Истории для Сони

Итак, я вернулась на семь лет назад. Страшно оглядываться — как будто позади тебя пропасть, и ты стоишь спиной к обрыву. От одной только попытки обернуться и посмотреть через плечо может закружиться голова, одно неловкое движение — и ты кубарем полетишь вниз, на самое дно памяти. Я вспоминаю последнюю неделю декабря. Я праздно шатаюсь по городу в поисках «новогоднего» настроения, разглядываю цветные витрины и пытаюсь уловить хоть что-то праздничное в этой бесконечной суете, но наступающий Новый год был безнадёжно омрачён. Перенесёмся на кухню, в которой я сижу и досыпаю шестую ложку растворимого кофе в поллитровую кружку. И мне всё кажется, что мало. Родители спят, а я давлюсь этим кофе в надежде остановить сердце. — Я умру. — А мне всё равно, делай с собой, что хочешь. Так выглядела моя весьма, и весьма содержательная беседа в icq с Парнем, который бросал меня на все праздники. Кстати, звали его Ульв. Да, это был человек, который мастерски разрывал отношения то в мой день рождения, то накануне первого сентября, то перед Новым годом. Впоследствии — в первое апреля, майские праздники — труда, а потом Победы, и в конце концов — перед выпускным. Найти такого человека — это что-то сродни премии Дарвина, ибо только смертельная глупость могла заставить меня полюбить такое чудовище. Нет, внешне, в целом, он был довольно-таки хорош, даже со скидкой на мою чрезвычайно жалостливую и впечатлительную натуру. Но в моральном отношении были некоторые проблемы, которые я, разумеется, старалась оправдывать и упорно игнорировать. Познакомились мы с ним одним прекрасным летним днём. Мы с подругой пошли гулять. Стояла несусветная жара, такая, что дышать было совершенно невозможно. Мы бродили по улице и заглядывали в разнообразные кафе в надежде найти хоть какую-то приличную работу. Но в тот день фортуна отвернулась от нас, и достойных нашего внимания предложений не перепало. — Пойдём в кино? — А пойдём. Только у меня денег нет. Но есть идея! Я достала из сумки лист бумаги и перманентным, отдающим стойким запахом спирта, маркером, и накорябала: «Пригласите меня в кино». С этим транспарантом я встала на аллее, рядом с кинотеатром и стала выжидать потенциальную жертву. Подруга, глядя на это жалкое зрелище, сказала: ну ты, конечно, как хочешь, а я домой. «Что ж, посмотрим, всё-таки один в поле…» Позади меня тёрся высокий, худощавый парень в очках. Всё выдавало в нём неординарную и совершенно творческую личность. Он стоял и пялился на меня сзади и, вероятно, кого-то ждал. Когда же, наконец, любопытство победило, он обошёл меня кругом и усмехнулся. Ко мне подходили солдатики, потом какой-то парень, который не смог по какой-то из причин попасть на сеанс со своей девушкой, и потом, в конце концов, меня окружили бородатые дядьки, лет этак 23-25 и любезно потащили в сторону билетных касс. Среди них был и тот самый импозантный парень в очках. Так я сходила на весёлый мультфильм под эгидой «Случайности не случайны». Родители вечером оборвали мой телефон. Меня потеряли все, кто мог, а я сидела в толпе бородатых полупьяных программистов и весело болтала. Это был необыкновенный вечер. Дома на закате всё погружалось в приятную, млеющую прохладу. Ноги несли меня по пыльной дороге в сторону остановки. В качестве трофея я взяла с собой Ульва. Точнее, он просто увязался за мной, а я и не возражала. Мы пропустили несколько маршруток и пару троллейбусов. На одном из последних я успела уехать домой, но ускользая, я успела промахнуться губами мимо его щеки. Ночью я отправила ему смс. Что-то глупое, вроде «Спасибо, за прекрасный вечер». На что получила ответ: «Кажется я влюбился». Мне было 15, он был меня старше, сейчас я уже даже и не скажу, на сколько. Навскидку — 4-5 лет разницы. И сообразно этому вытворяла