Тепло наших тел

      — Петир, вы не будете против, если мы зайдем сюда?       Этот вопрос Санса задавала своему спутнику перед любым магазином, а их в Белфасте было столько, что за неделю не обойдешь. Мизинец стоически терпел, в конце концов, совместная поездка была его идеей. Сансе не помешало бы развеяться, а ему приобрести радиатор отопления в спальню. Правда, он не рассчитывал потратить на это весь вечер. Но невозможно отказать девушке, что весь год провела взаперти, боясь выйти дальше собственной комнаты, и теперь, как ребенок, радуется разноцветным фонарикам и каждой витрине.       — Конечно нет, милая. — Заученная фраза всякий раз вызывала у неё счастливую улыбку. Он отдал свой бумажник еще в машине, предоставив полнейшую свободу, но Санса все равно тянула его за собой в каждую лавку.       — Белое или красное?       В предыдущем магазине был аналогичный вопрос, и он выбрал белое, значит, сейчас…       — Красное.       — Я тоже так думаю. — Сансе было приятно его внимание, а Мизинец благодарил свой отточенный скилл думать о своем, сохраняя на лице полнейшую заинтересованность.       Нежно поцеловав его на выходе, Санса смущенно спросила:       — Это точно для вас не затратно?       Еще одна часто задаваемая фраза.       — Я могу скупить тебе всю витрину, если не веришь. — Петир устало усмехнулся и, взяв из её рук пакет, переложил на заднее сидение. — Но твой шоппинг все равно подходит к концу, поскольку большинство торговых точек закроются в десять. А вот поужинать мы еще успеем.       — В «Starbucks»?       Бейлиш поморщился.       — Я говорил об ужине, а не о кофе с кексами. Мы едем в «James Street South»*, надеюсь, там не разучились жарить стейк.       Санса притворно надулась.       — Вам не нравится, как я готовлю?       — Наоборот, ты сама нравишься мне настолько, что я не могу позволить тебе проводить весь день у плиты.       Его спутница покраснела и отвернулась к окну. Быстрота их растущего влечения сбивала с толку, как и факт, что никто не счел нужным бороться с этим. Но в его объятиях было так тепло и спокойно, а его поцелуи дарили такую сладость и легкость, что хотелось лишь одного: ещё. Можно бежать от боли, но зачем бежать от наслаждения? «Потому что оно лишает тебя воли, а это опасней всего». Опыт первой влюбленности в Джоффри и его горькие последствия не давали забыть о себе.       — Ты в порядке? — Заданный вопрос прервал очередной виток самокопания.       — В полном, — улыбнулась девушка и, стремясь доказать это, взяла его за руку, переплетая пальцы. Петир слегка сжал их и расслабленно откинулся на сидение.       На их счастье, в ресторане нашелся столик без предварительной записи. Сделав заказы, отличавшиеся тем, что у Сансы на десерт были лимонные пирожные, а у Петира виски, она первой завела разговор:       — Спасибо за поездку, Петир. В Белфасте так красиво, мне кажется, здесь улицы выглядят даже более празднично, чем в Лондоне!       — Еще бы им так не выглядеть, — со смешком ответил Мизинец, — тут постоянно снимают сериалы для кабельного, и туристы со всего мира едут поглазеть. Экономика хорошо выигрывает, а поскольку Белфаст намного меньше столицы Британии, финансирование всей этой рождественской мишуры более организовано. Но когда я был в твоем возрасте, поверь, на столицу Северной Ирландии он отнюдь не тянул.       Мистер Бейлиш почти ничего не рассказывал о своем прошлом, и Санса решила ловить момент.       — Вы здесь учились, Петир?       — Частично. Начальные классы закончил в католической гимназии, где преподавала мама. Потом твой дедушка взял надо мной… покровительство, и я переехал в Дублин, где меня устроили в «Kings Hospital School»**.       — Моя мама ведь тоже училась там?       — Да, на два курса старше. А я был в одном классе с твоей тетей Лизой. — Бейлиш не мог не закатить глаза, и Санса понимающе хихикнула. Видимо, была наслышана об истеричном характере своей родственницы. — Высшее образование я получил снова в Белфасте, в Университете Квинс***.       Санса заметно удивилась.       — А почему вы вернулись обратно?       «Потому что этого захотел твой дед», чуть не сорвалось с языка. В то злополучное Рождество 1995-го он уже был первокурсником Тринити-колледжа****, но пока ему зашивали располосованный живот, Хостер Талли, оскорбленный нахальством «неблагодарной выскочки», переговорил с деканатом и те отчислили студента Бейлиша под предлогом несданной сессии. Можно было подать в суд, но Петир понимал, что Талли не даст ему закончить университет в радиусе ста километров от его дочерей и будущего зятя. А когда все работодатели поголовно отказывались читать его резюме, был сделан вывод, что даже уборщиком в Дублине ему не устроиться. Это был город Хостера Талли, а Петир был чужаком, посмевшим забыть, что он здесь гость на правах приживалки и не пара самой богатой невесте Ирландии. Гордость Мизинца кровоточила сильнее, чем медленно заживающий шрам, но второй раз идти на неравный бой было самоубийством. А выжить хотелось. Выжить и отомстить. Но не рассказывать же сию неприглядную правду о клане Старков и Талли девчонке, что до сих пор оплакивает свою семью. Запоздалое сочувствие идиотизму его юности не стоило новой истерики.       — Дублин силен в преподавании гуманитарных наук и медицины, но направление «финансы и кредит» всегда было перспективней изучать в Квинсе. По вопросам экономики он входит в тройку лучших по всей Британии, в то время как прочие университеты Ирландии стоят ниже. — Статистика была взята с потолка, но сработала, в который раз. Санса приняла его объяснение без малейших сомнений.       — Финансы и кредит… — задумчиво протянула она. — Я так и думала, что вы учились именно там. Полагаю, закончили с отличием?       — В точку. Я безнадежно предсказуем, моя милая. — Петир притворно вздохнул и решил перевести разговор, не желая, дабы Санса вновь невольно разбудила его стародавние обиды. — Ну, а что же ты? Кем себя видишь в будущем?       — До недавнего времени я не верила, что у меня вообще это будущее есть, — опустила глаза Санса, неопределенно пожав плечами. — В детстве я хотела стать принцессой, а сейчас мне хочется стать надзирателем тюрьмы, где будут сидеть Серсея и Джоффри. И я не понимаю, какая из моих фантазий более утопична.       Её тон был саркастичен, но Петир уловил в нем налет горечи. Он накрыл её руки, лежавшие поверх стола, и чуть подался вперед.       — Перестань так думать, слышишь? Еще до твоего побега Ланнистеры наделали столько ошибок, что развалить их корпорацию стало возможным, если знать, где подпиливать доски. И я знаю. Не обещаю тебе титул принцессы, но зато могу гарантировать, что через год ты увидишь Серсею и её первенца в одиночных камерах для пожизненного заключения. — Он едва уловимо усмехнулся и сказал тише: — Если они вообще до них доживут.       В её глазах промелькнул стальной огонек, похожий на тот, что был у Мизинца, когда он тайком приехал на похороны Брандона Старка. Зачарованный им, Бейлиш впился в её губы, и Санса с жаром отозвалась на поцелуй, прервав его только из-за подошедшего официанта. Непринужденно вернувшись на место, Петир приподнял принесенный бокал.       — За нас, Санса.       — За нас, Петир.       Мизинец посчитал, что они достигли соглашения.

