Сьюзен Певенси или подарок на Рождество.

— Ну вот, мисс Певенси, уже идёте на поправку, - сказал мужчина в белом халате, улыбаясь и измеряя пульс своей подопечной. Врача звали мистером О'Брили. Он представлял из себя высокого мужчину преклонного возраста с ясными голубыми глазами и бородой, которой уже коснулась седина. Психотерапевтом мистер О'Брили проработал всю жизнь и не раз он морально возвращал к жизни разных суицидников или просто психически неуравновешенных людей. Со случаями, что и у Сьюзен Певенси, мистер О'Брили работал довольно часто и уже «набитой» рукой он брался и за Сьюзен Певенси, которой уже в столь молодом возрасте пришлось пережить смерть своих братьев и сестры. Мистер О'Брили хорошо помнил тот день, когда он впервые ступил на порог этого дома. Все двери в доме скрипели и были распахнуты (кроме, конечно, входной двери), по комнатам и коридорам гулял сквозняк, а само жилище выглядело так, словно в нём уже около недели никто не жил да и вообще не собирался. Мистер позвонил в дверной звонок. Тогда как раз был один из тех холодных сентябрьских деньков, какие не один раз бывают за всю осень, и серое небо было затянуто тучами. Жёлтые листья неровным ковром покрывали холодную землю и мистер О'Брили плотнее обвязал зелёным шарфом свою шею и прикрыл им свой подбородок. Ни шагов ни голоса хозяйки за дверью не последовало, и мужчина решил открыть дверь самостоятельно. Она оказалась не заперта, что позволило человеку свободно войти в дом. Медленно ступая по коридору (кстати, очень пыльному и грязному), мужчина нашёл девушку на кухне, сидящей на подоконнике, грустно смотрящую в окно отсутствующим взглядом. Набрав в грудь воздуха, мистер О'Брили проговорил спокойным глубоким голосом, чтобы не испугать девушку: — Мисс Певенси? Ноль внимания. — Я пришёл чтобы помочь вам. Девушка грустно улыбнулась своей воистину очаровательной улыбкой: — Боюсь, мне уже ничто не поможет. Даже профессионал вашего дела не поможет мне. «Отрицание того, что есть возможность прийти в норму, излечиться от своей депрессии», - вспомнил предложение из учебника мистер О'Брили, по которому он учился в медицинском институте. — Что же такое могло случиться, что уже и профессионал не сможет справиться? Сьюзен повернулась к врачу лицом у лицу. — Мы не можем говорить о «ней» с каждым встречным. Друг друга мы узнаём по взгляду. Мы не осмеливаемся заговорить про «неё», пока точно не узнаем, что кто-то пережил точно такие же приключения. За свою работу мистер О'Брили повидал многого, но такого - точно нет. — Приключения? Какие приключения? — Мы не говорим. Тогда мужчина просто подумал, что Сьюзен Певенси состоит в какой-то секте. Только так можно объяснить это «мы» и «её». Проводя огромное количество времени в обществе Сьюзен, О'Брили стал замечать, что о «ней» девушка говорит намного серьезнее, словно уже точно зная, что она права. Так же следовали неоднократные намёки на тему того, что Сьюзен старше врача. Вот так О'Брили и познакомился со Сьюзен Певенси. Сейчас у неё был последний приём к этому врачу. Лечение окончено. Её состояние пришло в норму. Сьюзен проводила мистера О'Брили к входной двери. Доктор немножко задержался у порога и посмотрел на девушку. — Если будут какие-то вопросы Вы можете смело звонить мне. Сьюзен лишь молча кивнула и посмотрела на мужчину своими голубыми глазами. — Счастливого Рождества. — Счастливого Рождества. И они обнялись. За весь период лечения если мистер О'Брили не стал Сьюзен как отец, но он стал ей очень близким человеком, и закрывая дверь Сьюзен пообещала себе, что когда-нибудь ему позвонит, просто так, поболтать. Сьюзен стала ходить по дому. Стены коридоров были увешаны разноцветными гирляндами, на каждой двери висел рождественский венок, украшенный шишками и небольшими ёлочными игрушками, но символ всего праздника, ель, в этом году в доме Сьюзен была особенно красива: вся она была украшена ёлочными игрушками разных форм и размеров, вдоль веток тянулась длинная гирлянда, которая светилась яркими огоньками, а на верхушке дерева сияла золотистая звезда. Сьюзен села в кресло возле камина, в котором трещали горевшие дрова, и прикрыла глаза, словно войдя в дремоту. Резко дёрнувшись, будто что-то вспомнив, Певенси встала и направилась к одному из стеклянных сервантов. Отворив дверцу, Сью достала от туда небольшую коробку фиолетового цвета. Достав её содержимое, Сьюзен повесила это на дерево, стоявшее посреди комнаты. Теперь и мы можем увидеть, что девушка только что достала из коробки. На рождественском дереве на соседних ветках висели четыре елочные игрушки-шарики. На одном из них, который был красного цвета, жёлтыми буквами было было написано «Питер», на голубом шаре белым шрифтом было выведено имя младшего братишки Сьюзен «Эдмунд», на бордовом было написано «Сьюзен» (тоже белыми буквами), а на тёмно-зелёной ёлочной игрушке светло-зелёными буквами было аккуратно выведено имя её младшей сестры «Люси», имя, звучавшее как один из этих праздничных колокольчиков. Именные ёлочные игрушки, которые четвёрке Певенси подарили их родители. Грустно улыбнувшись, Сьюзен направилась на крыльцо, подышать свежим морозным воздухом, ибо дом напрочь пропах запахами какао и лесной смолы. «Пусть хотя бы на ёлке мы будем все вместе», - подумала она, закрывая за собою дверь. И вот Сьюзен сидит на одной из лесенок, закутавшись в свою сиреневую кофту. Улица была тёмной и холодной. Вокруг не светил ни один из фонарей и вдруг Сьюзен стало тепло, не смотря на падающий с неба снег. Сьюзен посмотрела и увидела, как на небольшой поляне буквально на соседней улице словно из тумана вырос...фонарный столб! Его тихий бледный свет освещал близлежащий снег, заставляя его искриться. Понимание происходящего дошло до Сьюзен слишком быстро и воспоминания о Нарнии нахлынули на девушку словно солёная морская волна. На ватных ногах она побежала прямо туда, прямо к фонарному столбу. Раз. — Аслан, - тихо прошептала Сьюзен. Два. Сьюзен миновала калитку дома. Три. Сьюзен всё ещё не верила своим глазам. Как такое возможно? Четыре. Сьюзен уже не бежала, а быстро шла. Пять. — Вдруг что-то снова случилось в Нарнии, - снова проговорила она шёпотом. Шесть. Её щёки порозовели от холодного ветра. Семь. Девушка стала набирать скорость. Восемь. Ветер выл ей в лицо. Девять. Ноги стали подкашиваться, а острые снежинки царапали лицо. Десять. Сьюзен почти у цели. Одиннадцать. Ещё чуть-чуть. Двенадцать. Сьюзен прикоснулась к столбу и тот, словно от прикосновения её горячей ладони, покрылся инеем и рассыпался на крупные снежинки, но увидь вы эти снежинки вы бы сказу поняли, что они волшебные, ибо те искрились всеми цветами радуги. Часы пробили полночь, а Сьюзен так и стояла там, глупо улыбаясь небу и благодаря Аслана.