совершенно дикие и несоизмеримые со своим возрастом вещи. Я покривлю душой, если скажу, что была хорошей девочкой. Нет, мой публичный образ, конечно, был решительно положительным — я легко и с радостью училась в школе, в общем-то, на 80% моя жизнь состояла из времяпрепровождения там, но остальные 20, на которые приходился максимум моих душевных затрат по закону Парето, был занят обустройством собственной жизни. Если вернуться мысленно к тому времени, свою жизнь я скорее ломала, чем строила. Спустя недели две после нашего знакомства с Ульвом мы, кажется, начали встречаться. Я не могла знать наверняка, уж больно много конспиративности было в наших встречах. В этом было нечто забавное, атмосфера загадочности только усиливала мою тягу к этому человеку. Ульв был фотографом и подрабатывал в захудалой местной газете. Он смотрел на мир сквозь много-много стёкол: то были призмы и зеркала камеры, собственные очки или линзы, и мне, по-честному, никогда не был понятен его взгляд на вещи. Мы скитались по крышам и подъездам, прятались по квартирам в отсутствии родителей и вытворяли с собой и друг друг другом чудовищные вещи. Я тогда впервые почувствовала разрыв между своим внешним и внутренним миром, рассудком и телом. Так легко было усыпить вину в тесноте простыней. Я спрашивала себя раз за разом:, а что есть невинность? Я не то, чтобы искала себе оправдания, но я пыталась понять, почему всё сводится в конечном итоге к одному вполне конкретному результату. Можно ли пренебречь, всем имеющимся на данным момент опытом и сказать: «да, я всё ещё..», и не чувствовать при этом, что живёшь в непроглядной лжи. Однажды наступил день, когда я узнала истинную причину конспирации. Он уже несколько месяцев встречался с девушкой. И как только это оказалось очевидным для меня, я предложила закончить то, что даже и не должно было начаться, согласно моему внутреннему Кодексу чести. Мы сидели на той самой остановке, где всё началось. Я теребила сумку и пыталась как-то завязать разговор. В голову лезли только глупые шаблонные фразы в стиле «Если любишь — отпусти». И так как разговор не склеился — я нервничала, а он молчал. Я встала с лавочки и поймала первую попавшуюся маршрутку, чтобы уехать домой. Не было ни слов, ни слёз. Пусто — это правильное слово. Что я тогда понимала в жизни, в людях? Через пару дней я узнала, что расстался он не только со мной. И я, с одной стороны, искала с ним встречи, с другой — я всячески этого избегала. И как назло — мы натыкались друг на друга на всех мероприятиях в нашем маленьком городе. И я видела его, окружённого толпой, но выглядел он одиноко. Я не могу вспомнить, как именно и почему мы помирились, но каждое последующее расставание и попытка сойтись были как бой без смысла и цели. Мы обросли какими-то общими знакомыми, про которых я знала всё, но которые совсем ничего не знали про меня. И всё продолжало быть тайной за семью печатями. Я смирилась и приняла всё, что мне было предложено. Он был рядом, когда я болела, когда мне было плохо и когда было хорошо. В основном — мы лежали, нас объединял один общий потолок и тёплые одеяла. В преддверии Нового года он снова предложил расстаться. Это было так нестерпимо, потому что всё было в основном хорошо, и почему это произошло в очередной раз — что я сказала не так или сделала, неизвестно. И вот я сидела в три ночи перед монитором и писала ему своё последнее письмо. Мысль о том, что можно закончить всё так прельщала меня своей простотой. Люди были погружены в праздники, веселье и безудержное счастье, а я только копалась в себе и искала причины, чтобы освободить этот мир от присутствия в нём. Родители ещё не отошли до конца от событий годичной давности, и потому все таблетки лежали в их комнате. Я пила кофе и надеялась, что это как-то может меня