Бродячий кот

— О, БэкХён! Ты чего с утра пораньше? — зайдя в закусочную и увидев за одним из столиков Бёна, КёнСу поспешил к нему, на ходу снимая верхнюю одежду. — Ты голоден? Не завтракал еще? — обеспокоенно спрашивает парень. — Если честно, я бы не отказался от рамёна, но у меня меньше десяти тысяч вон, — смущенно отвечает БэкХён, в то время как глаза До лезут на лоб. — БэкХё-ён~ — тянет Су, в то время как его губы расплываются в улыбке. — Ты, наконец, заговорил… Никогда не думал, что услышу твой голос. Это правда здорово, я очень рад за тебя! — Да нечему тут радоваться, — вздыхает Бён, отводя взгляд. — Я вчера вечером сбежал из дома… Вряд ли я еще когда-нибудь вернусь туда. — Так… Для начала давай я переоденусь в рабочую форму, принесу тебе лапши, и ты мне всё по порядку расскажешь, — останавливает До парнишку на полуслове, выставляя вперед свои ладони. Бэк хотел было возразить и напомнить, что он на мели, но КёнСу тут же добавил: — За счет заведения, — и подмигнул, после чего удалился в комнату для персонала. «Чёрт, как неудобно», — думает БэкХён, падая головой на стол. Он понимает, что сейчас будет тяжело выбиться в люди, ведь он даже паспорт свой оставил у ЧанЁля. Сейчас он бомж, который на улице один уж точно долго не протянет. Вот бы ему повезло так же, как и Кёну. Встретил бы и он хороших людей, которые дали бы ему работу, всё равно какую, и комнату, пусть то будет чердак или кладовка. Но хотеть не вредно, БэкХён ведь и так получил много, встретившись с ЧанЁлем. От этих мыслей стало еще паршивее. Сглотнув ком, застрявший в горле, и потерев нос, чтобы избавиться от неприятного покалывания, БэкХён унюхал приятный запах лапши и поднял голову. КёнСу сидел напротив, с некой жалостью смотря на парнишку, а тарелка со вкусным рамёном уже стояла на столе. — Бэкки, что случилось? — обеспокоенно и тихо спрашивает он. И БэкХён делает глоток воды из стакана, который Су поставил рядом с тарелкой, наполненной лапшой, чтобы после рассказать Кёну всю подноготную.

***

— Чанни~ С добрым утром, — пролепетала ИнХа, увидев ЧанЁля на пороге кухни. Хотя это был больше не ЧанЁль, а зомби… Волосы растрепаны в разные стороны, под полуприкрытыми глазами синяки, всё лицо какое-то опухшее, спина сгорблена, а из одежды только тапочки и спальные брюки, одна из штанин которых задрана до колена. Парень прошаркал тапками к холодильнику, откуда достал воду, а затем вместе с бутылкой пошел обратно в свою комнату. — ЧанЁль, ты не выспался? — вдогонку спрашивает ИнХа, но тот ничего не отвечает. Логичнее, конечно, было бы спросить, спал ли он вообще. Без БэкХёна он видел всё чёрно-белым и бесцветным, потому и отвечать этой девушке смысла не находил. С уходом Бёна ушли все яркие краски, спокойный сон, все эмоции и чувства. Но самое страшное для Пака было то, что он прекрасно понимал, кто в этом во всем виноват. Он потерял Бэка, используя свой же поганый язык, который жутко хотелось отрезать. Но толку-то? Это точно не вернет его маленький лучик счастья. Пак ЧанЁля всю ночь волновал вопрос: «почему?». Почему он позволил ИнХа себя облапать, ведь любил только БэкХёна? Почему наплел столько лишнего? Почему сразу не остановил младшего, а стоял в ступоре еще некоторое время? Почему не побежал вдоль дороги, чтобы найти Бэка, ведь тот точно не смог бы уйти далеко? Почему теперь, потеряв этого парнишку со сладким голосом, он не может ничего делать, только лежать и смотреть в потолок? «Если бы я знал, что настоящая любовь такая, я бы не стал погружаться в нее. Тем более так беззаботно», — думает Ёль, прикрывая глаза. Он опустошен, нет сил даже на