Бродячий кот

Блокнот с черным маркером летит в сторону, ударяясь о твердую поверхность стены здания интерната и падая на землю. Восемнадцатилетний юноша по имени Бён БэкХён сдавленно стонет и болезненно морщится, когда очередной удар проходится по его ребрам. Следующая часть тела, в которую приходится удар — бедро. По нему со всей силы пинают носком ботинка. Видя, что парнишка из-за такого удара не упал, его снова пинают, только теперь под коленную чашечку. На этот раз Бён оседает на холодный пол, жмурясь от боли и хватаясь за ногу. — Ну чего ты? Ответить не можешь? Вот же немощный пиздюк, почему не проклинаешь нас? Ах да, ты же немой! — издевается один из парней, после чего все начинают смеяться. — Ладно, хватит с него, парни. Над ним еще жизнь поиздевается, — говорит он, затем плюет на макушку Бэка и уходит со своей шайкой. БэкХёна трясет, он сжимается в углу, роняя горячие слезы. Он действительно ничего не может ответить им, не может обматерить или дать сдачи. Парень понимает, насколько он ущербный, и пятьдесят процентов его самооценки, которой сейчас вообще нет, было снижено именно из-за вот таких парней, что смеялись и издевались над ним. — БэкХён! Бэкки! — раздается сквозь толщу тьмы ласкающий ухо бас. Парнишка открывает глаза и видит перед собой обеспокоенного Чанёля. Он чувствует тёплые и большие ладони на своих щеках, после чего приподнимается с места. — Ты вертелся и плакал во сне, поэтому я забеспокоился и разбудил тебя, — объясняет Пак. — Сейчас заварю горячий чай с бергамотом, а потом ты можешь снова лечь спать. Еще только два часа ночи, — говорит он, после чего приподнимается с кровати и собирается выйти из спальни, которую выделил БэкХёну. Бён хотел схватить высокого парня за руку, хотел попросить остаться с ним, но не мог себе этого позволить. Он понимал, что Чанёль для него пока еще никем не является, несмотря на то, что старший, непонятно по какой причине, вдруг приютил его у себя. Через пару минут в комнату вернулся Пак, неся в руках кружку с горячим напитком. Он присел на край кровати и осторожно протянул кружку Бэку. — Ты быстро успокоишься, — улыбнулся он. — Не знаю, что произошло с тобой в прошлом, почему тебя избивали на улице и где ты жил всё это время, но надеюсь, в скором времени всё разъяснится. Нет, ты не подумай ничего, я не хочу от тебя избавиться или что-то в этом роде. Это, скорее, лишь мое любопытство и желание узнать о тебе больше. Не сразу, конечно, но когда будешь готов, я тебя выслушаю, — Чанёль говорил так спокойно, нежно улыбаясь, что у Бёна внутри разлилось тепло. И это тепло приносил не только чай. БэкХён взял в руки свой блокнот и маркер, которые покоились на прикроватной тумбочке, и начал писать, до этого отдав кружку Чану. «Я знаю, что вы имеете право знать всё. Но если рассказывать в подробностях, то уйдет слишком много бумаги и времени. Это крайне неприятные воспоминания, которые я бы хотел забыть. Просто знайте, что я сбежал из интерната. Мои родители умерли в автокатастрофе, когда мне было двенадцать, поэтому меня оформили туда. Я лучше умру, чем вернусь в это ужасное место». БэкХён хотел продолжить писать, но Чанёль забрал у него блокнот, потому что заметил, как сильно парнишка начал сжимать в руке маркер и закусывать губу. — Я ведь сказал: не всё сразу, БэкХён, — произнес он, смотря на удивленного Бэка. Потом он перевел взгляд на белые листы со множеством букв и принялся читать. — Вот оно что… Наверное, над тобой там издевались, раз ты решил сбежать. Ты ведь