Путь к счастью долог

кровь на танцполе. наша кровь на танцполе. © Mujuice

- Кажется, мы все давно с тобой обсудили, Савада, - бросает мужчина, когда знакомое до тошнотворности приглашение на банкет, опускается поверх важных бумаг. – К чему лишние разговоры? - Ты не слушал меня, - отвечает шатенка, пытаясь тем самым, объяснить свое появление в кабинете главы Варии. – Должным образом, - спешно добавляет она и поднимает взгляд на непроницаемое лицо мужа. - Срок беременности подходит к концу. Или ты вновь заручилась поддержкой Каваллоне, который готов в любой момент ворваться в комнату? Если это так, то ему не стоит испытывать безграничность моего гостеприимства. - Оно устраивается в честь будущего наследника. Он необычный ребенок, ты знаешь, - сердито поясняет девушка, сцепляя худые пальцы в замок. Невыносимая тишина – это не то, что Тсунаеши ждала от него. - Я поеду одна, - чеканит Вонгола, наблюдая как высокомерная маска, наконец, слетает с лица супруга, сменяя ее сумасшедшим миксом из недовольства и беспокойства. - Забудь об этом, - запальчиво рявкает Занзас, точным жестом, сбрасывая проклятую открытку со стола. - Все время рядом со мной будет Шамал и тот доктор, приглашенный Дино, - устало откликается она, выхватывая из рукава последний припасенный козырь. В ответ брюнет лишь чересчур утомленно выдыхает и возвращается обратно в кресло. Впереди еще совещание с капитаном отряда. По прибытию, их, конечно же, встречают подчиненные жены и сразу просят ее следовать за ними, оставляя остальных на организаторов и служащих особняка. Поэтому, у них нет никакой возможности увидеться, вплоть до самого начала празднества. Они встречаются только в отведенной им спальне, когда мужчина уже набрасывает на плечи фирменный плащ и поворачивается на звук открывающей двери. Савада аккуратно входит в комнату, поддерживаемая Гокудерой и готовая к банкету. Не смотря на известное ему положение супруги, выдающийся живот почти незаметен под свободным платьем с завышенной талией. Гладкие волны волос собраны сзади изящной заколкой. Восторг. Он даже не сразу замечает, как они обмениваются парой беглых фраз, и уходит белобрысый. Босс Варии не видел ее такой с самой свадьбы. Правда, даже тогда девушка не казалась ему настолько пленительной или желанной. - Мы можем идти? – срыву интересуется Занзас, не в силах совладать с собственным голосом. - Подожди несколько минут. Эти переговоры за закрытыми дверями порядком утомили меня, - та выдавливает из себя измученную улыбку и опускается в мягкую глубину соседнего дивана. Брюнет резко кивает и устраивается рядом с ней, чувствуя, как узкая ладонь несильно обхватывает его руку. - Перед тем, как мы спустимся вниз, я бы хотел сказать кое-что, - решается он после затянувшегося молчания. – Я больше не испытываю прежнего отвращения к тебе. Сейчас нас связывает нечто большее, чем семейный долг и прочие обязанности. После подобных слов, Тсунаеши отчаянно сжимает мужское предплечье и открывает глаза, устремляя изумленный взгляд на мужа. Тот весь напрягается и натягивается, как натренированные мышцы в процессе бега или тетива лука. Стыд и неловкость намертво сдавливают горло и загнанно-бьющиеся сердце. - Я понимаю, Занзас, - шепчет шатенка, обращая лицо супруга к себе и чуть придерживая его подрагивающей рукой. Глава Варии встречает ее признание отчаянным поцелуем, вкладывая в него остатки недосказанности. Он бережно обнимает доверчиво льнущее тело широкой ладонью, ощущая как под грубыми подушечками, скользит светлый материал. Мужчина осторожно придерживает жену, когда они спускаются по винтовой лестнице под официальное объявление и сдержанные аплодисменты собравшихся, и уже собирается убрать руку, стоит только гостям окружить их, но Савада незаметно останавливает его, словно доказывает, что сказанное ранее, не потеряло свою значимость за пределами спальни. Она не покидает супруга ни на минуту, лавируя среди толпы знакомых лиц и просто приглашенных, которых сам брюнет видит впервые. Их оставляют в покое лишь после обязательных поздравлений и пожеланий. Тогда к ним незаметной ранее тенью приближаются доктора и