Бродячий кот

Сегодня ясный зимний день, солнце светит ослепительно ярко. Вокруг все белым-бело: мягкий пушистый снег ровным слоем покрыл землю. Снег повсюду: на скамейках, на крышах домов, на деревьях. И вроде бы это такая услада для глаз… Но не для Чанёля, который, проклиная всё на свете, желал поскорее оказаться дома. Mizon — один из самых знаменитых корейских брендов косметики. С каждым днем он становится все популярнее. С самого начала производства товаров концепция придерживалась четырех основных ценностей: 1 — Красота; 2 — Здоровье; 3 — Умиротворенность; 4 — Расслабленность. Пак Чанёль является главой данной фирмы, которую получил в наследство от отца. Можно смело сказать, что Чан сам поднял компанию на ноги, ведь его отец умер спустя два года после открытия. Ёль не успел познать все прелести своей молодости, которая и сейчас проносится мимо него. И вроде бы у парня было всё — красота, богатство, власть. Но он был одинок. У него не было настоящих друзей, он не испытывал чувства настоящей влюбленности. Даже сейчас он проезжает мимо многолюдной улицы Сеула, надеясь случайно встретить хоть кого-нибудь, кто в будущем скрасит его одиночество. Но ничего. Все заняты своими делами, все спешат куда-то или просто прогуливаются с друзьями. Никто не хочет случайно поцарапать его дорогую машину, врезаться в нее или попасть под ее колеса. Загорелся зеленый цвет на светофоре, позволяя водителям проехать, и Пак заворачивает в какой-то темный район, желая сократить дорогу к дому. Внезапно он видит на тротуаре людей, избивающих какого-то парнишку, который даже не может оказать сопротивления, просто зажавшись в угол и закрывая лицо руками. — Эй, что здесь происходит? — спрашивает Ёль, выбираясь из своего авто и подходя ближе. Молодежь матерится, после чего быстро сматывается, видя высокого парня в явно не дешевом пальто и слыша его низкий голос. И только жертва нападения остается лежать на тротуаре, поджав колени к груди. — Ты как? — спрашивает Пак, аккуратно приподнимая незнакомца за плечи. Тот весь дрожит, из носа течет кровь, под глазом синяк и по всему лицу ссадины. Тем не менее, он находит в себе силы, чтобы кивнуть, показывая, что он в порядке. Он надеется, что этот жест прокатит и его оставят в покое, но нет. Чанёль берет его на руки и несет в сторону своей машины, которую так и оставил посреди дороги. Благо по ней никто не ехал, иначе точно проблем не оберешься. — Пожалуйста, успокойся. Я ничего с тобой не сделаю, я просто хочу помочь, — говорит Ёль, уже сидя в машине. Незнакомец сильно испугался, и парень это понимал как никто другой. А кто тут не задрожит от страха, когда непонятно кто берет его на руки и усаживает в свою машину, увозя непонятно куда? — Всё хорошо, малыш. Я просто обработаю твои раны, а потом провожу до дома. Не бойся, — поглаживая ледяную руку ошарашенного парнишки и наблюдая за дорогой, говорил Чан. Он почувствовал, как руки того постепенно переставали дрожать, поэтому улыбнулся. «На кой черт я это делаю? Словно кота подобрал. Вот только это не животное, а человек. Да уж, Пак Чанёль… Не думал, что ты такой кретин», — думал про себя Чан, крепко держа за руку незнакомца и уже ведя его к себе домой по проложенной дорожке. Он, даже не беспокоясь о том, что надо бы снять верхнюю одежду, разувается и помогает снять грязные и старые ботинки с мальчика, затем провожает избитого парнишку в гостиную, придерживая за плечи, и усаживает на диван. — Я сейчас принесу аптечку, — улыбнувшись, пробасил Чанёль, после чего скрылся за стеной очередного коридора. Парнишка пересел на край дивана, зажимая ладони между бедер и пытаясь их согреть. Но вдруг на глаза попалась дырка на собственном носке, что ужасно его смутило. Сам его вид не подобает этой богатой обстановке, а тут еще эта чертова дыра, выставляющая на показ его большой палец. Услышав шаги, он быстро скрыл порванный носок, ткнув ногу под ковер. Чанёль вернулся с маленьким белым чемоданчиком в руках. Он уселся рядом с бродяжкой и, открыв аптечку, достал оттуда шарик с ваткой и перекись. — Будет неприятно, потерпи, — сказал Пак, после чего принялся обрабатывать раны на лице юноши. — Как тебя зовут? Я Чанёль. — Он хотел хоть как-то отвлечь мальчишку от боли, когда тот зажмурился и зашипел. Незнакомец, отстранившись, достал из внутреннего кармана своей ветхой курточки блокнот и маркер, написал на нем свое имя и показал Ёлю. — Так ты не можешь говорить, — заметил Чан, понимая, почему мальчик за все это время не сказал ни слова. Тот отвел взгляд и немного опустил голову. — Бён БэкХён, значит, — снова улыбнулся хозяин дома, желая поскорее перевести явно неприятную тему. Сейчас, осознавая, что парнишка немой, и обрабатывая его ссадины, Чанёль всё больше ловил себя на мысли, что этот бродяга — очаровашка. А еще, что он невероятно милый. Да кто вообще смел покушаться на такое красивое создание? — Где ты живешь? Я отвезу тебя, — убирая перекись и использованные ватки, спрашивает Чанёль. Он слышит, как стержень маркера скользит по бумаге, и морщится от неприятного звука. «Спасибо. Не стоит беспокоиться». Увидев, что Пак прочитал, Бэк убирает блокнот и встает с места, вот только не успевает и шага ступить, как падает обратно, хватаясь за ногу. Да уж, избили его не по-детски. — Ну-ну, далеко ты сам дойдешь, — усмехается старший, после чего кладет ногу Бэка к себе на колени, задирая штанину. Тот пытается выбраться, но всё тщетно. – Лицо-то мы обработали, а вот что касается остальных ранений… — парень качает головой, затем полностью стягивает штаны с мальчишки. БэкХён ужасно смущен, но ничего поделать не может, ведь было и так понятно, что пока этот человек не обработает все его раны — не успокоится. Чанёль снова открывает аптечку, снова принимается ваткой касаться поврежденной кожи. Потом перекись и белые комочки ваты заменяются мягкими пальцами и мазью от синяков. Она пахнет мерзко, но зато посиневшие кровоподтёки на теле пройдут быстрее. «Спасибо», — пишет парень, когда Чан заканчивает с областью ребер и вытирает свои руки бумажной салфеткой. — Где ты живешь, малыш? — спрашивает он, желая отвезти парнишку домой и передать родителям. БэкХён не хочет уходить. Ему понравился этот дом, понравился Пак Чанёль, понравились его руки, которые так аккуратно, бережно и нежно обрабатывали раны. Бён не знает, куда ему идти. Он не знает, что ему делать дальше. Возвращаться туда, откуда он сегодня сбежал — равносильно аду, поэтому парень, понимая, что здесь его всё равно никто не оставит, быстро придумывает улицу и дом наугад, записывая в своем блокноте маркером и показывая Чану.

