Бродячий кот

Слоняясь около десяти минут у двери БэкХёна, ЧанЁль всё-таки решается и поворачивает дверную ручку. БэкХён сидит в углу кровати, с головой укрывшись одеялом. — Бэкки, — ласково завет старший. — Прости меня, — он садится на край кровати. — Я не должен был заходить так далеко. Буду ждать сколько угодно, ты только не игнорируй, не обижайся и не бойся меня… Ты только будь рядом, хорошо? Но Бэк не шевельнулся, когда ЧанЁль повернулся и посмотрел на него. Пак вздохнул и повесил голову, явно собираясь уходить. И только когда худенькие руки обняли его со спины, прижимая к себе насколько это возможно, Ёль облегченно выдохнул. — Я приготовлю теплый чай с медом, — улыбаясь, тихо произносит старший, осторожно убирая руки БэкХёна и поднимаясь на ноги. Но младший вдруг хватает его за руку и с силой усаживает обратно, тут же показывая свой блокнот. — Ты что-то написал? — заинтересованно спрашивает Чан, на что получает утвердительный кивок. Старший открывает записную книжку, и сразу на первой странице перед парнем раскрывается большое количество слов, написанных мелким почерком, а не как обычно — крупным. Бэк, будучи слишком взволнованным и смущенным за своё «грязное» прошлое, решает оставить ЧанЁля одного. Старший, в свою очередь, слишком быстро окунается в написанное, поэтому даже не замечает ухода парнишки. «Помнишь, ты хотел узнать о моем прошлом? Я расскажу тебе всё: из-за чего у меня нарушение речи, как я оказался на улице и почему убежал от тебя сегодня…» После этого коротенького вступления БэкХён описал всю свою жизнь, которая была до Чана. Именно этим он отвлекал себя от давящих мыслей. Он просто перенес все свои неприятные воспоминания на бумагу, чтобы после передать блокнот Ёлю. И сейчас, пока Пак сильнее сжимал пальцами записную книжку и вникал во все написанное, Бэк, сидя на диване в гостиной, чувствовал некое облегчение из-за того, что смог выговориться. Сейчас он надеется только на то, что старший поймет его и не выгонит. «Но ЧанЁль ведь не такой, да? Он обязательно всё поймет, обнимет и примет со всеми погрешностями… Ведь так?.. Или я оказался для него слишком грязным, будучи изнасилованным? Что, если он, наоборот, разозлится и предстанет передо мной совсем в другом свете? Я ведь столько времени не рассказывал ему такие важные вещи, получается, пользовался его добротой, пока он не знал моего прошлого… Самая большая человеческая глупость — боязнь совершить поступок, поговорить, признаться. Мы всегда боимся и поэтому так часто проигрываем. Больше всего я боюсь проиграть прямо сейчас. Больше всего боюсь потерять его… Почему я сразу во всем не признался? Чтобы сейчас было проще…» — раздумывает БэкХён, поджав под себя колени и покусывая нижнюю губу. — Столько выдержал и не сломался, — шепчет ЧанЁль, откладывая прочитанное в сторону. — Бэкки, ты действительно очень сильный… Я даже представить не могу, каково это — быть тобой, — старший жмурит глаза и быстро вытирает подступившие слезы рукавом рубашки, которую надел сразу после того, как младший убежал в свою комнату. Бён слышит шаги позади себя и сразу вскакивает с места, разворачиваясь лицом к Чану. — Прости меня, — произносит ЧанЁль, подходя ближе и заключая БэкХёна в объятья. — Я сделаю все, чтобы залечить твои душевные раны, — шепчет на ухо Пак, после чего зарывается носом в волосы Бэка. Тот не может сдержать слез, обхватывая талию старшего и сильнее прижимаясь к нему. Ему хочется рыдать в голос так громко, как только это возможно, только он почему-то не может себе позволить этого. — Я сделаю все для тебя. Приложу все усилия, чтобы ты был счастлив.

