Истории для Сони

Я стараюсь позабыть это болезненное чувство мимолётной увлечённости, искореняю из себя сознательно, но бессознательное берёт верх и давит, давит так, что у меня перехватывает дыхание. Едва попадая ключом в замочную скважину, открываю злосчастную дверь влетаю в тёмную, мёрзлую квартиру, бросаю вещи, скидываю одежду и прямиком — в постель. Колотит. Колотит так, что зуб на зуб не попадает. Главное — не думать, отключить рефлексию, отключить чувства, переключить восприятие на что-то более нейтральное, но нет, разум уже в автофокусе, все мои чувства — там же. Я стараюсь уловить какой-нибудь запах, что-нибудь, за что можно зацепиться и выжить, но я ничего не чувствую — только воспроизвожу воспоминания. Я ловлю себя на том, что превратилась в некую машину с воспоминаниями. Это нечто наподобие музыкального автомата — кто платит, тот и заказывает музыку. Я беру гитару и непроизвольно начинаю играть. Ми-минор, До-мажор, Соль-мажор… «Я посылаю тебе ветер, тот секретный шёпот, что расскажет тебе о том, как я нуждаюсь в тебе, я посылаю тебе облаков, что возникнут перед тобой и объяснят, что творится у меня внутри. И я жду, я жду тебя, и не знаю, что с собой поделать, скучаю и надеюсь, что однажды наступит день, когда ты вернёшь моё сердце» Сложно переводить на русский язык, то, что чувствуешь по-эстонски. Звучит последний аккорд, и я откладываю гитару. Я знаю, что тот, о ком я думаю, не вернёт мне сердце назад. И ещё я понимаю, что раздав сердце многим, я в итоге ничего не оставила для себя, кроме воспоминаний.

***

Я попалась. Так глупо, на глазах у всех. Утром мне хотелось спрятаться, чтобы никто меня не видел, но разум воспроизвёл ошибочный паттерн, и на работе я снова выпила шампанского, чтобы растворить в нём осадок от уходящего года. Уставившись в экран, я судорожно пыталась редактировать текст, но мысли бегали где-то между строк, путались, спотыкались, пьяно икали и просили донести себя до дома. Лучше всего у меня выходит изображать грустное веселье. Такие полуулыбки, полуусмешки, которые несведущего человека если не вводят в ступор, то, по крайней мере, смущают. Но вчера ты не смущался. Мы ведь заранее договорились, что придём поодиночке и будем веселиться. И мне было весело до колик в печени — оттого я хотела сбежать, но меня поймали и вернули назад. И всё закончилось бы хорошо, если бы не пришлось в сутолоке искать себе пару для медленного танца. Когда ты приходишь на мероприятия подобного рода не один (в моём случае — не одна), проблемы не возникает, но когда у тебя есть серьёзные обязательства перед женой/мужем/парнем/сожителем/…, вдруг возникает совершенно неловкая ситуация, что вместо того, чтобы просто расслабиться и отпозориться отведённые три минуты, ты садишься на стул и уплетаешь то, что лежит в тарелке, то ли от зависти, то ли с горя, то ли оттого, что по-прежнему дико хочешь есть. И сначала я хотела сделать именно так — пойти в сторону стола и слиться с местным натюрмортом, уютно расположив лицо в салате, что по крайней мере было бы для нас обоих безопасно. Но меня развернуло, и я просто подошла к тебе. Я не знаю, как мы вообще начали танцевать, но я о помню, как положила тебе руку на плечи и почувствовала, как твои большие и тёплые ладони греют мои бока. Да, любителям красивых сравнений это не понравится, но к чему говорить «стан», если речь фактически идёт о боках! Так вот, танцую я очень неуклюже, и большое счастье, что твои ноги оказались целы — как иначе ты объяснил бы жене, что уходил из дома с 43 размером, а вернулся с 45 растоптанным? И мы говорили о какой-то ерунде. Я старалась молчать и не дышать на тебя едой. Странное ощущение, когда хочешь подойти ближе, но ближе — уже некуда и ближе — уже нельзя. И я хочу сохранить это воспоминание. Лучше всего удаётся запоминать те или иные вещи, связывая их с запахами, так вот сегодня — это запах алкоголя и сигарет. В этом омерзительном сочетании я нахожу что-то невероятно сексуальное, хотя и не готова признаваться себе в этом до конца. — Надо будет повторить?