***

Парень надеется, что Пак только подвезет его до указанного дома, оставив около ворот или подъезда (он сам не знал, частный дом или многоэтажку указал), а потом Бэк просто дождется, когда машина Чанёля скроется за поворотом, и продолжит скитаться по улицам. Но у Ёля были другие планы. Ему хотелось с рук в руки передать парнишку, удостовериться, что с ним и дальше всё будет в порядке, побеседовать и познакомиться с его родителями, а еще, возможно, даже остаться на чай. Должны же они хоть как-то отблагодарить спасителя их чада. «Мне стыдно, что я не могу вас никак отблагодарить. Но огромное спасибо еще раз. Прощайте», — показывает Бэк на белом листе блокнота, когда машина останавливается около ворот какого-то дома. — Отблагодаришь меня чашечкой чая, — подмигнул Чанёль, после чего открыл дверь и вышел из машины. На БэкХёна накатила паника. Он понятия не имел, что делать, ведь Пак уже шел к воротам и собирался нажать на звонок. Быстро выпрыгнув из машины, Бён попытался остановить парня, но не успел. Кнопка была нажата, а во дворе, за забором, послышалось копошение. — Здравствуйте, чем могу помочь? — двери открыла какая-то женщина, не молодая и не старая. Чан подумал, что это и есть мать мальчика. — Здравствуйте, я привел вашего сына. Знаете, его сильно избили, — Чанёль удивился поведению Бэка, который спрятался за его спиной, склонив голову и пряча глаза за отросшей челкой. — Бэкки, ты чего? Боишься, что твоя мать увидит ссадины? Ну, ты ведь не виноват... — Извините, конечно, но у меня нет сына. У меня дочь, которая, между прочим, сейчас дома делает уроки. Думаю, вы меня с кем-то перепутали, до свидания, — говорит женщина, перебивая Ёля, после чего закрывает ворота и уходит в дом. Чанёль ничего не понимает. Он точно приехал по указанному Бэком адресу, так почему же ему так отвечают и удаляются? И почему парнишка прячется за его спиной, не желая показываться на глаза женщине, которая, вроде бы, должна быть его матерью. — Что происходит? Это ведь не твой дом, так? — разворачиваясь к мальчику, спрашивает Пак. Тот отрицательно мотает головой, смотря куда угодно, но не на Чана. – Почему ты написал неверный адрес? — БэкХён не торопится отвечать, продолжая сжимать маркер в одной руке, а блокнот — в другой. Он нервно закусывает губу и смотрит на асфальт под ногами, на свои грязные и старые кеды, но не на Чанёля. — У тебя нет дома? — догадывается Пак, тяжело вздыхая. Эта фраза ударила по больному. Сердце кольнуло, а из глаз полились слезы от осознания того, что Бэк действительно бездомный и никому не нужный. — БэкХён, — с жалостью смотря на парнишку, тихо тянет Чан, после чего делает шаг к нему и обнимает. Так нежно, так тепло… Бён вспоминает, как в детстве его так обнимала мама, поэтому начинает плакать еще сильнее. Блокнот и маркер падают на землю, а сам парнишка цепляется своими тонкими и длинными пальчиками за пальто Чанёля. Пак не может понять, почему в нем вдруг проснулись такие чувства, как сострадание и жалость. Никогда прежде он и представить не мог, что в будущем вот так будет обнимать бездомного сиротку. Но то, что Ёль сказал далее, поразило его самого даже больше, чем БэкХёна: — Поехали домой. К нам домой.