знал, что тебе некуда идти, но всё равно покинул то место, — кивнул головой Чанёль. — И сейчас тебе снился сон, показывающий прошлое? — БэкХён кивнул. Пак вздохнул и, вернув блокнот на тумбочку, примостился рядом с мальчиком, накрывая себя пледом, которым до этого застилал кровать. Бён был в шоке от того, что Чанёль вдруг лег с ним, но всё-таки подвинулся, давая больше места парню. Он был рад, что Пак никуда не ушел, потому что оставаться одному совсем не хотелось. — Надеюсь, ты не против, — улыбается парень, смотря на Бэка. Он уже погасил свет с помощью специального пульта, поэтому можно было спокойно лечь спать. БэкХён отрицательно помотал головой, после чего проследил за тем, как Чанёль закрыл глаза и начал засыпать. Сам Бён не спал еще долгое время, безмятежно рассматривая в темноте лицо спящего рядом парня. Благодаря фонарю, светившему в окно, кожа Пака приобретала бронзовый оттенок. В меру пухлые губы были приоткрыты, а реснички даже не дрожали, свидетельствуя о том, что хозяин дома пребывает во сне. Короткие пряди вьющихся волос спадали на щеку, поэтому БэкХён протянул руку и заботливо убрал их со спящего лица. Бён был очарован. Он поверить не мог, что в первую же ночь своего скитания встретил такого хорошего, богатого, красивого и заботливого человека с приятным голосом, детской улыбкой и добротой в сердце. Парнишка не думал, что за какие-то несколько часов знакомства с ним, сможет уже полностью довериться. Нет, капля сомнения всё-таки была, но представить, что Чанёль может предать его, издеваться над ним, как это делали парни из интерната, он не мог. Просто, было видно, что Пак не такой человек. С приятными мыслями Бэкхён, наконец, заснул, на этот раз видя приятные сновидения.

***

БэкХён проснулся раньше Чанёля, жмурясь от яркого солнца и рассматривая комнату, которая теперь, вроде как, всецело принадлежала ему. Парнишка потянулся, когда встал с кровати, поднимая вверх руки, вставая на носочки и выгибая спину. Побои на теле уже не так сильно болели, как вчера, а нога так вообще перестала беспокоить. Бён посмотрел на спящего хозяина квартиры, умилился его слегка опухшему лицу, все тем же приоткрытым губам, в разные стороны растрёпанным волосам. Мальчик подошел ближе и укрыл парня одеялом, потому что плед явно слабо грел его, судя по тому, как Ёль сжался и укутался. После того, как Бэкки накрыл старшего одеялом, он вышел из комнаты, желая направиться в туалет, но тут же растерялся, понятия не имея, куда идти дальше. Вздохнув, он спустился по лестнице вниз, ведь на втором этаже, кроме двух спален, ничего не было. Преодолев последнюю ступень, парень ступил на паркет гостиной, плавно перетекающей в прихожую. Ужасно высокий потолок, светлые тона, так уютно и хорошо… Под лестницей БэкХён обнаружил белую дверь, а открыв ее, понял, что именно там находится ванная и туалет. Справив нужду и умывшись, юноша вспомнил вчерашнюю фразу Чанёля о том, что новую зубную щетку он может взять в шкафчике над раковиной. Так и было: открыв маленькую дверцу с необычными узорами, парнишка нашел много разного, как и две упакованные зубные щетки. «Салатовая», — подумал Бён, убирая фиолетовую на место, а салатовую распаковывая. После того, как Бэкки привел волосы в порядок, почистил зубы и умылся, он вышел из ванной комнаты и прошел на кухню, которую увидел через большую зеркальную арку. Готовить парнишка не умел, разве что яичницу, но делать этого он не осмеливался. Скорее, он пришел на кухню, чтобы посмотреть ее, а затем