Рождественский подарок

Снег хлопьями падает с неба и, кружась, опускается на землю. Словно кондитер посыпает торт сахарной пудрой. Снежная метель уже замела все улицы, не давая разглядеть ничего дальше вытянутой руки. Все дома и магазины украшены гирляндами. Свет от них падает на снег, и улица переливается красками, позволяя погрузиться в предпраздничное настроение. Сегодня Сочельник, все сидят дома, пьют шампанское, произносят тосты за здоровье близких и посматривают на сочного гуся на столе, предвкушая лакомство. В этот день все семьи собираются дома, чтобы отпраздновать канун Рождества. Это теплый, светлый праздник, когда можно от души посмеяться и набить животы. Но только так везет не всем. Рядом с заправкой стоит небольшой автомат с едой. Прислонившись к нему, мальчишка лет восемнадцати пересчитывает монетки на ладони. Он ежится от холода, переступая с ноги на ногу, и постоянно трет замерзший нос, в надежде хоть немного его отогреть. Сегодня довольно-таки холодно, но на Стайлзе лишь толстовка, которая ничуть не спасает от мороза, и джинсы, которые успели настолько заморозиться, что походили на кусок дерева. Нос красный, уши отваливаются, а рук и ног Стилински совсем не чувствует. Он бы с радостью пошел домой, принял горячий душ и выпил горячий какао с маленькими зефирками, вот только… не у всех есть место, куда можно вернуться. Стайлз покончил с прошлой жизнью и ничуть не жалеет об этом. Разве что чуть-чуть в канун Рождества, когда все сидят в теплых домах за обеденными столами и поедают сочного гуся. Но не настолько, чтобы явиться домой с повинной, упасть отцу в ноги, извиняясь за то, что он не стал тем, кем хотели видеть его родители. А дома, наверное, уже все сидят за столом. В руках у них бокалы с шампанским, в тарелках запеченная картошка с грибами, а в глазах веселый огонек, в преддверии праздника. В животе заурчало. Стайлз не ел уже два дня. Казалось бы, перед Рождеством, когда люди совершают столько покупок и щедры на подарки, ему должно было повезти. Перепасть хоть что-нибудь, но последнее время Стилински не везет. Ни случайно выброшенного подарка в мусорный бак, ни подаренная шоколадка мерзнущему мальчику на остановке. Ничего. Даже с Сочельником никто не поздравил. — Черт, — выругался мальчишка, сжав руку с монетками в кулак. — Всего доллара не хватает. Развернувшись к автомату с едой, Стайлз прислонился к нему щекой и едва ли не захлебывался слюной, смотря на большую плитку шоколада. Она так и манит его, обещая сладкую жизнь. Такая недоступная и желанная. Как и все девушки в его жизни. Шоколадка — самое дешевое, что есть в этом проклятом автомате, но даже на нее Стайлз наскрести не может. Живот снова заурчал, требуя еды, но сделать ничего не может ни живот, ни Стилински. Уже полночь, денег сейчас негде достать, как и еды. Усевшись на небольшой сугроб, мальчишка обнял колени руками и положил голову на них. Если он сегодня не поест, то просто сойдет с ума. Эх, была не была. Убедившись, что поблизости никого нет, а заправщик куда-то делся, Стайлз поудобней устраивается на земле и просовывает руку в отверстие в автомате, из которого должна выпадать еда. Рука до шоколадки не дотягивается, она едва ли доходит до первой полочки. Расчетливые гады! Специально так делают, чтобы нельзя было украсть. Но Стилински не сдается, он пытается просунуть руку глубже, при этом царапая ее об острые стенки. Стайлз так увлекся, что не услышал чужих шагов. Из-за угла вышел мужчина и, не заметив распластавшегося на земле мальчишку, споткнулся о его ногу и чуть было не упал в сугроб. Вовремя подвернувшаяся стена спасает Питера от падения в снег. Мальчишка бросает мимолетный взгляд на мужчину и снова пытается дотянуться до шоколадки. Ни извинений, ни раскаяния. Воспитание не позволяет Питеру сказать заморышу всего, что он о нем думает, поэтому он лишь стоит напротив Стайлза с серьезным видом и явно осуждает