Тук-тук! Кто там? Князь тьмы пришел к вам погостить.

      Умей жить без того, о ком нет вестей. И я стала жить, не оглядываясь на прошлое, откуда на меня смотрела пара зеленых глаз, таких до тошноты раздражающих, но уже привычных и даже полюбившихся.       Последние три года школы пролетели так незаметно. Вся эта повседневная радость и суета прежних лет больше не касались меня. Казалось, после того, как он исчез из моей жизни, я опустилась в глубокий омут, бескрайний океан одиночества и мыслей. И, похоже, с головой погруженная во мрак, я умудрилась упустить момент, когда Мэтт охладел ко мне так же, как и я когда-то к нему. Больше я не чувствовала никакой связи между нами. Будто бы в мгновение ока — но на самом деле нет — мы стали друг другу чужими: не о чем поговорить, нечем насладиться. Даже обычной улыбкой, которую мы искренне пытались друг другу преподнести. После той судьбоносной недели в лету кануло абсолютно все. И со временем он тоже это понял. Мы разошлись мирно и больше не вспоминали о днях, проведенных вместе. Все это, конечно, звучит более чем пессимистично, но даже здесь я смогла найти свои определенные плюсы. Отчуждение от мира помогло мне начать жизнь заново, пересмотреть свои взгляды на нее, а также, самое главное, всерьез взяться за учебу. Постепенно, склоняясь над учебниками, чтобы только отвлечься от гнетущих мыслей, я стала проявлять, на удивление, феноменальные умственные способности и к концу двенадцатого класса едва ли не обошла нашу отличницу, Тарани, в успеваемости. Ну, разве не прелестно?..       За прошедшие годы никто так и не смог выйти на связь с Советом Кондракара. Попасть туда было аналогично невозможно. К сожалению, единственный информатор, который хоть как-то был связан со всем происходящим, — профессор Силья — а-ля Золушка пропал сразу после бал-маскарада, только оставил нам не туфельку, а заявление об увольнении. Выглядело сомнительно и, очевидно, липово, но директор принял такую правду, ведь учитель как-никак был временным. Пришлось справляться своими силами. Ян Лин, например, пробовала контактировать со своими прежними подругами и другими мирами: ни на одной планете не удалось обнаружить подозрительных магических всплесков или попросту чего-то из ряда вон. Все были обеспокоены таким затишьем, но никто не мог ничего поделать. Однако тогда нашу команду волновал несколько иной вопрос. После того, как вся пятерка стражниц выпустилась из Шеффилдской академии и начала двухгодичный подготовительный курс, Лилиан, сестре Корнелии, перевалило за десять, и, что примечательно, в то же время Мэтт со своей группой намылился в Голливуд, как и писал когда-то в письме от лица Шегона. Все мы долго спорили по этому поводу, но он, похоже, действительно был серьезен в своем решении. С тяжелым сердцем бабушке Хай Лин пришлось принять этот печальный факт и все-таки разрешить Мэтью Олсону и Хагглзу отречься от ролей регентов Земли. Из Голливуда-то не особо поухаживаешь за маленькой девочкой. А поскольку единственного регента в лице Наполеона единогласно сочли непригодным для подобной работы (что немало задело кота), окончательно было решено поведать Лилиан о ее предназначении и, в конце концов, наделить младшеклассницу полной силой. Опасно? Не спорю. Но Мэтт не оставил нам другого выбора, хоть Корнелия и поручилась за безопасность своей сестренки.       Давно я не общалась с девчонками. Все мы усердно готовимся к поступлению в вуз. Каждая в свой, даже несмотря на то, что сейчас, под конец зимы, ученикам дали небольшую передышку. Как же быстро разошлись пути некогда лучших подруг. Больше мы не встречаемся и не ходим в кафешки, не обсуждаем новые туфли Корнелии или проблемы с мальчиками. Теперь все это кажется глупым пережитком детства, но все равно вызывает теплые воспоминания. Иногда я смотрю на старую фотографию в рамке, где пять совершенно разных девчонок обнимаются друг с другом, и со счастливой улыбкой понимаю — куда бы ни раскидала нас жизнь и какие бы испытания ни преподнесла, люди на снимке все же останутся моими друзьями. Навеки.       