один из подчиненных жены, провожая пару к одинокому столику, стоящему вдали от яркой мишуры празднеств. - Как Вы, Тсунаеши-сама? – участливо спрашивает пожилой специалист, когда Хаято вновь смешивается с остальными. - Небольшая тяжесть в ногах, но в остальном, вполне сносно, - резюмирует она, принимая от того стакан воды и послушно выслушивая небольшие предостережения от Шамала. - Если Вам что-то понадобится, позовите нас. Мы рядом, - советует темноволосый и удаляется вслед за итальянцем. После их ухода брюнет видимо расслабляется, но все же есть что-то в его движениях и глазах, что не укрывается от Вонголы, изредка наблюдающей за ним. - Со мной, правда, все хорошо, - робко успокаивает его супруга, ободряюще улыбаясь и получая в ответ незначительное поднятие уголков губ. Занзас терпеливо поджидает обладателя того насмешливого и удушливого взгляда, преследующего их на протяжении всего вечера. Рано или поздно он совершит ошибку и сделает первый ход. Но все рушится, как шаткий карточный домик, когда из толпы выныривает испуганное лицо Базиля с приоткрытым в немом крике, ртом. - Савада! – оглушающе кричит босс Варии и жестко отталкивает подоспевших шавок, бросаясь в сторону жены и пытаясь прикрыть ее от нападавшего. Отрывистый хлопок. Промелькнувшая мимо светлая шевелюра. Раздражающая возня. И ее кровь, мгновенно впитавшаяся в ткань платья. Поэтому, мужчина почему-то не мешкает и молниеносно скидывает свой плащ и накидывает его на Тсунаеши. Залитые алым, губы, будто до сих пор шепчут: «Со мной, правда, все хорошо», и обезоруживающе улыбаются. Появившейся из ниоткуда итальянец с Шамалом, незамедлительно отстраняют его и переносят главу Вонголы в заранее оборудованную спальню. Они всячески не дают Занзасу попасть в комнату и под конец прибегают к помощи Скуало и Леви. Через несколько минут бессознательной борьбы, тот обессиленно обмякает в стальном капкане и опускается на пол, облокачиваясь на закрытую дверь. - Босс, - тихо зовет капитан, встревоженно разглядывая разбитую позу брюнета: одна нога согнута в колене, другая вытяну вперед; левая рука лежит на колене, а правая – на полу; голова чуть опущена и из-за этого почти невозможно угадать настоящее выражение лица. Кожа до закатанных на рубашке, рукавов, заляпана кровью. Мужчина не отвечает, только отмахивается о них, как от надоедливых мух, и вновь прислушивается к звукам, то и дело раздающихся из спальни. Он почти не слышит ее криков, а если они и доносятся, то чья-то костлявая рука незамедлительно сжимает мучительный орган. Но вдруг все стихает, а позже наполняется детским плачем. Через какое-то время из комнаты потревоженным ужом выскальзывает итальянец и дотрагивается до его плеча. - Занзас-сама, - нерешительно зовет он, опускаясь на корточки так, что их лица становится совсем близко. – Поздравляю, у вас девочка. Здоровая, несмотря на… - Савада, что с ней? – хрипло спрашивает брюнет, перебивая доктора. - Мы не смогли справиться с кровотечением, и она потеряла слишком много крови. Мои соболезнования, что такое радостное событие омрачилось известием о потере супруги. - Повтори, - рычит глава Варии. - Она умерла. - Ублюдки… - шепчет он и затихает. Скуало пытается что-то вставить, но неожиданно отшатывается об босса, как от душевнобольного или урода, когда тот откидывает голову и заходится в тяжелом гортанном смехе. Грудная клетка ходит ходуном под черной рубашкой, грозясь вот-вот разорваться. - Занзас-сама… - Вы все гребаные бесполезные куски дерьма, окружающие ее все это время и пьющие ее кровь, - выплевывает мужчина и с трудом поднимается на ноги, обводя собравшихся диковатым взглядом кровавых глаз. – Нянчитесь сами с этим адским порождением, убившим ее, - надменно ухмыляется он и гаркает, обращаясь к подчиненному. – Мы возвращаемся, Акула. Не забудь мой плащ. - Похороны, Занзас, - напоминает Дино. - Займитесь этим сами. Вы ведь такая дружная семья, Вонгола. Брюнет покидает особняк в пугающей тишине и, ни разу обернувшись, оставляя пустые надежды и планы позади. Только на руках все еще ее кровь, а в легких - цветочный аромат духов, гоняемый по кругу. Снова и снова.