сложены на столешнице, а сам он немного подался вперед, находясь от меня буквально в трех дюймах. – Еще не до конца, но, я думаю, это будет куда лучше, чем в прошлый раз, – произнес я, так же сквозь темноту вглядываясь в Дилана. – Ладно, Чейз, мне неудобно говорить, давай созвонимся в другой раз? – Давай, Бибс, не снимай телок без меня, – засмеялся парень, заставив меня едва выпустить улыбку на свое лицо, после чего отключить вызов. Убрав телефон в карман, я снова поднял взгляд. Он все еще смотрел. Он все еще ждал. – Что ты хочешь от меня услышать? Дилан пожал плечами. – Ты говорил мне, что ты не гей. – Да, какая разница, Джастин, а? – заговорил он в полный голос. – Какая разница, что я говорил, делал, думал, если я сейчас здесь? – Ты пришел, потому что ты... – Я пришел , потому что я хочу, ясно? – холодно произнес Дилан. – Я пришел, потому что я хотел придти сюда и просто, блять, увидеть тебя, потому что я хочу тебя видеть! – Ты хотел трахнуть меня, чувак, – произнес я спокойно, поднимаясь из-за барной стойки. Он потер рукой лоб, не двигаясь с места. – Я пришел сюда, потому что... Я даже не знаю, почему я здесь, и это не потому, что я хотел тебя трахнуть! Я просто хотел тебя увидеть, а то, что из этого получилось, я никак не предполагал. – Увидел? – Увидел. – И что делать теперь? – Уходить. Он сказал это настолько тихо, что сложилось ощущение, что от меня ушли все гости в мой день рождения, когда мне исполнилось 5 лет. Паршиво. Сложно. Пусто. Он молча встал, поднял свою футболку, брошенную мной у двери, надел толстовку, все еще мокрую и холодную и открыл дверь. Я видел его силуэт в дверном проеме несколько секунд. Он просто стоял и смотрел за дверь. А я стоял и молчал. Потому что мне нечего было ему сказать. Затем он просто сделал шаг вперед, не закрыв за собою дверь, и снова попал под мерзкий серый дождь, в котором я сегодня утонул. Пелена и мгла поглотила его через несколько минут, и я уже не смог разглядеть его в темноте. И когда он ушел, я был готов упасть на пол и рвать на себе волосы, потому что так хуево мне еще не было. Когда Джуди ушла, осталась боль, обида, даже злость. Ушел Дилан – не осталось ничего.