От размышлений Вилл отвлек громкий стук в дверь. Испуганно обернувшись, она медленно подняла правую бровь и сложила, недоумевая, губы в трубочку. Да, за последний год появление в этой квартире гостей стало действительно редким феноменом. Именно год назад старшая Вандом, помолвленная с Дином Коллинсом, переехала отсюда к нему, оставляя тем самым дом на полное попечение дочери; родители обещались разве что навещать разок в неделю-две. Тут и без всяких объяснений ясно, что та заперлась одна в четырех стенах и зубрит днями напролет. Может, выйдет редко погулять или в магазин. А то запасы полуфабрикатов достаточно быстро кончаются…       Поставив рамку на ее законное место в дальнем углу полки, Вилл, слегка настороженная, подошла к входу и щелкнула замком, отворяя дверь. — Папа, — даже более разочарованно, чем удивленно сказала она, потеряв весь запал после того, как увидела на пороге джентльмена, аккуратно зализанного и мило улыбающегося. — В этот раз ты не по графику. — Я разве не могу навестить свою любимую дочь лишний раз? — нотки сарказма то и дело сквозили в интонации; девушку порой бесила эта его вычурность и манера говорить. Хоть он и любимый отец, этот раз точно — не исключение. — Можешь-можешь, — раздраженно передразнивая того, стражница не без злости захлопнула дверь и, оставив дорогое пальто на вешалке в прихожей, активно протопала вдоль коридора. — Тебе зеленый или черный? — голос доносился уже с кухни. — Зеленый, — мужчина не совсем уверенно вошел в комнату, с интересом осматриваясь по сторонам. Взор зацепила небольшая находившаяся на обеденном столе вазочка; в ней, понуро опустив венчик, весь иссохший и почти рассыпавшийся стоял цветок. Кажется, роза. — Зачем тебе этот веник? — по-хозяйски усаживаясь на стул, Томас скрупулезно изучал взглядом действительно нечто, уже более походящее на ненужный мусор. — Он напоминает мне кое о ком из прошлого, — копошась в пакетиках чая, Вилл на секунду остановилась и печально улыбнулась своим мыслям, в которых серыми кадрами отпечаталось лицо молодого светловолосого человека. — О ком же? — Уже неважно, — тряхнув головой, она включила электрический чайник, что с приятным шипением начал кипятить воду. — Один или два? — заботливо поинтересовалась Вандом, держа в руках металлические щипцы. — Три. — Пап, куда столько?! Сахар поднимется, — обозначенное количество кубиков, однако, уже лежало на дне чашки. — Пусть подымается, — усмехнувшись, он откинулся на спинке стула, — я еще не настолько стар, чтобы беспокоиться о таких пустяках. — Папа, — строго звякнула посудой Вилл, — шутки шутками, но я сейчас серьезно беспокоюсь о твоем здоровье! Ты перестал плавать и ведешь пассивный образ жизни. Ну, надо же как-то беречь себя… — Может, — посмеиваясь, перебил ее объект нападения, — ради нашей встречи сделаешь исключение? — О чем ты вообще говоришь?! — нервно подергивая бровью, ученица взяла в руки чашку и обернулась, чтобы подойти, а затем поставить ее на стол. — Мы виделись чуть больше недели назад…       Выскользнув из пальцев, фарфор с треском разбился о пол. Воцарилась тишина: девушка с приоткрытым ртом замерла, не в силах пошевелиться или хотя бы заговорить. Она стояла, постепенно ощущая босыми ногами холодность керамической плитки, и в ужасе смотрела на отца, как и обычно, сидящего за обеденным столом… но видела вовсе не его: пропал привычный щегольской костюм и зеленая жилетка, вместо них теперь какие-то лохмотья, составляющие собой нечто вроде потрепанной временем мантии. Загадочный незнакомец откинул капюшон, обнажая перед немигающим взором короткие пепельные волосы, добрую улыбку и, черт возьми, серо-зеленые глаза. — Да ты гонишь, — шокировано пробормотала Вандом. — Не, показалось, — тут же, буркнув что-то себе под нос, махнув рукой, она присела на корточки и рассеянно принялась собирать рассыпанные повсюду кубики сахара и осколки — все, что осталось от бедной фарфоровой чашки.       