продолжить осматривать дом. Да и стеснялся он пока смело лазить по кухонным шкафчикам и холодильнику. — Проголодался? — вдруг раздалось позади, заставляя БэкХёна вздрогнуть и быстро обернуться. В той самой арке, облокотившись о косяк и сплетая руки на груди, стоял только что проснувшийся Чанёль. Бэк отрицательно помотал головой. Ответить он никак не мог, потому что блокнот с маркером остались в спальне. — Бэкки, пожалуйста, не стесняйся. Я понимаю, что ты находишься здесь всего второй день, как и знаком со мной ровно столько же, но всё-таки я очень хочу сблизиться с тобой. Хочу, чтобы ты считал этот дом своим, — он погладил парня по плечу. Чанёль действительно хотел, чтобы этот мальчишка жил с ним. Ему никогда не нравилась пустота в доме, а младший так умело скрасил ее. Чан никогда ни о ком не думал, ему никогда никто не был нужен, но сейчас, когда в его жизни внезапно появился немой парень, именно он стал ему… немножко нужен. Пак понимал, что еще слишком рано привязываться к человеку и утверждать, что тот ему необходим, но внутри уже со всем смирился. Ночью, когда старший проснулся из-за сушняка и хотел сходить за стаканом воды, обнаружил, что Бэкки сладко спит, закинув одну ногу на его бедро, а щекой прижимаясь к чанёлевской руке. Именно из-за этого Пак не посмел шевельнуться, кое-как заснув из-за мучительной жажды. И ему нравилось это. Ему нравилось касаться малознакомого сиротки, а если бы он встал — Бэк бы отстранился. Уже приготовив завтрак и разлив кофе в две кружки, Чанёль повернулся в сторону Бэка и вдруг начал: — Слушай, обычно меня не волнует ничьё существование, но… ты должен хорошо кушать и не встревать в какие-либо передряги. — Ёль положил обе руки на плечи младшего, немного их сжимая. — Ты ведь несовершеннолетний? Я беспокоюсь, но всё-таки хочу отправить тебя в школу. Но если ты хочешь, чтобы учителя ходили к тебе на дом, то я сделаю так. Ты должен получить образование, потом поступить в университет. То, что ты не можешь говорить — далеко не большое увечье. Оно не делает из тебя инвалида, оно не делает из тебя недееспособного. С другой стороны, конечно, я могу тебя полностью обеспечивать, финансы точно позволяют. Но когда ты влюбишься, повзрослеешь и захочешь жить своей жизнью, без образования будет туго. БэкХён сделал шаг назад, вызывая вопросительный взгляд со стороны Пака. Младший так хотел ответить вслух, но не мог… Поэтому быстро побежал за блокнотом и маркером, спотыкаясь на лестнице об одну из ступенек, но не падая, вовремя ухватившись за перила. Когда он вернулся на кухню, запыхавшись, на столе уже красовались тарелки с омлетом, из которого виднелись кусочки помидора, зелени и колбаски. Рядом с каждой тарелкой (а их было всего две) стояли белые кружки с горячим кофе. БэкХён сглотнул слюни, которые готовы были политься изо рта, как это бывает в мультфильмах. — Куда ты вдруг убежал? — спросил Чан. — А-а… — протянул он, когда увидел в руках блокнот и маркер. Бэк сел за стол, напротив старшего, и, отодвинув свой завтрак немного в сторону, заменив его на записную книжку, принялся писать ответ. «Всё верно, я несовершеннолетний. Мне восемнадцать. И да, я с удовольствием пойду в школу, потому что не собираюсь сидеть на вашей шее. Как только я найду подработку и накоплю немного денег – сразу же съеду от вас. Огромное спасибо за то, что вы для меня делаете». Он передал листик через стол, заранее его вырвав, а когда Чанёль прошелся глазами по тексту и перевел взгляд на него, парень склонился над