Стилински, поскольку тот даже и не думает достать руку из автомата и притвориться, что не собирался ничего воровать. Питер мог бы отчитать Стайлза, отвести его в полицию или просто шугануть пацана, но он не делает этого, в упор разглядывая огромные карамельные глаза. Стайлз нервно облизывает пересохшие губы и ждет, когда мужчина уйдет и оставит его одного наедине с чертовым автоматом, но тот все стоит и смотрит на него, как на какое-то лакомство. Только не облизывается, но глазами успел облапать все тело. Мальчишке хочется сказать: «Закатай губу. Не для тебя мама ягодку растила», но он молчит, опасаясь дальнейших действий Питера. На заправке они одни, кричи Стайлз хоть во все горло, никто его не услышит. А Питер все смотрит и смотрит, прикидывая, тяжело ли будет тащить мальчишку на себе до дома. Мысль забрать его с холодной улицы пришла как-то внезапно, но казалась удивительно правильной. Не оставлять же ребенка в праздник одного на улице. Устав от столь пристального разглядывания, Стилински решил завести разговор. — С Рождеством, — поздравил Питера мальчишка. — С Рождеством, — отозвался Хейл, позабыв, куда он шел. Вроде бы он куда-то опаздывал, но сейчас это больше не имеет значения. Стайлзу сначала было неловко. Когда-то его бы волновало, что о нем подумают люди, застукав в таком виде, сидящим на земле и ворующим шоколадки из автомата, сейчас же ему все равно. Когда-то его бы напугал мужчина в двенадцать часов ночи, пожирающий его глазами. Педофилов нынче много, надо опасаться, а Стайлз тут сидит на земле с выпяченной задницей и даже не пытается принять другое положение. Все, что он хочет, это поесть. И он поест сегодня, чего бы это ему не стоило. Прикинув, что выбора у него все равно нет, а тут как раз нарисовался мужчина и, судя по одежде достаточно обеспеченный мужчина, Стайлз решил, что это его шанс. Пока Питер не ушел, Стилински решает попытать счастье. — Мужик, не подкинешь мелочишки? — как можно жалобней тянет Стайлз. Хейл скривился. «Мужик», «мелочишка» — эти слова остро резанули слух. Последний раз Питер слышал, чтобы так выражались еще в колледже. Парни, сидящие на заборе и ищущие деньги на пиво. Сейчас же Питер не позволяет себе так выражаться. И мальчишке бы вправить мозги… Мужчина сощурился, разглядывая Стилински. Мелочь? Да его бы отмыть и накормить, пока он не станет похож на праздничного гуся, а потом подать к столу, а то ведь жалко смотреть на парня. От того, как Стайлз трясся, Питеру самому стало холодно. Он боролся с побуждением подойти к Стилински и укутать его во что-нибудь теплое, но семье бы это не понравилось. Ему по статусу не полагается подходить к таким как Стайлз. Даже внимание обращать не стоит. — Всего пару долларов, прошу, — уже почти ноет мальчишка. — Ты не обеднеешь. Стайлз знал таких, как Хейл. Росли всю жизнь в красивом, огромном доме и не знали ни в чем нужды. Питер выглядел молодо, и Стилински не сомневался, что он унаследовал все от родителей. Ему было невдомек, что мужчина сам всего добился в жизни и никогда и гроша не просил у родителей. Развернувшись, Питер намеривался уйти. Хватит с него, его ждут на вечеринке. К парню он потерял интерес. Тогда мальчишка предпринял последний отчаянный ход, чем несказанно удивил Питера. — Отсосу за доллар, — уверенно прозвучало в спину Питера. Тот резко замирает на месте. Его лицо озаряет блаженная улыбка. Похоже, ночь только начинается. Ах, ночь. Время приключений и необдуманных решений. Хейл медленно поворачивается к мальчишке, наблюдая за тем, как тот нервно облизывает пересохшие губы. Соблазнительное предложение. Питеру никогда еще не предлагали отсосать так быстро. А ведь он даже выпить Стайлзу не предлагал. Питер едва сдерживается, чтобы не засмеяться в голос. — Отсосать за доллар? Серьезно? Ты настолько в отчаянии? Стайлз убивает в себе желание показать фак мужчине или послать его куда подальше. Живот урчит еще громче, напоминая, что