то, чтобы подняться и пробежаться по всем местам, где может быть БэкХён. Отношения — это стихия. Сегодня она может тебя согреть, завернув в пледик, а завтра свалит на тебя деревья и сдует ветром. У каждого за плечами история несчастливой любви, пара литров пьяных пошлых слёз и даже редкие, но меткие слабовольные мысли о суициде. У каждого десятки неоправданных надежд, сотни выпитых бутылок колы, пара-другая синяков под глазами. Ну, а ЧанЁль не исключение, он ведь такой же человек, как и любые другие люди, состоящие из воды, костей, плоти и органов. Хоть и прошла всего ночь, а из парня уже словно все соки выжаты. И только звонок в дверь заставляет ЧанЁля вскочить с кровати и помчаться открывать. Он уже предвкушает, как крепко обнимет свой лучик счастья, как скажет слова с извинениями и больше никогда не отпустит. — БэкХён! — выкрикивает старший, нараспашку открывая входную дверь. Но, увы, глаза снова становятся открытыми лишь на половину, плечи чуть падают вперед, все эмоции на лице мгновенно стираются, а на душу наваливается камень тоски и разочарования. — П-привет, — здоровается смуглый парень, смотря на Пака, как на умалишенного. — Кто ты такой? — тяжело вздыхает Ёль, массируя виски. — Ох, я приятель Бён БэкХёна, он сейчас дома? Дело в том, что нам срочно надо пого- — Его нет, — сказал, как отрезал, Чан, перебивая незнакомца. — И я понятия не имею, где он может быть. Чонин усмехнулся. Только он хотел самостоятельно со всем разобраться, чтобы поскорее обо всем забыть и жить припеваючи с КёнСу, как вдруг выясняется, что тот, у кого он должен просить прощения, умотал неизвестно куда и неизвестно на сколько. Да Чонин еще и приперся так рано, ну не придурок ли? Что-то невнятно простонав, Ким спустился с крыльца и набрал номер Су, в то время как ЧанЁль взял с полки сигареты с зажигалкой и вышел из дома, чтобы покурить. Ну, а что, он просто так что ли встал с кровати? — До Су, я пришел домой к Бэку, чтобы извиниться, но его нету, и башня, которая мне дверь открыла, не в курсе, где его черти носят, — слышит Чан разговор незнакомца. — Ну, у тебя на зеркале висел стикер с его адресом, было даже подписано «БэкХён», — смеется Ким, явно объясняя КёнСу, как нашел дом Бёна. — Что? Он с тобой? Чёрт, Су… Только деньги на такси зря просрал… ЧанЁль, уловив это своими большими ушами, тут же выронил сигарету из пальцев и подошел ближе к Киму. — Т-ты знаешь, где они сейчас? — спрашивает Ёль, хватаясь руками за плечи Чонина. — КёнСу и немой мальчишка? Ну, Су на работе, а этот серый крысенок, очевидно, с ним. До Су сам так сказал, — пожимает плечами Чонин. — Ты ведь сейчас к ним? Я с тобой, — протараторил Чан, быстро направляясь в дом, чтобы одеться. — Зайди пока, я быстро! — Вообще-то я хотел вернуться домой, — буркнул тот. — Чёрт, Чонин, когда ты успел стать таким хорошим? — спросил он сам себя, снова поднимаясь по ступенькам крыльца и заходя в дом. — М-да, — выдает Чонин, скептически осматривая высокие потолки, светлую и уютную гостиную и всё, что находится в ней. Он даже не замечает ИнХа, вышедшую из кухни. Девушку явно заинтересовал смуглый парень с пухлыми губами, по оценочному взгляду всё было очевидно. — Привет, я ИнХа, — тут же представляется девушка, медленно подходя к Киму и поправляя свои волосы. — Привет, я гей, — натянуто улыбается, сощурив глаза, Чонин. К счастью, продолжать разговор не пришлось, потому что со второго этажа тут же выбежал ЧанЁль. — Поедем на моей машине, — быстро проговаривает Ёль, зашнуровывая кроссовки. — ИнХа, — вдруг обращается он к девушке, — понятия не имею, как, но налаживай дела у себя дома, и