Этюд в радужных тонах.

"Маша, нам нужно поговорить. Я понимаю, что, скорее всего, ты больше не хочешь меня видеть, но спустись, пожалуйста." "Я у тебя под домом. Выйди, пожалуйста."       Я была, по меньшей мере, удивлена. Взглянув в окно, я увидела, что на улице дул сильнейший ветер, снег замел все дороги. Было часов 7 вечера.       Сначала, спускаться не хотелось. Я только-только начала приходить в порядок, только начали заживать раны. И тут она снова появилась. Зачем?! Добить окончательно, высказать свое отношение ко мне, обвинить?!       В душе у меня началась 3-я мировая война. Я не хотела снова проходить этот долгий путь восстановления, не хотела снова все испортить. Но мой внутренний монолог прервал резкий звук бьющегося стекла. Ветер был настолько сильный, что даже окна на балконе не выдержали. И только сейчас я поняла, что если я не спущусь, то Анна Вячеславовна может сильно пострадать. И зная ее достаточно долго, я поняла, что, скорее всего, она сейчас очень легко одета. Быстро накинув куртку, я выскочила на улицу.       Женщина стояла в легком пальто, без шапки; из теплых вещей на ней были только шарф и варежки. Ветер дул настолько сильно, что, казалось, продувал ее насквозь. Даже издалека было видно, что Анна Вячеславовна дрожала, как осиновый лист.       Наплевав на все обиды, на все, что случилось, я побежала к ней.       Сняв куртку, я быстро закутала в нее хрупкую женщину. Она немного вздрогнула. Повернувшись лицом, Анна Вячеславовна прошептала "спасибо" и уткнулась мне в плечо. Не раздумывая, я повела ее в дом. Мы шли молча. Она просто вжалась в меня, пытаясь согреться, а я просто отдавала ей свое тепло.       Дома, к счастью, никого не было. Родители с младшей сестрой поехали навестить бабушку, но из-за погодных условий, остались у нее. Старшая сестра была на работе в ночную смену.       Я завела женщину в квартиру. Она так и продолжила стоять на месте, не зная, куда ей деться. — Раздевайтесь, — просто сказала я, проходя на кухню.       Она послушно стала снимать куртку и пальто, затем варежки, шарф и обувь. — Не стойте в коридоре! Идите на кухню, — крикнула я из другой комнаты.       Она прошла за мной. Только сейчас я поняла, что Анна Вячеславовна была в домашней одежде, а на шее был синяк.       Женщина проследила за моим взглядом и, смущаясь, прикрыла шею длинными шикарными волосами. — Это он сделал?! — Маш, я пришла не поэтому. Вообще, я даже не уверена, стоило ли. — Он вас ударил?! Этот урод вас ударил?!       Она молчала, потупив взгляд. — Значит он. Мудак. Так, ладно. Садитесь, не стойте. С ним потом разберемся.       Женщина послушно села на стул, продолжая смотреть в пол. — Я пришла поговорить и… — Тшш, ничего не говорите, — сказала я, выходя с кухни.       Через минуту вернувшись, я накинула на ее хрупкие плечи теплый шерстяной плед. Она сразу в него укуталась и просто молча, сидела.       Меня переполняли разные чувства в этот момент: и злость, и жалость, и боль, и любовь. У меня в голове созревал план того, как научить Валдиса манерам. В принципе, я уже знала, что сделаю. Но это будет позже...       Пока я думала, чайник уже закипел. Я достала чашки, разлила чай и поставила на стол варенье. — Пейте чай пока. А я вам наберу горячую ванну. Полотенце будет лежать там. У нас где-то лежала пижама потеплее. Я ее сейчас найду и дам вам. Ляжете в большой комнате.       Я на секунду задумалась, все ли сказала. Поняв, что да, я просто пошла за обещанной пижамой.       Но меня остановил тихий и такой любимый голос: — Зачем ты все это делаешь? Я же даже не просила... — Все очень просто: Вы очень дорогой для меня человек и я обещала, что буду Вас оберегать, не смотря ни на что.       Я развернулась и пошла за вещами, оставляя Анну Вячеславовну в раздумьях.       Было как-то странно видеть ее такой… беззащитной, что ли. Глубоко в душе, я была рада тому, что она сейчас находилась рядом со мной, но холодный разум четко говорил: "она тут только потому, что знает: ты ее не выгонишь. Это совершенно холодный расчет и не больше". Я старалась не верить, но голос в моей голове кричал слишком громко.       Я приготовила большую комнату ко сну, дала женщине обещанный костюм, полотенце и набрала ей ванну. — Ты действительно не обязана все это делать. После того, что я причинила тебе боль, я думала, ты даже не захочешь со мной говорить. Спасибо тебе.       Она немного потопталась и зашла в ванную.       Я просто устало улыбнулась и пошла в свою комнату смотреть сериал, уютно укутавшись в одеяло. Недосмотрев и половины серии, я уснула. Сон был спокойный, уютный и дарил ощущение счастья. Мне снилось, что мы с Анной Вячеславовной лежим вместе, обнявшись, и смотрим фильм. Она, как и в день ее Рождения, перебирала мои волосы, и легонько поглаживала спину.       Не знаю, сколько я так пролежала, но я проснулась из-за того, что у меня затекла рука. Я открыла глаза и сначала не поверила в то, что увидела: красивые шоколадные волосы раскинулись по подушке, а хрупкое тело женщины прижималось ко мне. Она лежала в позе эмбриона, положив голову на мою руку. Сначала, я хотела встать и перейти в другую комнату. Но только я немного пошевелила своей оттекшей конечностью, Анна Вячеславовна начала ворочаться и что-то бормотать.       