если сейчас же не будет еды, то лучше сразу лечь и умереть. Деньги очень нужны. Хотя бы доллар. — Представь себе. Не все знают то место, где деньги растут на деревьях. — Дерзишь, мальчик? — скалится Питер. Дважды проигнорировать намек на богатенького Буратино он не может. Не можешь сам заработать деньги, не вини в этом других. Хочешь есть — иди работай. Ну или на трассу. Стилински разводит руки в стороны, как бы показывая, что погорячился. Он кается. Настолько, что готов попросить прощение, лишь бы мужчина не уходил. Питер заинтересован. Что же будет дальше? Как далеко парень готов зайти? Хейл подходит ближе к мальчишке и прячет руки в карманы. Пальцы уже замерзли, но уходить не хочется. А Стайлз тем временем ерзает по снегу и ждет, что ответит мужчина. — Так ты интересуешься или уходишь? Стайлз успевает дважды обругать себя за длинный язык. Ну вот что он несет? Он и минет-то делать не умеет. И фразу эту услышал случайно, кажется, в одном из порнофильмов. Но отступать некуда. Мужчина стоит в двух шагах от него, скалится, лукаво улыбается и ждет. Стайлз понимает по глазам, Питер согласен. Стилински не утруждается и даже не встает с земли, а просто подползает к Хейлу на коленях и останавливается напротив него. Питер впечатлен. Мальчик умеет угождать. Но… понятия не имеет, что делать. Питер дразнит Стайлза. Он уверен, мальчишка вот-вот убежит, скажет что-нибудь о том, что неудачно пошутил и смоется по-быстрому. Но вот Хейл уже расстегнул ремень, тянет за собачку на молнии брюк, а Стилински все еще здесь. Сидит на коленях и смотрит на руки мужчины, расстегивающие молнию. Нервно сглатывает, но не бежит, как и не пытается помочь Питеру. Хейл оглядывается по сторонам. Никого нет. Все сидят дома. Празднуют. Только на заправке двое людей стоят под снегом и смотрят друг на друга. Сначала Стайлз не мог заставить себя посмотреть в глаза мужчине, боясь его осуждения, сейчас же он не может отвести взгляд от небесно-голубых глаз, смотрящих на него с вожделением, и взглянуть на член Питера. Хейл лишь слегка приспускает штаны, высвобождая напряженную плоть, и с интересом наблюдает за мальчишкой. Ему кажется, что он сможет кончить просто смотря на него. На эти пухлые красные губы, которые Стайлз постоянно облизывает, на эти ямочки на щечках, в эти карамельные глаза, в которых, кажется, можно утонуть. Стайлз сидит на земле с задранной головой, снег хлопьями валит с неба, делая мальчишке причудливую шапку из снежинок. Он пристально смотрит Хейлу в глаза и постоянно облизывает губы. Красные, полные, немного воспаленные, из-за того, что Стайлз волнуется и сам не замечает, как периодически покусывает их. Но этого не может не заметить Хейл, который каждый раз нервно сглатывает, видя, как юркий язычок проходится по губам. Питер проводит вдоль ствола плотным кольцом пальцев и опускает руку мальчишке на затылок, притягивая к себе. Тот мелко вздрагивает, но не отстраняется. Глубоко дышит, немного подрагивает от холода, но глаза опустить так и не решается. Он знает, стоит увидеть член Питера и он скорее всего струсит. Но тогда мужчина не заплатит, а значит, придется идти до конца. Питер уже готов подобрать щенка с улицы и отвести его домой. Накормить, напоить и спать уложить. Даже не притронется к нему. Шутка затянулась. Но Стайлз сам тянется вперед, перехватывая руку мужчины, и, все так же смотря ему прямо в глаза, медленно надрачивает Хейлу. Питер прикусывает губу до крови и прикрывает глаза, наслаждаясь неосторожными и немного неуверенными движениями прохладной руки на своем члене. Стайлзу хватает одного взгляда на агрегат мужчины, чтобы испугаться, восхититься и нервно всхлипнуть. Пожалуй, к такому он не готов. Этому в школе не учат. Питер тут же распахивает глаза, чувствуя, что что-то не так. Мальчишка боится. Открывает и закрывает рот, в попытке что-то сказать, и вздрагивает уже скорее больше от страха, чем от