столом, делая поклон в честь благодарности. Уходить, пусть даже в будущем, не хотелось. БэкХён бы с радостью остался до конца своей жизни с Чаном. Он чувствовал, что хозяин дома — его человек. Именно тот, кого так не хватало. Именно тот, кто скрасил ужасный бэкхёновский ад под названием «жизнь». Но это неправильно. Бэк Ёлю никто, только если обуза. У них нет никаких отношений: ни родственных, ни дружеских, ни любовных, ни даже рабочих. И Чанёль это тоже понимал. Поэтому и ничего не ответил. Не сможет он удержать около себя этого парнишку. БэкХён — птица вольная, может делать всё, что хочет. Но сейчас помощь ему просто необходима. «А если бы этот ангелочек попал не в мои руки, а в руки… скажем так… какого-нибудь извращенца? Не могу сказать, что в моем мозгу ни разу не пробегала мысль овладеть этим худощавым и хрупким телом, но всё же… Будь то какой-нибудь старикашка, приютивший мальчика и требующий взамен его тело… Так, Чан, просто не думай об этом. Сейчас БэкХён у тебя. Сейчас он в безопасности», — думал Ёль во время завтрака, который так и прошел в тишине. — Слушай, малыш, а где все твои документы? Паспорт там… Еще что, — вдруг вспомнил Чанёль, уже сидя на диване и смотря телевизор. БэкХён сидел на другом конце дивана, поджав под себя ноги и обнимая подушку. Большая футболка и шорты Чана ему невероятно шли, и этого нельзя было не отметить. «Во внутреннем кармане моей куртки. Я прокрался в кабинет директора и стащил всю информацию о себе, все документы», — написал он. — Молодец, — Ёль показал большой палец вверх, вызывая улыбку на лице юноши. — Значит, я сейчас же найду какую-нибудь школу поприличнее и переведу тебя туда. — После этих слов Чанёль встал с дивана и побежал одеваться. БэкХён даже не успел написать, что готов пойти и в самую обычную школу, без выкрутасов и различных новшеств. Через минут десять со второго этажа спустился хозяин квартиры, он сказал Бёну, чтобы тот подождал его дома и не скучал, что он скоро вернется, а потом, надев пальто и обувшись, скрылся за входной дверью. Эта дверь пропищала, оповещая о том, что теперь она заперта, а Бэк положил голову на подушку, которую держал, вздыхая и прикрывая глаза. «Возможно, я в прошлой жизни был предателем Кореи, но потом всё-таки как-то искупил свой грех, даже прослыв героем. Спасибо, какие-то небесные силы, что преподнесли мне Чанёля в подарок», — думал парнишка, даже не замечая, как начал засыпать, постепенно принимая лежачее положение. — Эй, БэкХён-и, куда это ты собрался? — усмехнулся один из парней, когда увидел, как парнишка пытается уползти в сторону выхода из тёмной столовой. Тёмной она была потому, что сейчас глубокая ночь, все давно уже спят, а луна заменила солнце. Парень, кажется, его звали Чонин, схватил Бёна за волосы и вернул на прежнее место, сидя перед ним на корточках. — Чонин, пошли, нас могут заметить! — говорит КёнСу — самый близкий друг парня, насколько знал Бэк. До был абсолютно против этой идеи, но его никто никогда не слушал. Он стоял в стороне и порой поглядывал на дверь, боясь, что кто-то войдет. Чонин же, со своей небольшой компанией, получал просто неописуемый кайф от того, что каждый раз мог избивать бедняжку БэкХёна, выплескивая на него все свои негативные эмоции. А парнишка и сказать ничего не мог, ведь он был немой. Нет, Бён бы давно уже расписал в подробностях деяния этих людей, оповещая воспитателей детского дома, но он боялся, что дальше всё может быть намного хуже, ведь Чонин со своей компанией тогда точно сделают