Снисхождение высших

      Черный флаг уныло трепыхался на слабом ветру, словно пойманная и уже почти задохнувшаяся рыба, которую выбросили на берег. Изредка тяжелая ткань приподнималась, и яркой вспышкой под ней проглядывала сочная лазурь другого полотнища – нарядного и радостного, – на котором серебром и золотом вышит был дракон. Прекрасное создание стремительно рассекало небесную синь – таков был герб королевской семьи, таков был символ Аравеллы. Но сейчас во всем городе не найти было ни единого дракона – все флаги, вывешенные в преддверии свадьбы, приспустили и скрыли под траурными стягами.       От очередного порыва воздуха ткань вздернулась было, словно скрытый под полотнищем ящер силился вырваться на свободу. И на какой-то миг могло показаться, что он сможет это сделать – среди траурной тьмы победно сверкнуло голубое небо и крыло белого красавца. Но ветер сошел на нет, и он так и остался в плену.       Лошадь, тащившую гроб, вел под уздцы один из гвардейцев, а еще шестеро шли по бокам и сзади, таким образом образовывая последний почетный караул для того, кто лежал на богатых дрогах. А свитой его были разодетые в черные одежды лорды и высшие сановники, которые длинной и официозно-скорбной вереницей тянулись позади. Некоторые время от времени прикладывали к глазам надушенные платки, а иные, плюнув на торжественность смерти, негромко переговаривались меж собой, обсуждая, что теперь станется со страной. Совет, где надлежало решиться этому, был назначен на вечер, сразу после похорон, но многим не терпелось обсудить столь животрепещущую тему уже сейчас.       Умер король.       Умер страшной, дурной и безвременной смертью, всего пяти дней не дожив до собственной свадьбы. Множество догадок и смутных слухов носилось среди народа, который не верил словам советников и объявленной ими причине смерти. Слишком уж нелепо звучало все это. Но, несмотря на это, все сходились в одном: смерть его величества Рея вар лэ Рамьяна была горем для страны.       Рей взошел на престол после того, как во сне тихо отошел в мир иной его отец, и несколько лет правления нового короля принесли мир и спокойствие. Он пришелся по нраву всем без исключения. Лорды без возражений присягнули на верность юному монарху, никаких войн не было, налоги не росли, земли исправно родили богатый урожай, а народ не роптал. В стране была тишь да благодать. Подданные любили своего короля, а он любил их. Иногда даже чрезмерно любил, если судить по количеству красавцев-фаворитов, обитающих во дворце.       О постельных подвигах Рея ходило немало слухов, и иные льстецы утверждали, что молодой король любвеобилен, словно дракон. Если верить старинным легендам, повествующим о крылатых созданиях, те могли одним только взглядом или произнесенным словом заполучить любого человека в свою власть. И если написанное про древних огнедышащих ящеров являлось правдой, то сладкоголосые подхалимы были недалеки от истины. Мало кто мог устоять перед обаянием темноволосого и сероглазого молодого красавца с приятным, мелодичным голосом. За его величеством тянулась целая вереница разбитых сердец, а иные любовники, утратившие благосклонность короля, пили яд или выбрасывались из окна какой-нибудь высокой башни. Почти всех незадачливых самоубийц придворным лекарям удавалось откачать и вылечить, но паре человек все же удалось добиться своей цели и свести счеты с жизнью. Однако их страшный пример ничему не научил многочисленных воздыхателей Рея.       Множество раз сановники, на плечи которых легкомысленный монарх перекинул практически все государственные дела, предупреждали его об опасностях подобного беззаботного образа жизни. Но Рей лишь отмахивался от них. Поэтому лорд Джалайс вар лэ Невэ, бывший верховным советником по государственным делам при прежнем короле и фактически управляющий страной сейчас, решил пресечь проблему на корню самым решительным образом. А именно – выдать ловеласа замуж в надежде на то, что это если не изничтожит полностью, но хотя бы поумерит его распутность.       