убить. О, и как же я была наивна! Стоит ли говорить, что выпитый в течение двух часов кофе только и сделал, что превратил меня в дёрганую полубезумную сущность. И весь парадокс был в том, что мне, конечно, хотелось умереть и сделать Ульва виноватым в моей бесславной кончине, но при этом я очень хотела забрать новые очки, которые папа заказал мне на Новый год. Утром я собралась и навострила лыжи из дома. Я сидела в автобусе и чувствовала совершенную амбивалентность — хотелось спать, но мозг не мог отключиться, сердце вылетало, меня неистово тошнило. И всё же очки я забрала. Я дошла до отца, чтобы хоть чем-нибудь заесть своё тошнотворное состояние. Измерила давление — 90/60, всё пошло совсем не так как я планировала. «Что ж, не в этот раз». Придя домой, я стала рыться в телефоне. «Пора бы найти кого-то другого, о ком стоило бы думать так часто, » — с этой мыслью я написала Дане. Она ответила мне номером, на который я отправила смс и стала ждать ответа. Ответ пришёл быстро, слишком быстро для полуночи. «Легендарный барабанщик», о котором так много рассказывал мне Ульв, отличился довольно быстрой реакцией, мы созвонились и проговорили полночи. Мы встретились в один из дней после Рождества. Мы договорились о том, что на мне будет какой-нибудь опознавательный знак, и совершенно неудивительно, что на площадь я притащилась в мишуре, утащенной с какой-то городской ёлки. Он выглядел совсем не так, каким казался по телефону, его голос совсем не соотносился с внешностью, и всё-таки мы пошли в кафе. Он оказался приятным собеседником, и если мои глаза не сумели в него влюбиться, то уши были уже полностью в его распоряжении. Я не умела и не могла просто так общаться с парнями, было несколько исключений, с которыми нам удавалось поддерживать стойкие дружеские отношения, но в остальных случаях я патологически влюблялась и мучилась. Дагмар стал подтверждением этого правила. Слишком хороший и правильный, что мне непременно хотелось его испортить. Он был первым человеком, для которого я пела и которому я показывала свои статьи. С ним хотелось делиться всем на свете, для него не было ничего жалко, но обладая невероятной душой, внешне он был далёк от совершенства. Он был так добр, что несмотря на своё расположение и недвусмысленные проявления чувств, старался помирить меня с Ульвом. «Зачем, зачем, милый Дагмар?» Наше общение стало странным, я разгуливала в компании двух парней, мы вместе смотрели фильмы и вместе пили чай, у каждого, к слову, была своя кружка. Но каково это — целовать двоих попеременно? В конце концов, Дагмар выбыл из этой игры, и виделись мы с ним только на концертах. В его взгляде всегда была горечь, но он старался её не выдавать словом. Ульв же был неисправим. И однажды на день Святого Валентина, мне приходит сообщение от Даны. Он снова был с кем-то. Встречал 14 февраля в компании девушки нашего общего с Даной друга — Калле. Калле был болен — что-то вроде кисты в головном мозге. Мы старались не огорчать его лишний раз, но новость о том, что его любимая изменяет ему, быстро дошла до адресата и без нашей помощи. Одной ночью у нас с Калле назрел план мести. Мы дождались вечера и создали фейковый аккаунт в icq. Я знала, Ульв был не в сети, в этот день у него были съёмки, а Свеа (девушка Калле) ожидала разговора с ним, по крайней мере, она была в сети. Представившись Ульвом и объяснив появление нового номера коварным взломом старого аккаунта, мы начали долгую и не совсем приличную беседу. Девушка раскрепощалась всё больше, удалось узнать многое о их взаимоотношениях с Калле. Она выдала себя с потрохами. Наконец, утомившись от эротической переписки со Свеа, мы с Калле назначили ей свидание около кафе, в котором мы планировали устроить засаду. Это был успех. С телефона я написала ей сообщение в