всё, чтобы его жизнь казалась хуже ада. — Открывай ротик, малыш. Ну, давай, — усмехается предводитель шайки под хихиканье своих друзей и приспускает свои штаны вместе с боксерами. — Не стесняйся, покажи нам, что умеешь. А если не умеешь, маленький, научим! — с этими словами он снова схватился за волосы ошарашенного БэкХёна, поднося его голову ближе к своему члену. — Соси, сукин сын, иначе будет еще хуже! Обещаю, если ты не доставишь мне удовольствие своим влажным ротиком, я перейду на твой зад. Выбирай: либо отсасываешь, и мы уходим, либо подставляешь свой зад, — прорычал парень, которого уже начали бесить плотно сжатые губы Бёна. Роняя слезы и дрожа, парнишка медленно открывает свой рот, и в него тут же проникает противная плоть Чонина. Тот сдавленно стонет, поддаваясь бедрами вперед и управляя головой БэкХёна, в кулаке крепче сжимая копну его волос. Бэкки слышит смех других парней, слышит тихие стоны Чонина, который с каждым разом пытается протолкнуться всё глубже, но перед глазами темнота. Он ничего не видит, лишь слышит и чувствует. Еще пара толчков, и Ким обильно кончает прямо в глотку рыдающего парня. Бён чувствует, как горячая сперма стекает по его горлу вниз, и ему ничего не остается, кроме как всё проглотить. Хочется блевануть, но нечем, ведь сегодня он толком ничего не ел. — Чонин, заканчивай! — снова решает вмешаться КёнСу, но Чонин лишь медленно поворачивает голову в его сторону, всё также удерживая БэкХёна рядом. Он хитро улыбается, а это не предвещает ничего хорошего. — Малы-ыш, — тянет он, — иди ко мне, — Чонин подзывает к себе КёнСу, маня его пальчиком одной руки, а другой всё же отпускает Бэка и натягивает на себя штаны. До весь сжимается, его немного потряхивает, он боится Кима, даже если знает, что тот жить без него не сможет. КёнСу — его слабость. — Сюда подошел! — уже грубо рявкнул парень. Су быстро подбежал ближе, зная, что и ему может влететь, если он ослушается. — Смотри, разве не милашка? — спрашивает Чонин, обнимая одной рукой невысокого парня за плечи. Он кивает в сторону трясущегося БэкХёна, а Кён сглатывает, молясь, чтобы Ким не выдал ничего этакого. — Давай, Бэкки, снимай штанишки, покажи нам свою аппетитную попенцию, — шепчет он, уже буквально повисая на До. Глаза БэкХёна снова расширяются, его словно током ударило от таких слов. По засохшим дорожкам на щеках вновь побежали слезинки, а юноша был готов умереть, лишь бы не делать того, о чем просит Чонин. — Что ты задумал? — спрашивает парня КёнСу, наблюдая за тем, как БэкХён поднимается на ватных ногах и дрожащими руками пытается снять с себя штаны. — Чонин, это уже не смешно! — А кто тут смеется? — снова улыбнулся он. — Парни, вы? — он посмотрел на троих человек позади себя. Те пожали плечами и тоже заулыбались, мол, они вообще тут только зрителями служат, ну, и порой могут нанести парочку ударов, если понадобится. — КёнСу, ты же знаешь, как ты мне дорог? Я хочу, чтобы ты тоже получил удовольствие! А-то че в тебя постоянно только вставляют? Вставь и ты, малыш! — Он подтолкнул шокированного парня вперед, ближе к БэкХёну. — Ты с ума сошел? Чонин, я не стану этого делать, — серьезно начал Су. — Станешь, мой совёнок. Еще как станешь, — закивал Ким, после чего подошел к КёнСу и одним рывком стянул с него джинсы. Тот отшатнулся, понимая, что ему некуда деваться, что у него попросту нет выбора. До закусил губу и подошел к дрожащему Бёну. — Бэкки, прости меня… Пожалуйста, прости меня, — с сожалением говорил Су, не осмеливаясь посмотреть