light and the daffodil

Новость о том, что скоро появится на свет маг, способный своей мощью зарубить на корню все грандиозные планы Лорда Волан-де-Морта, распространялась по волшебному миру с ужасающей скоростью. Некоторые отказывались верить в такую чепуху. Некоторые молили все высшие силы, чтобы это оказалось правдой. Но кто абсолютно точно знал, что Пророчество – не развод или бред сумасшедшей волшебницы, так это сам Темный Лорд. Теперь он имел привычку организовывать собрания Пожирателей в два раза чаще, чем было до этого. И всегда в разное время, и всегда по срочным причинам. Тот-Кого-Нельзя-Называть явно был напуган, и все свои силы направил на поиски выхода из не совсем приятной для него ситуации. — Что же, теперь мне как никогда нужны свежие силы, - сказал он как-то во время одного из таких сборищ. - Люциус... — Мой Лорд... — Насколько я знаю, вы с женой ждете ребенка? Ладонь побледневшей Нарциссы упала на колено мужа. — Да, мой Лорд, - ответил он, прокашлявшись. — Я думаю, ты, как один из наиболее верных моих приспешников, конечно же будешь рад узнать, что твоему сыну будет оказана великая честь стать одним из немногих моих учеников. Нарцисса бледнеет еще больше. Люциус кратко сжимает ее ледяные пальцы. Они оба понятия не имели, какого пола будет ребенок. И мягкий голос Темного Лорда только усилил уверенность в том, что все – включая жизни всех присутствующих здесь – подвластно лишь его доброй воле и находится под его постоянным контролем. Не говоря уже о самом предложении, которое звучало скорее как приказ или приговор, нежели поощрение. Беллатриса осторожно пытается предложить свою помощь в поиске новых сторонников, но Волан-де-Морт не хочет ее слушать. — Я уверен, когда придет время, я могу надеяться на ваше непосредственное… сотрудничество, верно? — Безусловно, мой Лорд, - с готовностью соглашается Люциус. Толстые пуховые одеяла казались ледяными. Теплая рука накрыла сзади ее округлившийся живот. Странные внезапные проявления нежности, к которым она успела привыкнуть за несколько лет. — Ты правда отдал бы ребенка? – спрашивает Нарцисса. Он вспоминает семью магглорожденных, пытками которых они с Родольфусом Лестрейнджом руководили не далее, чем десять часов назад. Вспоминает рваные крики о помощи и истерический смех Беллатрисы. Вспоминает свои багровые от чужой крови руки, которыми теперь он обнимает своего еще не родившегося сына и его матерь. — Уверен, найдется иной выход, - отвечает после паузы. Ему хочется в это верить, по крайней мере. Очень сильно хочется верить. Но правда в том, что если от этого зависело бы будущее их семьи, если бы от этого зависели их с Нарциссой жизни, то да, скорее всего, он отдал бы своего первенца. По большому счету, права выбора у него нет. Темный Лорд не будет умолять об услуге. И, вероятней всего, она тоже это понимает. И тоже в глубине души надеется, что все как-нибудь само собой образуется. Так и происходит. В последнюю ночь октября в Годриковой Впадине происходят темные и донельзя странные события, которые отправляют в могилу двух членов Ордена и заставляют бесследно исчезнуть самого великого волшебника всех времен. Теперь, получается, уже не такого и великого. Начинается вереница бесконечных судебных процессов. И после многочисленных допросов, парочки сданных аврорам товарищей по ремеслу и задействованию нескольких влиятельных министерских знакомых, семью Малфоев, в конечном итоге, оставляют в покое. Нарцисса улыбается спящему в кроватке светловолосому мальчику и в который раз вздыхает с облегчением, что теперь не придется никому его отдавать, а им самим – занимать камеру в Азкабане по соседству от ее сестры. Беллатриса Лестрейндж признала обвинения с почти маниакальной готовностью. Крики о безграничной верности Темному Лорду, несколько фраз о его обязательном возвращении, и уже на следующий после суда день - ночевка в тюрьме. Как и все последующие пятнадцать с лишним лет ее жизни. А потом, спустя годы Люциус меняется с ней местами. И Нарцисса не знает, как ей дальше быть. Все это время – будь во главе волшебного мира Тот-Кого-Нельзя-Называть или Министерство – их выручали потрясающее умение выкручиваться из любой ситуации самым подлыми и замысловатыми способами. И негласное, но четко усвоеное правило: первым делом – безопасность семьи, а потом уже такие неоднозначные и стократно перевранные социумом понятия, как преданная дружба, бескорыстность, верность принципам гуманности или альтруизм. А теперь даже убеждения, так рьяно преследуемые ими и еще добрым десятком остальных Пожирателей, отошли на второй план. На первое место, как никогда ранее, стали семейные ценности. А какие тут могут быть ценности, если семьи-то самой не осталось? На помощь по старой дружбе – или из собственной выгоды – приходит Снейп. Как итог: Дамблдор убит, над Драко больше не висит Дамоклов меч, а все их семейство – растоптанное и искалеченное - хоть и пало в глазах Волан-де-Морта, но все же получило шанс продолжать свое существование. Люциус Малфой бесшумно появляется на пороге гостиной. Фарфоровая чашка опасно покачивается в ее руке и жалобно звякает о блюдце. Словно ничего не произошло, словно он просто вернулся с очередной деловой встречи, Люциус молча проходит и тяжело падает возле жены в соседнее кресло. — Где Драко? – подает он голос после минуты молчания. — Беллатриса обучает его окклюменции, - отвечает Нарцисса. Он молча кивает, удовлетворенный таким ответом. — Вас приглашали в Министерство? — Последний раз - накануне Рождества, - говорит она, зачем-то доливая уже совсем ледяной чай. — Сначала меня, потом нас обоих. Требовали информацию о местонахождении Беллатрисы, и авроры интересовались твоей деятельностью во время Первой магической. — И что ты говорила? — Что не обладаю такими сведениями. — Обыски? — Я не позволила. Сослалась на древнюю протекторную магию и обязательное присутствие лорда поместья. — Молодец, - устало говорит он. Хочет сказать еще что-то, но, видимо, передумывает. Комнатной температуры Эрл Грей затянулся пленкой, окончательно забытый. — Тебе стоит отдохнуть, - предлагает женщина. Люциус снова кивает. Тяжело поднимается и направляется в сторону лестницы. Но ее голос, позвавший его по имени, заставляет остановиться. Нарцисса подходит ближе и в бликах пылающего в камине огня видит пожелтевшее и осунувшееся лицо, красные от бессонных ночей глаза, потухший и какой-то безразличный взгляд. Протягивает руку, чтобы коснуться небритой, впалой щеки. Но Люциус осторожно перехватывает ее ладонь и оставляет на внутренней стороне долгий поцелуй, глядя в ее внезапно наполнившиеся слезами глаза. Она убирает руку и вдруг порывисто прижимается к его груди, уставшая ото всего пережитого за последний год, уставшая от постоянного страха за свою жизнь и благополучие сына, уставшая от этого бремя, которое ей пришлось тащить в одиночку. — Право, сударыня, где же ваши манеры? – грустно улыбается он, обнимая Нарциссу в ответ. Теперь все будет хорошо. Через несколько часов состоится собрание Пожирателей, Второй магической войны не миновать и, возможно, до конца следующего года они не доживут. Но в данный момент, в эту самую минуту все хорошо. Она вышла за него вопреки своим планам и потому что у них обоих не было выбора. Но сейчас оба почему-то уверены наверняка, что другого варианта никогда и не могло быть.