По помещению прокатился громкий гортанный смех. Вилл старалась не обращать на него внимания, однако было достаточно сложно сосредоточиться и продолжать, не раздражаясь. Она ускорилась, улавливая слухом мерные и спокойные, приближающиеся сзади шаги, нахмурила брови — где-то уже слышала такую поступь… — Похоже, мне больше ничем тебя не удивить, — мужчина сел рядышком, и бледные жилистые ладони взяли ее руки в свои. Чародейка, затаив дыхание, в оцепенении наблюдала, как кусочки разбитой посуды кружились в затейливом магическом вихре, приобретая прежнюю форму; вскоре она сжала в пальцах целую чашку, на дне которой вдобавок лежал сахар. — А так? — Невозможно, — поднимая голову, завороженно прошептала Вандом. Заблестевшие глаза вновь встретились с его лучистым взглядом. На этот раз она просто не смогла не потеряться в этой изумрудной, словно маленький уютный водоём, глубине. Его веки устало сомкнулись, а губы, плавно растекаясь в улыбке, обнажили белоснежные зубы — сейчас он излучал тепло, как никогда. Родное приятное тепло из прошлого, которое наконец с наворачивающимися слезами смогла вспомнить школьница. — Наконец-то ты отрастила волосы, — с довольным видом волшебник потрепал ее рыжую шевелюру, заплетенную в высокий хвост. — Даже несколько обидно, что у меня теперь короче. — Ты вернулся, — шмыгнув и жалобно поджав губы, сложенные в подобие кривой улыбки, Вилл сощурилась, чувствуя, как соленые капли неконтролируемо катятся по щекам, — засранец. — Куда ж ты без меня?       Раздался глухой звук — чашка, стукаясь об плитку, но не разбиваясь, выпала из рук. Немедля колдунья набросилась на опешившего принца, крепко обнимая его за шею и опрокидывая при этом на пол. Ее волосы приятно щекотали нос. На этот раз всем телом он ощущал тепло ее плоти, то, как Вилл вздрагивала и до боли в мышцах прижималась к плечу, будто держала князя, — держала так, чтобы больше не отпустить никогда. Раскинув руки, под ее весом он лежал неподвижно и потерянно смотрел в потолок, с трудом осознавая — все происходящее — не сон.       Маг поднял руки и нерешительно положил их на спину старшеклассницы, сжимая в пальцах ее тонкую домашнюю футболку. Девушка сдавила Фобоса еще сильнее и, тихо скуля от счастья, с привкусом горечи, обдала того сильным электрическим разрядом. — За что?! — ловя помутившимся взглядом отблески голубых молний, страдальчески скривился мужчина. — За то, что ушел, — с обиженно надутыми щеками колдунья отстранилась, вытирая слезы, постепенно усаживаясь перед ним в позу лотоса. — Обоснованно, — кивнул Эсканор, потирая голову; он тоже устроился неподалеку, около одного из кухонных шкафчиков. — В итоге, ты узнала у Элион все, что хотела? — Нет, — Вилл безразлично пожала плечами. — Я решила, что если не узнаю правду от тебя, то не узнаю ее вообще. — Долго же тебе пришлось ждать, — принц притянул стражницу к себе, шутливо потирая голову кулаком. — Скучала хоть? — склонился над ее лицом. — А то, как без тебя не заскучать-то? — ведьма подняла на него радостный взгляд, не переставая широко улыбаться. — Знаешь, — веселость поразительно быстро сменилась озадаченностью, — мой вопрос может показаться бестактным. Но зачем ты вернулся? — А я, — маг в замешательстве запнулся — в кармане чувствовалась уже давно позабытая им вибрация. Вилл обеспокоенно нахмурилась и сползла с коленей Фобоса, наблюдая, как тот достает из штанов побитый, исцарапанный, но до сих пор целый мобильный телефон. Открыв раскладушку, князь несколько ошарашенно взглянул на экран и с тревогой в голосе добавил: «Неизвестный номер». — Ответь, — осторожно кинула рыжевласка, пододвинувшись ближе. — Только включи на громкую связь. — Хорошо, — сглотнув, терроризируя сотовый немало взволнованным взором, Фобос поднес его к уху и, в конце концов, отважился нажать на кнопку, — алло?       Чародейка покрепче сжала его ладонь; в этот момент по коже прошелся холодок. Стало настолько тихо, что стук сердца начал заглушать даже собственные мысли. Обомлев, оба в страхе распахнули глаза, когда из трубки, заставляя кровь стынуть в жилах, донесся чей-то металлический и точно неживой голос, сказавший всего лишь два, на удивление, пугающих слова: «Время вышло».