чтобы к нашему с БэкХёном приходу тебя тут не было. Та ничего не успела ответить, потому что дверь захлопнулась, оставляя её в одиночестве хлопать накрашенными ресницами. Парни ехали около десяти минут, а когда, наконец, добрались до закусочной, ЧанЁль непроизвольно улыбнулся. Только непонятно, от мысли, что вот-вот увидит БэкХёна, по которому за такое короткое время успел безумно соскучиться, или же от воспоминаний их свидания, на котором Чан и Бэк посещали это место. — Эй, Башня, долго собираешься стоять и улыбаться, как идиот? Ты меня всё больше пугаешь, — говорит Чонин, уже стоя около входа закусочной и держась за ручку, чтобы в любой момент открыть дверь. ЧанЁль тут же убирает с лица улыбку и быстро шагает к Киму, после чего вместе с ним заходит в закусочную, откуда сразу же начинает пахнуть наивкуснейшей едой. Народа в закусочной не очень много, потому Чан с лёгкостью находит столик, за которым сидят БэкХён и КёнСу. — Кён- Пак тут же затыкает рот Чонина своей ладонью, не желая привлекать к себе внимания. Но поздно, даже первый слог имени Ким выкрикнул достаточно громко, чтобы заставить До посмотреть в их сторону, а БэкХёна обернуться и от шока выронить из рук палочки для еды. И одна проблема — ЧанЁль, от которого он вчера сбежал, так ещё и Чонин здесь. Тот, кто задирал его всё время в интернате, тот, кто приказал изнасиловать его. Бён был уверен, что никогда не встретится с ним, даже если тот живет у КёнСу, но сейчас Ким всё же стоит напротив, еще и с ЧанЁлем… КёнСу обеспокоенно смотрел то на БэкХёна, то на Пака с Кимом. Он не знал, что делать, потому что появление Ёля его тоже очень удивило. Да и не планировал он вот такую встречу Чонина и БэкХёна! Он представлял всё гораздо иначе. Но еще страннее было то, что эти двое пришли вместе. — Ну, здравствуй, сбежавший засранец, — усмехается Чонин, подходя ближе к столу. От этой гадкой ухмылки БэкХёну становится еще дурнее. — Бэкки… — произносит ЧанЁль, неотрывно смотря на своего мальчика. Но тот, кажется, перестал его замечать, настороженно смотря на Кима и пряча под столом трясущиеся руки. Хотелось сбежать, но побег обернется неудачей, БэкХён был уверен в этом. Он не переставал сверлить глазами Чонина, который уже присел за их стол. — Закусочная насквозь пропахла едой, До Су, я сейчас помру с голоду. Принеси мне что-нибудь, — простонал смуглый парень. — Эй, Башня, ты сюда стоять как истукан пришел? Присаживайся! — указывая на место рядом с Бёном, громко говорит Ким. Тот не заставляет себя долго ждать, наконец улавливая взгляд БэкХёна на себе и присаживаясь. — Чонин, пошли со мной в уборную, поможешь заменить лампочку, — говорит КёнСу, вставая с места и понимая, что БэкХёна и ЧанЁля лучше всего оставить наедине друг с другом. — Кён, ты на работе! Не можешь до вечера потерпеть? — возмущается Чонин, явно думая не о том. Но КёнСу щипает его за плечо, поэтому Киму ничего не остается, как шикнуть от неприятной боли и послушаться этого низкорослого паренька. — Мы не надолго, — рявкнул парень парочке за столом, которая вовсе пропустила всё мимо ушей. Когда Су и Чонин удалились, БэкХён подобрал со стола свои палочки, которые ранее от удивления выронил, и продолжил молча доедать свою порцию лапши, полностью игнорируя присутствие ЧанЁля. Старший, как влюбленный подросток, сидел и не знал, с чего начать разговор, пока БэкХён не опустошил тарелку и не встал с места, собираясь уходить. ЧанЁль, словно на автомате, хватает младшего за запястье, ошеломленно смотря на его затылок. Рука Чана обжигала, и Бэк боялся, что не сможет молча и гордо уйти. «Отпусти и, пожалуйста, не говори