Партия была подобрана со всем тщанием и расчетливостью, на которые способен был Джалайс. Молодой жених принадлежал к древнейшему, чуть ли не от времен драконов* идущему роду, был хорош собой, прекрасно обучен всем умениям, необходимым лорду, обладал безупречными манерами и тем набором качеств, что делали его отличным претендентом на роль консорта. Эти качества он доказал на деле, когда с почетной свитой, что состояла из слуг и охраны, прибыл во дворец. Всего за несколько дней Айвен вар лэ Терра смог завоевать расположение недовольного таким поворотом событий молодого правителя и заставить его смириться с грядущей свадьбой. Юноша поразил Рея его собственным оружием.       Пышная церемония бракосочетания была назначена на второй месяц осени, а король и юный красавец-лорд почти не разлучались, несмотря на все усилия челяди сберечь жениха до свадьбы и не позволить помолвленным устроить репетицию первой брачной ночи. Глядя на воркующую парочку, даже тугодум мог понять, что эти двое имеют все шансы познать в браке счастье, а может, даже любовь, которая была весьма редким явлением в партиях высокородных.       Рей настолько увлекся своим будущим мужем, что совсем забыл про многочисленный свой фавор. Но фавор-то про него не забыл. Отнюдь не все любовники готовы были смириться с таким поворотом событий. И в один из спокойных и умиротворенных вечеров в замок пришла смерть.       Она явилась за Реем и застала его в тот миг, когда молодой король ужинал вместе со своим женихом. Правда, ужином это можно было назвать лишь условно. Айвен, удобно устроившийся на коленях будущего своего супруга, решил поразвлекаться. Для этого он взял свою тарелку и принялся заботливо кормить Рея с ложки. Неизвестно, во что вылилась бы эта забава, не почувствуй король дурноту. Сначала увлекшийся игрой Рей ничего не замечал, но вскоре ему стало хуже, и тогда уже Айвен забил тревогу, велев слугам позвать лекаря. Но тот не поспел в срок. Когда целитель прибежал в покои короля, тот уже исходил последними предсмертными судорогами, и спасти его не могли ни рвотное снадобье, ни даже магия. Всего за несколько минут яд остановил сердце Рея.       Впавшего в истерику лорда вар лэ Терра с трудом оттащили от стынущего тела его жениха, кое-как привели в чувство и отправили на допрос, без экивоков обвинив в убийстве. Но признания от него добиться не удалось: юноша, овдовевший еще до свадьбы, плакал и клялся, что ничего не знает. Сгоряча подозревать в преступлении начали даже лорда Джалайса, который задумал свадьбу, однако справедливость в этот раз соизволила явить себя, что хоть и нечасто, но все же случалось в этом мире.       Весть о том, что король умер, с быстротой пожара облетела дворец. Дошла она и до бывшего фаворита Рея – лорда Сиэла лэ Рокко. Принадлежавший всего лишь к третьему благородному дому и не могущему похвастаться ни древностью, ни богатством роду, он не имел никаких шансов заключить брак с королем. Но это не помешало Сиэлу стать одержимым венценосным любовником, искренне считая того своей безраздельной собственностью.       Конечно же, Рею, не лишенному тщеславия, такое отношение льстило, но в беззаботности юности он даже предположить не мог, сколь опасна подобная страсть. Увлекшийся своим молоденьким женихом, король и думать забыл про лорда лэ Рокко. Этого отверженный фаворит стерпеть не мог. Окончательно обезумев от ревности, он задумал отравить своего более удачливого соперника и, несомненно, преуспел бы в этом, не вмешайся в дело нелепый и жестокий случай. Несчастный вар лэ Терра накормил своего жениха отравленным блюдом, что предназначалось для него самого.       Заплаканного, перепуганного и не сопротивляющегося Айвена уже хотели отвести в тюремную камеру, где тот должен был ждать нового дознания, но Сиэл ворвался в допросную и набросился на юношу.       – Это ты должен был умереть! Ты! – в неистовстве орал он, пытаясь добраться ножом до горла вар лэ Терра. – Это для тебя был яд! Он умер из-за тебя!       Подобного неожиданного признания было вполне достаточно. Молодого вдовца отпустили на свободу и обрядили в траур. Ревнивец-отравитель и подкупленный им повар встретили быструю и жестокую смерть. Народу объявили правду. Справедливость восторжествовала. Но молодого короля это вернуть не могло.       Рей не оставил наследников. Королевский род был прерван.