***

— Кён, что ты делаешь? — интересуется Чонин, наблюдая за парнем. — А на что похоже? — кряхтя, отвечает вопросом на вопрос тот. — На то, что ты меня совращаешь. — Придурок, это карнапидасана! — фыркает Су, принимая нормальное положение и смотря на Чонина снизу вверх. — Карна-что? — приподнимает одну бровь парень, явно не понимая, что только что сказал До. — Поза ушей между коленями! — Ну, будь ты голый, я бы вставил тебе сразу, — пожимает плечами Ким, на что Кён закатывает глаза. — И вообще, почему ты корежишься перед сном? Решил вечер йоге посвятить? — Всего полтора часа, — скептически смотря на Чонина, отвечает Су. — Я бы за это время раза три кончил, — недовольно бормочет тот себе под нос, разворачиваясь и направляясь на кухню. Непонятно почему, но он надеялся, что До не услышал его, вот только: — Ты ведь знаешь, что больше я не играю роль твоей резиновой куклы… Кён кажется таким спокойным, хотя внутри него буря. Он готов отдаться этому человеку хоть сейчас, но нужно набить себе цену. Нужно показать, что он не так прост и теперь не будет соглашаться на все просьбы и приказы Чонина. Ким теперь не смеет помыкать и пользоваться им. — Конечно, — с некой издевкой отвечает старший, а Су нервно сглатывает, опасаясь чего-то ужасного. — Я ведь нравлюсь тебе, — неуверенно произносит Кён. — Не играй со мной после признания. — А то что? — ухмыляется Чонин, с вызовом смотря на парня. — Ну, что ты сделаешь? — он начал подходить ближе, пока не остановился в одном шаге от Су. — Ты ничего не сможешь мне сделать. Ни выгнать, ни отказать, ничего. А знаешь почему? — Он наклоняется к уху низкорослого парнишки и шепчет: — Потому что ты любишь меня. — Ким снова отстраняется, продолжая уже вслух. — Любовь — это не просто симпатия. Это выше, До Су. Я возьму тебя, когда захочу. Не нужно тратить силы на то, чтобы показаться крутым. Не со мной. Чонин провел тыльной стороной ладони по щеке Кёна, а затем развернулся и продолжил свой путь на кухню. Но снова был остановлен спокойным вопросом КёнСу. — Ты вообще когда-нибудь любил? Ты способен на это? Ты знаешь, каково это — любить кого-то? — роняя слезы, спрашивает До. Но вопросы так и остаются без ответа, а Ким оставляет младшего одного, уходя уже не на кухню, а прочь из квартиры. Нужно проветриться, нужно подождать, пока КёнСу остынет. — Он не изменился. Он никогда не изменится, — вынес вердикт До.

***

Две недели прошли спокойно: КёнСу не перечил Чонину, по возможности избегал разговоров, отвечал на некоторые вопросы коротко и ясно. Каждый день он остерегался того, что Ким захочет овладеть его телом, а сам Су и отказать не сможет. Но он же пообещал себе, что сделает «это» только с любимым человеком. Тот будет нежен с ним в их первом сексе, а До после не сможет забыть те сладкие моменты. Вот только с Кимом не будет нежно, не будет в первый раз. Хочется быть сильным, хочется высказаться, да только некому. Друзей у Кёна нет, но держать все в себе уже невыносимо. — Куда ты? — как гром среди ясного неба спрашивает Чонин, который, кстати, всё это время вел себя, как обычно. — К другу, — сказал, как отрезал: коротко, жестко и сурово. — У тебя нет друзей. И сегодня ты не работаешь. В магазин идти не за чем: дома всё есть. Куда ты направляешься? — уже более строго спрашивает Ким. — Я в заключении? Или, может, я твой раб? Уже из дома без твоего ведома не смею выйти? Я ответил и ничем не обязан. Не задерживай меня, — тихо произнес тот. Он решил наведаться к БэкХёну, надеясь, что хоть ему можно будет излить душу. До боковым зрением заметил, как Ким встает с дивана, поэтому выскользнул из квартиры и быстро направился по лестнице на первый этаж. — Успел, — выдохнул Кён, оказавшись за углом своей улицы. — Кем он вообще себя возомнил? Он мне мама или муж, чтобы следить за каждым моим шагом? Я свободный человек — куда хочу, туда и иду! — мыслил вслух Су. Возмущению просто не было предела. До дома БэкХёна он добрался быстро, так как остановка, на которой остановился его автобус, находилась недалеко. Он робко постучал в дверь, но никто не открывал. КёнСу чертыхнулся, когда заметил дверной звонок, поэтому, не замедляясь, позвонил в него. Через несколько секунд за дверью послышалось копошение и торопливое: «Сейчас открою!». — Ты КёнСу, верно? — спрашивает Ёль, видя на пороге До. Тот кивает, а у ЧанЁля в голове не укладывается, что именно этот парнишка имел БэкХёна. В какой-то степени Пак к нему испытывал жалость, ведь Бэк сразу объяснил, что Су принудили сделать это. Также Бён позже рассказал еще немного про До: как он не мог ослушаться Чонина, например. — Проходи, я сделаю чай, — Чан улыбнулся и пустил гостя в дом. — А Бэкки тут? — стеснительно и тихо спрашивает До. — Да, но он никогда не выходит из комнаты, если кто-то приходит. Ты ведь к нему, как я понял? Я позову его. — Не стоит, я сам поднимусь, — остановил КёнСу старшего, снимая ботинки. — Где его комната? — Второй этаж, первая слева, — отвечает ЧанЁль, а затем идет ставить чайник и доставать из холодильника шоколадные конфеты. КёнСу торопливо поднялся по лестнице и постучал в дверь комнаты БэкХёна. Та открылась, а сам Бён удивленно уставился на вдруг пришедшего Су. — П-привет, — неуверенно здоровается До. БэкХён берет его за руку, ведет в глубь комнаты, перед этим закрыв дверь, сажает на кровать и заинтересованно смотрит в его большие глаза, присаживаясь рядом. — Бэкки… Чонин объявился и теперь живет у меня в квартире…