в глаза парню. — Хватит нюнь! Тебе понравится, До-до. И не трать время на растягивание, как это всё время делаю я. Просто я о тебе забочусь, а он не стоит того. Давай, всади ему сразу и по самые гланды, малыш, — говорил ему Чонин, который уже успел усесться на стул, чтобы удобнее было наблюдать за всем этим. КёнСу резко развернул БэкХёна к себе спиной, подтолкнул его, чтобы тот лег на стол грудью и животом, и приготовился входить, зажмурив глаза, но Бён начал оказывать сопротивление. Он сделал шаг в сторону, не позволяя пользоваться своим телом, но Чонин всё предусмотрел: — Парни, помогите моей кисе, попридержите мышонка. — Друзья тут же встали со своих мест и подошли к Бэку, насильно укладывая его обратно на стол, держа руки и ноги, чтобы тот даже не пытался сбежать. КёнСу вытер накатившие слезы, ведь впервые Чонин заставляет его участвовать во всем этом. Он, придерживая свой член, резко вошел в БэкХёна. Тот открыл рот в немом крике, опустил голову и сжимал кулаки, из-за чего в кожу ладони больно впились собственные ногти. Но эта боль была ничем по сравнению с болью в анальном отверстии. Это было ужасно, казалось, не только его анал, но и всё тело разрывается. Из глаз с новой силой полились слезы, а КёнСу начал неуверенно двигаться, не получая от этого никакого удовольствия. Он помнит, какой первый раз был с Чонином. Он понимает, насколько больно сейчас Бёну, но не смеет останавливаться под удовлетворенным взглядом Кима. Парень, прикрыв глаза и качая бедрами, стараясь делать это как можно нежнее и аккуратнее, безостановочно шепчет «прости». Когда он чувствует, что, наконец, готов к разрядке, изливается прямо в тело БэкХёна, опять же, по приказу Чонина. — Ты молодец, сладкий, — он подошел и поцеловал парня в висок. — Сядь, отдохни, — улыбается он, провожая КёнСу на стул, на котором сам сидел ранее. БэкХён сломлен. Ему уже всё равно, что произойдет дальше, поэтому он как неживая кукла продолжает лежать на столе и смотреть в одну точку. Чонин шлепает Бэка по заднице, говоря: — Всё, поднимайся. Было весело. Или ты хотел, чтобы в тебя я вставил? Уж прости, трахаю только КёнСу. Мой член only for him, — усмехнулся он, после чего, поржав вместе с друзьями, они оставляют Бэка одного. Он сглатывает ком в горле, поднимается и еле надевает на себя штаны. Ужасно хочется умереть, но он трус. БэкХён боится потерять свою, даже такую никчёмную и ужасную, жизнь. Он всхлипывает, чувствуя, как болит его задница, но всё-таки находит в себе силы принять душ перед сном. — Бэкки! — Просыпается парнишка от того, что кто-то трясет его за плечи. Глаза распахиваются, а когда он видит перед собой Чанёля, тут же бросается к нему на шею, прижимаясь как можно ближе. Ёль гладит его по спине, обнимая в ответ и стараясь успокоить. — Снова плохой сон? — шепчет он, чувствуя, как его рубашка намокает. — Успокойся, я рядом. Никогда с тобой не приключится то, что было во сне, слышишь? Это всего лишь сон. Ты проснулся. Всё хорошо. Ты в безопасности, я с тобой, — безостановочно говорил Ёль, утешая БэкХёна. И тот верит его словам, начиная приходить в себя и осознавать, что Чанёль его спаситель, его каменная стена, его настоящее и, как он смеет сейчас надеяться, будущее. «Если ты — мой океан спасения, то я хочу утонуть в тебе», — думает Бён. И действительно начинает тонуть в малознакомом Паке, как в океане. Он начинает привязываться к нему. Он начинает понимать, что без Ёля пропадет, что без Ёля угаснет последний огонек в его теле, душе и сердце.