холода. Питер, конечно, мог бы отпустить его, но Стайлз зашел слишком далеко, а эрекцию так легко не уберешь, поэтому пусть продолжает. Пусть неуверенно и неумело, но делает. Питер нежно поглаживает Стилински по щеке, тепло улыбается. Он не настаивает на продолжении, но и рук не убирает от Стайлза. Он не говорит этого вслух, но мальчишка понимает, отпускать его никто не собирается. Поэтому Стайлз даже не пытается бежать. Он знает, если мужчина его все-таки поймает, то изнасилует на этой же заправке. Стайлз понимает все без слов, по взгляду Питера на его губы, когда он в очередной раз проводит по ним языком. Когда мальчишка смотрит на член второй раз, то пугается не так сильно. Он даже готов попробовать. Стилински чуть поддается вперед, чувствуя, как рука на затылке напряглась, проводит несколько раз рукой по стволу и аккуратно заглатывает головку, боясь, как бы Хейл не вогнал эту штуку в него одним толчком. Но Питер терпит. Тихо шипит, матерится про себя, но позволяет мальчишке самому действовать. Набирать неспешный темп, заглатывать все глубже и глубже и уже уверенней водить рукой по члену. Крупная головка легко проскальзывает в горло и упирается в заднюю стенку. Стайлз подавляет в себе рвотный позыв и выпускает часть члена из себя, когда Питер потянул его назад за волосы. — Не торопись, — говорит он и снова легонько давит на затылок. Второй раз Стайлз действует осторожней, посасывая лишь головку, тем самым дразня Питера и доводя его одним лишь своим языком до нервной дрожи в пальцах. Хейл зарывается ими в волосы мальчишки, с каждым толчком надавливая на его затылок все сильнее, настойчивей. Стилински исследует языком венки на члене Питера, целуя его вдоль ствола, а потом снова заглатывает, но не глубоко, лишь немного больше головки, сводя мужчину с ума. Терпения Хейла с каждым толчком становится все меньше, и он начинает вбиваться в расслабленное горло мальчишки жестче, глубже, набирая темп и не позволяя Стайлзу отстраниться. Стайлз не уверен, получает ли он такое же удовольствие от процесса, как и мужчина, но в какой-то момент ловит себя на мысли, что не против того, что незнакомый мужчина трахает его рот на заправке. В конце концов, ему уже давно намекали, что вместо того, чтобы ерничать, он мог бы применять свой ротик по-другому. Когда Стилински расслабился, дело пошло лучше. Головка хоть и большая, но легко входит в рот и трется о верхнее небо. Вкус смазки, поначалу казавшийся противным, теперь стал даже приятен, а сильная рука, давящая на затылок, только придает уверенности. Чувство, что кто-то властвует над тобой, ни минуты не сомневаясь в правильности своих поступков, пьянит Стилински. Он готов хоть сейчас продать душу, лишь бы и дальше чувствовать себя так хорошо. Стайлз прикрывает глаза, насаживаясь ртом на напряженную плоть, и обхватывает мужчину за бедра, притягивая ближе к себе. Хейл опускает одну руку на шею мальчишки и ласково поглаживает его, поощряя. Слюна стекает по подбородку, но времени на то, чтобы ее стереть у Стайлза нет, Питер грубо вбивается в его горло, не давая даже воздуха глотнуть. Стоит только члену с пошлым звуком выскочить изо рта мальчишки, Хейл тут же притягивает Стилински к себе за шею и пару раз ударяет членом по его щеке, пока он не откроет рот и вновь не заглотит плоть. Голод отступил на второй план. Питер даже пошутил, не наелся ли Стайлз его членом? Тот пробурчал что-то в ответ, и по члену Хейла прошла вибрация. Он крепко схватил мальчишку за волосы, оттягивая их назад, но тот лишь сильнее насадился на член, громко причмокивая. Питер не смог сдержать протяжного стона, и лишь его рука сильнее сомкнулась на шее Стилински. Тот понимает намек и выпускает член изо рта, вытирая тыльной стороной ладони подбородок и невинно глядя на мужчину. — Не откуси, — предупреждает Питер, — не то не уйдешь отсюда живым. Стайлз согласно кивает головой и вновь заглатывает член, довольно щурясь, когда