Снежные страницы

      Снеговик часто получал подарки. Когда заканчивались уроки, за ним приходили и провожали к директору, где его уже ждали свертки из Наружности.       Другие мальчики завидовали, а Снеговик безразлично разворачивал хрустящие обертки, смотрел на дары: пахнущие типографской краской книги, новенькие игрушки, коробки со сладостями, от одного вида которых текли слюнки и... отдавал. Перехватывал чей-то восторженный взгляд и спрашивал:       - Тебе нравится? Возьми.       Протягивал и уходил.       А потом возвращался - зареванный, с опухшими глазами. Цикада не понимал. Хмурил брови, мучительно вглядываясь в лицо Снеговика, пытаясь поймать хоть какую-то подсказку, и не находил.       Снеговик обрадовался подарку один единственный раз: вернулся в спальню с обыкновенным пакетом, развернул его и тихо ахнул. Достал потертую джинсовую курточку и белые варежки, синеющие зубчиками узоров, зарылся в них лицом, потерся щекой о плотную ткань, даже понюхал ее. И весь светился от радости.       А потом потух.       Спрятал все под подушку, подальше от чужих глаз, и ушел. Цикада бросился следом. Петлял по коридорам, расталкивая всех подряд, уворачивался о подзатыльников старших, боясь упустить из виду белую фигуру с поникшими плечами.       Он нашел Снеговика в закутке, где хранились ведра и швабры, сидящего в углу, поджав колени к груди. Растерянно замер на пороге, потом подполз ближе и устроился под боком, неловко обняв Снеговика за плечи. Он не умел утешать.       Снеговик всхлипнул и уткнулся носом ему в плечо. Время медленно текло мимо них, а Цикада все сидел, боясь пошевелиться. Он никогда не видел своего друга таким, и чувствовал, что тот впервые столкнулся с большим и темным, совсем не детским горем.       "Не понимаю... Почему?".       - Мы втроем жили, - Снеговик шептал и сбивчиво пытался объясниться языком жестов, старательно сгибая пальцы. Цикада внимательно следил за губами и руками, складывая из беззвучных движений его историю.       - Втроем... Я, папа, и она. А потом родился еще один мальчик. Маленький такой и все время хныкал...       "Она? Мама?"       - Нет, - Снеговик досадливо поморщился. - Она. Другая... Папа сказал, что я немного поучусь здесь, а потом... потом они заберут меня и мы будем жить все вместе. Он обещал... Снеговик снова всхлипнул и достал из кармана скомканный носовой платок.       - И я стал жить здесь. Я все ждал, когда он заберет меня, и все будет так, как он сказал. А он не пришел ко мне, понимаешь? Ни разу! Эти подарки... Он привозит их и уезжает. Я один раз увидел его из окна, побежал к нему... а он уже уехал, - Снеговик сдавленно вздохнул. - Я ведь уже не маленький. Я все понимаю... За мной не придут, у них теперь есть другой мальчик.       "А та куртка?"       - Она старая. Ее мне мама дарила, давно уже. Она даже пахнет так... - губы у Снеговика мелко задрожали. - А знаешь, почему я прихожу именно сюда? Про мой первый день рождения в Доме все забыли, и я спрятался тут. Было так грустно, а потом я вышел, и... Случилось чудо, понимаешь? Самое настоящее, правда! И вот я прихожу сюда, и мне кажется, что я посижу еще немного, а потом выйду и там папа... Ждет меня. А теперь... - Снеговик перевел дыхание и медленно с трудом проговорил, будто подводя последнюю черту своему ожиданию, вере и целому отрезку своей маленькой жизни. - Я... больше не верю.

***

      В кабинет директора постучали.       - Войдите!       Дверь приоткрылась и внутрь протиснулся мальчик. Встал в середине комнаты, опустив глаза в пол - весь белый, в белой майке и шортах.       - Э-э, Снеговик, верно?       Мальчик кивнул. Директор видел его в коридоре несколько дней назад: резвого и радостного, что-то оживленно объясняющего толпе младших. Мальчик, который стоял на ковре перед ним был другим. Был... старше. Те же тонкие руки-палочки, те же прозрачно-голубые глаза под белой челкой, но лицо печальное и серьезное, словно за такое короткое время он многое узнал и стал взрослее.       - Пожалуйста, - Снеговик поднял на директора ясные глаза. - Скажите ему... Когда он придет, чтобы... Что больше не надо. Подарков не надо и... И приходить тоже. До свидания. Мальчик развернулся и вышел, вяло шаркая кедами о паркет.       Дверь за ним сухо защелкнулась.