***

      То, что происходит ночью, не более, чем логичное продолжение дневных событий. Нельзя просто так взять и заснуть, как раньше, целомудренно прижимаясь друг к другу через пижаму. Напряжение между ними можно резать ножом, и вся её кожа пылает от его легчайших прикосновений. Петир бережно стягивает с неё водолазку и джинсы, но когда она пытается поступить также с его рубашкой, ткань выскальзывает из неумелых рук. Девушке досадно до слез, но Петир лишь нежно целует её тонкие пальчики.       — Ничего страшного, я сам справлюсь.       Санса завороженно наблюдает за ним, забывая былое смущение. Он не похож на Райана Гослинга и других её любимых актеров с рельефом и кубиками. Но теперь ей кажется, что нет никого привлекательней Петира Бейлиша. Нет ничего желанней, чем касаться его худого горячего тела, проводя ногтями по нежной коже спины. Нет ничего слаще, чем слышать тихие стоны, вызванные её осторожными поцелуями.       Обхватив её за талию, Мизинец укладывает девушку на постель, нависая сверху. Лихорадочный блеск её глаз встречается со взглядом, наполненным ответной страстью и обожанием. Не в силах долго бездействовать, Петир вновь припадает к девичьим губам, попутно избавляя её от нижнего белья. Когда бюстгальтер уже не служит помехой, он опускает свои поцелуи ниже, лаская языком её шею, ключицы и наконец добирается до сосков, помогая себе правой рукой, а левой поглаживая внутреннюю сторону её бедер.       Он давал себе слово быть терпеливым, но она лежала под ним, нагая, послушная, манящая, желающая его. Стоны Сансы становятся громче, а когда она запускает пальцы в его волосы, беспорядочно лаская их, он понимает, что и сам долго не выдержит. Подняв голову, он ловит её взгляд, в котором читает согласие идти дальше…       Это не так больно, как она ожидала, но и не так приятно, как ей мечталось. Тихий вскрик вырывается из груди, а глаза затуманиваются невольными слезами. Петир чувствует перемену в ней и останавливается, медля с повторным толчком.       — Тише, тише, девочка моя.... — Его губы легонько касаются лба, целуют веки, мокрые щеки, припухшие губы, которые Санса закусила почти до крови. — Больше больно не будет, обещаю. Хорошая моя, милая, дорогая…       Её сил хватает лишь на то, чтобы кивнуть. Она верит ему и целует в ответ, стараясь отвлечься от неприятного жжения. Осторожные ласки Петира постепенно расслабляют напряженное тело под ним, и он решает продолжить, медленно толкаясь вперед, позволяя привыкнуть. Её внутренний жар сводит с ума, бессвязный шепот его имени заставляет ускориться, но он уже не встречает сопротивления. Девушка все смелей отвечает на его поцелуи, все сильней прижимает его бедра к себе. Разум почти отказывает Мизинцу, с губ срываются хриплые стоны, и осознание того, что это происходит из-за неё, наполняет Сансу блаженством.       Когда он чувствует приближение оргазма, то быстро выходит из неё, изливаясь на живот. Он откатывается на бок и не сводит глаз с Сансы, все еще плывущей на волнах наслаждения. Её волосы облепили лицо, и он осторожно отводит их в сторону, заправляя за ухо. Почувствовав прикосновения сквозь слабеющую пелену удовольствия, девушка поворачивается к нему. Взгляд расслабленно скользит по лицу своего спасителя, и хочется что-то сказать, но в мозгах словно вакуум. Не лепетать же в очередной раз «спасибо, Петир» или, того хуже, «а вам точно понравилось, Петир?» Но повод для разговора находится, когда она ощущает липкую влагу на животе.       — А почему вы… — Глаза смущенно опускаются вниз.       — Потому что нам не нужны неприятности, милая. — Петир берет полотенце и аккуратно счищает следы семени. — Я сам виноват, что не догадался заехать в аптеку, и поэтому пришлось обойтись вот так.       Санса понимающе краснеет. Действительно, ко всем её имеющимся проблемам не хватало только добавить беременность. Кидая на мужчину робкие взгляды, она не осмеливается более заговорить и не знает, что вообще ей теперь делать. Он вновь решает помочь.       — Иди сюда. — Петир тянет к себе обнаженную скромницу, и она с облегчением кладет голову ему на плечо       — Ни о чем не жалеешь? — Тон спокойный, но рука Сансы лежит у него на груди, и она чувствует, что сердце бьется быстрее, чем следует.       — Нет. — В доказательство, девушка прижимается к нему ближе, осыпает поцелуями шею, линию скул. — А вы?       — Только о том, что забыл достать радиатор из машины. Мы за ним вообще-то и поехали в Белфаст.       — Вряд ли мы замерзнем. — Санса смотрит на комнатный термометр. — Радио не обещало морозов.       — Надеюсь на это. — Петир все равно укрывает их двумя одеялами, на всякий случай. Поцеловав её в макушку, он шепчет:       — Добрых снов, моя девочка.       — Добрых, мой… Петир.