white garden

Когда туман достигает от неба и до земли, к моим берегам приплывают твои корабли, о, моя безымянная тайна. Ты не просишь меня, но я все равно каждым вечером, лишь только сгущается мрак, зажигаю тебе огни своего маяка. Где-то на пустом берегу ветер упорный ласкается к неприступности скал. Множество лет назад, здесь я тебя узнал, о, моя несравненная тайна. Крепкий остынет чай, пальцы к щербатой кружке прильнут, соберут остатки тепла, и я окно распахну. Где-то далеко над землей, сквозь туманы встает луна. Она разделяет заговор мой, она, и еще тишина. мы затворники, давшие добровольный обет молчания, мы смотрители последнего маяка, за которым - тайна. Здесь кончается картами расчерченная земля, здесь я сигналю всем заблудившимся капитанам о том, что дальше идти нельзя. Там, когда от земли и до неба ложится туман, пробуждается тайна, покидает свои утонувшие города. Я оставил сердце свое распахнутым настежь, словно покинутый дом, перед уходом в плаванье, прибранным и пустым, чтобы ты могла его затопить, поглотить, сделать своей мистической гаванью. Только так, в глубокой ночи, загорается мой маяк. Приди. Остывает пустая земля, и отвергнутый ветер припадает к подножью скал. Никогда никого не любя, я себя лишь тебе отдавал, о, моя разделенная тайна. Говорят, я не знал тебя никогда, говорят, я в тумане блуждал, и в тумане сошел с ума, потерялся навек случайно. Стал руинами мой маяк, об него разбивается шторм, а последний смотритель - это не я, это кто-то другой, незнакомый и молодой. Говорят, что когда луна серебрила туман, и звонил корабельный колокол, он распахнул окно своего маяка, улыбнулся, как улыбаются лишь счастливо влюбленные и безумцы, раскинул пошире руки, шагнул с подоконника, и сгинул в пучине волн. ***