ни слова», — мысленно просит Бён, кусая нижнюю губу от волнения. — Отпустишь? — нервно и озлобленно выдает он, ну, или пытается. — Никогда, — шепчет Ёль, крепче сжимая слишком тонкое для парня запястье. — Никогда не отпущу тебя, — уже вслух повторяет Пак, а БэкХён всё-таки не может сдержать слез. — Даже после смерти буду находить и преследовать. — ЧанЁль, зачем тебе на шее пугливый школьник? Я не хочу быть обузой, я не хочу от кого-то зависеть. Но, похоже, я уже зависим. Это как наркотик, постепенно начинающий меня отравлять. — Я не кокаин, спайс, анаша или еще что-то! — громче говорит старший. — Ты — Пак ЧанЁль, — вздыхает Бэк, вытирая щеки и глаза свободной рукой. Но тот ничего не отвечает, даже слыша чуть дрожащий голос. А всё потому, что Чан смотрит по сторонам и замечает, что все посетители сейчас внимательно смотрят на них, словно пришли не в закусочную, а в кинотеатр на мелодраму. Поэтому старший встает с места и тянет Бэка на выход, чтобы поговорить без посторонних ушей и глаз. БэкХён даже слова не успевает сказать, как Пак приводит его в какую-то нелюдимую местность между жилым домом и закусочной, припирая к стене и не давая прохода. — БэкХён, я сказал не то, что хотел… Тогда я просто вспылил и наплел невесть что, понимаешь? — тут же принимается объясняться он. — У тебя синяки под глазами, — безэмоционально отвечает Бён. — Не переводи тему, — вздыхает Ёль. — Но у тебя правда... — БэкХён! — Что? ЧанЁль, я безнадежен! Не могу удовлетворить тебя в плане постели, не могу приносить домой деньги, не могу даже учиться на круглые пятёрки! А еда? Я готовить не умею ничего, кроме яичницы и лапши быстрого приготовления! Зачем тебе такой неудачник, как я? — Да, чёрт возьми, потому что только тебя я люблю! Какая разница, что ты умеешь, а что не умеешь, что у тебя получается, а что для тебя трудно? Мне понадобилась одна ночь, чтобы осознать, как сильно я в тебе нуждаюсь! — басил ЧанЁль, следя за каждой слезинкой, которая вытекает из глаз юноши. — В одной книге я вычитал цитату… «Мы все как карандаши. Каждый рисует свою судьбу. Кто-то ломается, кто-то тупит, а кто-то затачивается и движется вперед». Вот только я не отношусь ни к одному из этих типов, потому что не сам точусь. Меня точишь ты и продвигаешь ты… Я пообещал себе, что совсем скоро начну продвигаться и совершенствоваться сам. Точить себя, если затуплюсь, и рисовать такую картину, по завершении которой буду счастлив. Поэтому, пожалуйста, давай закончим на этом… — Нет, — коротко отвечает на длинную, замысловатую реплику БэкХёна старший. Он в ту же минуту нежно, почти невесомо целует Бёна в губы. Младший лишь удивленно вздыхает и роняет слезы, но вскоре всё-таки поддается искушению и желанию, более страстно отвечая на поцелуй и обвивая руками шею Пака. Хотелось притянуть его к себе настолько, насколько это возможно. Хотелось задушить его в объятиях, потому что без ЧанЁля ему было невыносимо. БэкХён и сам не понял, когда они с Чаном «срослись» и стали одним целым. И, раз старший сказал, что ошибся с выражениями и действиями, что сожалеет о содеянном, тогда, возможно, ему стоит дать еще один шанс… — Спасибо, — еле слышно шепчет Ёль в губы Бёна, будто до этого читая его мысли. — Ты даже не представляешь, насколько сильно нужен мне. Я чувствую, будто есть тонна причин, и в то же время ни одной… Но, смотря в твои глаза, я всё сильнее схожу с ума и ухожу в некий любовный омут, как бы слащаво это не звучало… — Пошли домой, — улыбается БэкХён, после чего чмокает старшего, берет его за руку и направляется к главной улице, на которой уже давно ждет чанёлевская машина.