аську: «Встань, пожалуйста, около лавочки и закрой глаза. Тебя ждёт приятный сюрприз». Она встала посреди дороги и зажмурилась. Давясь от смеха, мы с Калле высыпались на улицу и Калле подкрался сзади, обняв её бог весть как и прикрыв её глаза ладонями. Она расплылась в улыбке. Но улыбка исчезла, когда она открыла глаза и увидела перед собой Калле и разъярённую меня. «Покатаемся на моём единороге, Свеа?» — процитировала я ей содержание нашей вчерашней беседы. Свеа попыталась скрыться, но Калле схватил её за руку и потребовал объяснений. Мне даже не нужно было при этом присутствовать, я написала Ульву: «Можешь делать со своей Свеа всё, что хочешь, идиот». Кажется, больше они не виделись. Апрель и май промчались быстро, я сосредоточилась на экзаменах, и так как наше общение с Ульвом становилось всё более и более тягостным, я решила, что пора заканчивать со всем этим, всё сошло на «нет». И после того, как экзамены были сданы, на одном из городских праздников я увидела его У сцены. Так уж вышло, что я набралась храбрости поучаствовать перед отъездом в каком-то мероприятии на площади. У меня всё дрожало внутри, руки тряслись, но голос не дрогнул. Я смотрела вдаль и пела. Он — сжимал в своих ладонях чужую руку. Он видел меня сквозь объектив, но я так и не подошла. Вечером я написала, что всё кончено. Я решила уехать из родного города, лишь бы только его не видеть и не слышать никаких напоминаний о нём. Но прежде, я решила разорвать все душевные связи и нити, которыми он мог бы притянуть меня к себе снова. В начале лета я отправилась на курсы вождения. Мне было 16, но я уже вполне могла учиться управлению автомобилем. Мой инструктор Сандер был старше меня лет на восемь, он был из той самой рабочей молодёжи, что днём работает, а по вечерам напивается до полусмерти. Он только не курил мне в лицо. Но с ним было легко и весело. Я лихо подрезала машины, и знала, что даже если я гоню на 110 км/ч, я не разобьюсь. Я пыталась соткать свою новую жизнь из каких-то жалких тряпок, в которые меня разорвало расставание с Ульвом, и в один прекрасный день накануне дня рождения я попросила Сандера об одолжении. Мы отправились к реке, где не было ни души. Остановившись на берегу, я отдышалась и откинула спинку кресла. Он притянул меня к себе. Я не помню ни нежности, ни очарованности, ничего этого. Чистая механика, помноженная на гормоны. Спокойно, холодно и немного больно. Я не издала ни единого звука, словно это всё происходило не со мной. Сандер отвёз меня домой. Я выглядела так же, как и всегда, никто не заметил во мне перемены. Я просто пролежала целый день в кровати и делала вид, что сплю. Вечером на мой телефон кто-то позвонил. Это был номер Сандера. Я молча взяла трубку и услышала в ней женский голос. Голос говорил мне «Если ты ещё хоть раз приблизишься к Сандеру, я найду и размозжу твою глупую голову». Я положила трубку. И всё ещё молчала. В комнату зашла мама — С тобой всё нормально? — Да, — процедила я сквозь зубы, — лучше некуда. На следующий день я снова отправилась на курсы, Сандер сидел в очках. Подбитый глаз выдавал бурное выяснение отношений. — Это Она тебя так? — Да, с другой стороны Катри медик — сама разбила мне лицо, сама и будет лечить. Через пару дней всё повторилось, но Катри ничего не узнала. Это был последний раз, когда я видела Сандера. В один из вечеров я написала Ульву: «Теперь мы квиты. То, чего ты никогда не мог достичь, то, что ты так и не смог у меня забрать, было отдано практически случайному человеку. Смирись с непреложным фактом — нам больше никогда не быть вместе.» Я знаю, что он сожалел о случившемся. Он рыдал и много пил, но я была свободна и смогла уехать. Мы виделись пару раз, когда я приезжала домой навестить могилу Дагмара. Но мы никогда больше не смотрели друг другу в глаза.