Это было настолько удивительно и так уютно, что я просто теплее укрыла любимую женщину и поцеловала в висок. Ее волосы пахли яблоками и корицей. Идеальное сочетание! Больше я не могла заснуть. Я просто лежала и разглядывала ее умиротворенное лицо, иногда поправляя ей волосы, вдыхая их аромат. Это были волшебные моменты...       Еще было темно. Посмотрев на часы, я поняла, что до утра далеко.       Глаза предательски начали закрываться. Я пару раз зевнула, и тут женщина медленно потянулась и посмотрела на меня. — Доброе… эмм… ночь, — прошептала я, нелепо улыбаясь. — Доброе, эмм, ночь, — передразнила она меня и хихикнула. — Я соскучилась за Вами. — И я.       Мы смотрели друг другу в глаза непозволительно долго. Возвращался момент, когда я совершила свою самую большую ошибку — доверилась чувствам. Теперь я не собиралась допускать этого.       Но тут Анна Вячеславовна подвинулась еще ближе: так, что наши носы почти соприкасались. Она закрыла глаза, давая недвусмысленные намеки. Я придвинулась еще ближе. Мое дыхание обдавало ее губы, из-за чего ее сердце пропускало удары. Я еле заметно улыбнулась, быстро поцеловала ее носик и отодвинулась. Женщина звонко рассмеялась, и я начала смеяться вместе с ней. Вдруг лицо Анны Вячеславовны в момент стало серьезным. — Маш, что мы делаем? — Ничего неправильного, — улыбнулась я. — А что будет дальше? — Не знаю, — честно ответила я. Женщина хмыкнула, по-свойски притягивая меня к себе. — Маш, когда ты рядом я не могу здраво мыслить. — Это проблема? — Да! — Почему? Разве это плохо? — Нет, совсем нет. Просто взрослые люди всегда должны думать о том, что будет. Иначе все полетит к чертям. — Ну, может, стоит один раз довериться чувствам, прыгнуть и получить свой приз? — Может… — многозначительно протянула она. — Так странно получается, да? Еще год назад, мы просто ходили по коридорам школы и только иногда позволяли себе обнять друг друга, а теперь мы лежим вместе. — Да… Жизнь — удивительная штука! -Анна Вячес… — Называй меня просто Аня. Между нами слишком много всего произошло, — улыбнулась она. — Хорошо, Аня. Я тут вспомнила факты о поцелуях… Ты знала, что китайцы, например, издревле вместо поцелуев просто терлись носами. Бирманцы и до сих пор не целуются, а лишь соприкасаются губами и носами — «вдыхают запах» друг друга. Японцы целуются очень скромно, не разжимая губ, поглядывая при этом по сторонам, чтобы никто не заметил — стесняются. — Если это такой оригинальный намек, то да!       Мои глаза округлились, а Аня, смеясь, нависла надо мной. Еще секунда - и вот ее губы соприкасаются с моими. Это было так чувственно, так нереально! Мои руки начали жадно бродить по ее телу, на что женщина отозвалась сдавленным стоном. Было страшно начинать эту рискованную игру, но вместе с тем так необходимо. С легкого, невинного, поцелуй перерос в яростный, страстный и такой долгожданный. Руками я уже пробралась под приятную ткань пижамы, рисуя, понятные только нам, рисунки на ее спине. Я резко поменяла нас местами. Оказавшись сверху, я жадно прошлась взглядом по разгоряченному телу.       Поцелуи перешли на шею, потом ключицы, грудь, живот... Каждая мышца напрягалась под моими поцелуями. В комнате раздавались горячие стоны. Аня медленно развела ноги, но еще рано! Я хотела помучить ее!       Я медленно стягивала с любимой пижаму, специально задевая самые чувствительные места, от чего она уже начинала хныкать. Я рассматривала ее тело, ее волшебное тело! Хочу расцеловать каждую частичку этого произведения искусства, хочу почувствовать ее вкус... Сил терпеть больше не было, и я просто содрала с Ани (так непривычно ее так называть!) трусики и резко ввела сразу три пальца, задавая быстрый темп. От неожиданности она вскрикнула, но дальше были слышны только блаженные стоны...       Она просто идеальна! Каждое ее движение в этой сладкой истоме просто идеально!       Аня начала стонать еще громче и громче... А я ускоряла ритм, надавливая большим пальцем на самую чувствительную точку, от чего стоны становились оглушительными. Она просила прощение за свою несдержанность, и было видно, что каждая клеточка ее тела требует разрядки. Я решила подарить любимой это ощущение, как и подарю все на свете, даже свою жизнь!       Максимально ускорив темп, я сделала еще пару резких толчков, от чего она вскрикнула, на секунду напрягаясь всем телом, а потом обмякла в моих руках.       Я нежно поцеловала Аню в уголок губ и прижала ее к себе, укрыв нас обоих одеялом. Она положила голову мне на грудь, и мы провалились в сон...       Знаете, когда Аня спит, она становится похожей на маленького беззащитного ребенка! Она даже внешне меняется! Точнее меняется мой взгляд на нее... Хочется хранить ее в своих руках, оберегать от опасностей этого мира и никому не позволять прикасаться к моему самому дорогому сокровищу. Ее искренность, преданность и чистота чувства — самое ценное, что есть в моей жизни.       Последнее, что я почувствовала перед тем, как окончательно уснуть — это счастье.