рука заботливо поглаживает его по голове. Питеру нравится оттягивать момент, приближать разрядку и снова замедлять темп, дразня себя и растягивая удовольствие. Стайлз отсасывает неумело, но старательно, заглатывая может и не очень глубоко, но не забывая работать языком, и Питеру этого достаточно. Выпустив возбужденную плоть изо рта, Стилински поднимает затуманенный взгляд на Питера. Тот уже в каком-то своем мире. Блаженно гладит мальчишку по голове и слегка подается ласкающей руке навстречу. Стайлз не торопясь надрачивает мужчине, посасывая только головку. Язычок, найдя щелочку уретры, не перестает лизать ее, дразня Питера еще больше. Хейл сильнее давит Стилински на затылок, призывая действовать быстрее, на что мальчишка лишь упирается руками в бедра мужчины и выпускает член из плена губ. Смотрит на красную головку, целует ее, облизывает, соблазнительно посасывает, но не принимает в себя целиком. — Или я кончу в твой ротик или в задницу. Выбирай! — предлагает Питер, резко отстранив Стайлза от себя за волосы. Тот пошло облизывает губы, соглашаясь на первый вариант, и снова приникает к Хейлу, заглатывая член на всю длину. Головка приятно трется о ребристое небо, приближая Питера к скорой разряде. Стилински блаженно прикрывает глаза и тихо постанывает, поглаживая бугорок у себя в штанах. Он даже не возражает, когда крепкая рука грубо хватает его за волосы на затылке, заставляя заглотить глубже, и фиксирует голову. Питер вбивается в податливое горло грубо, по-собственически, буквально трахая мальчишку. Раскрасневшие губы Стайлза, сжатые плотным кольцом на члене Хейла, блестят от смазки в свете фонарей. Снег все кружит и кружит вокруг них, а вокруг тишина, нарушаемая лишь несдержанными стонами. Питер крепко прижимает мальчишку к себе, выплескиваясь ему в самое горло. Стайлз замирает, послушно проглатывая сперму, и ждет, когда хватка ослабнет. Но когда это происходит, он не находит в себе силы встать. Стилински так и остается сидеть на снегу и прижимается к бедру Питера щекой. Они стоят так еще пару минут. Стайлз на земле, переводя дыхание и облизывая покрасневшие губы, а Питер поглаживает мальчишку по голове, шепча что-то о том, какой он молодец. Вечеринка, на которую он так спешил, кажется уже какой-то далекой и неинтересной. Есть только эта заправка, эта ночь и этот мальчик, доверчиво жмущийся к его ноге. — Так ты дашь мне доллар? — хрипло спрашивает Стайлз, поднимая на Питера глаза. Горло болит от глубокого минета, но мальчишка не забыл о голоде. Хейл фыркает, что Стилински как шлюха. Сделал дело и требует оплаты. Но все равно достает из кармана купюру и протягивает ее мальчишке. Тот, увидев деньги, тут же вскакивает и бежит к автомату. Голод вернулся, усилившись в несколько раз. Дав адскому автомату деньги, Стайлз забирает заслуженную шоколадку. Машет ею Питеру и уходит. И как будто не было последних пятнадцати минут. Стайлз пришел за шоколадкой и он ее купил. А Питера здесь и вовсе не было. А Хейл стоит все еще с расстегнутыми брюками и не понимает, кого здесь только что поимели. — Парень, — окликает Хейл Стайлза, когда тот уже почти скрылся в снежной метели, — за сто баксов подставишь задницу? Питер улыбается, как Чеширский кот. Он уже получил свой рождественский подарок, хоть и не вел себя хорошо этот год. Стилински разворачивается, откусывает кусочек от шоколадки, также довольно улыбается в ответ и поднимает руку, показывая Питеру средний палец. Хейл и не сомневался. Мальчишка стеснительный, не станет отдаваться прямо на заправке, но, возможно, если его отвести в теплый дом и накормить как следует… Застегнув брюки, Питер смотрит в сторону дома, куда его позвали. Он раздумывает всего пару секунд, прежде чем махнуть на все рукой и отправиться за мальчишкой, уже скрывшимся из-за сильного снега. Пожалуй, это лучший рождественский подарок за всю его жизнь, и он не готов так легко отказаться от него.