* * *

      Черны, как ночь, были похоронные стяги, но еще чернее было настроение лорда Джалайса вар лэ Невэ. Почти с ненавистью он глянул на траурный флаг и отвернулся. Есть во всем этом и его вина. Это он не досмотрел, просчитался, ошибся, сбросив со счетов многочисленный фавор покойного Рея, и теперь пожинал плоды своей глупости. А ведь нужно было понять, что если существовали дурни, наложившие на себя руки из-за несчастной любви, то непременно найдутся и те, кто захочет отомстить, убив отвергнувшего их.       «Прости, Ингвар, что не уберег твоего сына».       Рядом с Джалайсом понуро брел Айвен. Юноша был одет во все черное, а лицо его скрывала полупрозрачная вуаль того же цвета – символ траура. Овдовевший до свадьбы жених утратил весь свой лоск и задор. Сейчас он был растерян, опечален и напуган; нерешительность сквозила в каждом его жесте.       – Лорд Джалайс, что же теперь делать? – тихо произнес вар лэ Терра. – Род вар лэ Рамьяна прерван. Кто теперь будет королем? У Рея нет братьев и даже кузенов. Теперь ведь половина родов первого дома может претендовать на престол. А ведь если бы мы успели пожениться...       «...ты бы стал соправителем и сейчас, пусть и одетый в траур, но примерял корону», – закончил Джалайс мысль, которую побоялся высказать полностью юноша.       – Не знаю, Айвен, – проговорил он уже вслух. – Не знаю. Совет должен состояться вечером. Там мы назначим лорда-регента и попытаемся решить эту проблему.       Это было ложью. Джалайс знал. Он успел продумать все возможные исходы, и ни один его не устраивал. Избрать лорда-регента сейчас было невозможно – слишком уж много желающих обреталось вокруг, и любое решение неизбежно привело бы к кровопролитию. Побочных же ветвей у королевского рода не было – прадед Рея был одержим мыслью, что у него отнимут корону и безжалостно казнил всех своих родичей, включая даже мужа, а пощадил лишь малолетнего сына. Который, немного повзрослев, в одну из ночей оправдал страхи короля, приказав удавить сумасшедшего родителя, тем самым избавив страну от его кошмарного правления. И сейчас, спустя много лет, семена безумия, посеянные тогда, дали страшные всходы.       «Лучше бы умер ты, Айвен».       Юный лорд вар лэ Терра нравился Джалайсу, да и был сыном его троюродной сестры – хоть и дальнее, но родство. Однако в данном случае интересы страны необходимо было ставить куда выше собственных сентиментальных привязанностей. Заменить лорда, даже если он принадлежал к одному из самых уважаемых и влиятельных родов первого дома, было намного легче, чем заменить короля. У Айвена было пятеро братьев и сестер, Рей был единственным ребенком. Единственным... И снова ложь.       – Лорд вар лэ Невэ, – раздался за спиной мужчины неприятный в своей резкости голос, и Айвен пугливо отошел в сторону, услышав его.       Это был магистр Стэфан вар лэ Картиа. Седина полностью выбелила его волосы и короткую, аккуратно подстриженную клинышком бороду; лицо расчерчивали резкие и глубокие морщины, но взгляд темно-серых глаз оставался по-прежнему живым, цепким и неприятным. О крутом нраве и мерзком характере главного мага королевства и владетеля башни Силы ходили легенды. Иные звали его даже старым демоном. Магистр редко покидал обитель и старался держаться подальше от дворца, выползая из своего каменного логова лишь в тех случаях, если присутствие его на советах было обязательным. И когда это случалось, старик умудрялся испортить настроение абсолютно всем, кто попадался ему под горячую руку.       Покойный Рей люто ненавидел Стэфана, называя его склочной крысой, и немало лордов про себя с ним соглашались. Но вслух высказываться не решались, поскольку раздраженный магистр запросто мог вызвать обидчика на поединок. А связываться с героем финвурской войны, который в одиночку за каких-то полчаса уничтожил гарнизон осаждаемой крепости, не хотел никто. На зависть многочисленным недоброжелателям, старик был крепок телом и уходить на покой явно не собирался, по прежнему оставаясь сильнейшим боевым магом Аравеллы и одним из советников.       – Магистр, – Джалайс чуть склонил голову, приветствуя старика. – Я давно не видел вас. Жаль, что наша встреча состоялась при таких печальных обстоятельствах.       – Мальчишке следовало потуже завязывать штаны, о чем вы не раз ему говорили, лорд. И тогда бы печальных обстоятельств не было, – вряд ли что-то в этом мире могло растопить ледяное сердце магистра. Ну чем не демон?       Джалайс кивнул. Слова были грубыми, но полностью правдивыми. Сластолюбие сгубило молодого короля.       – Но поговорить со мной вы хотите не о недостатках умершего, верно, магистр?       – Верно, – кивнул Стэфан, как показалось Джалайсу, с одобрением.       Несмотря на абсолютно разные характеры, в одном лорд и магистр были схожи: оба ненавидели долгие расшаркивания и пустословие. Возможно, поэтому старик, который недавно разменял одиннадцатый десяток лет, относился к Джалайсу немного лучше, чем к остальным.       – Нам нужно как можно скорее найти нового короля, – прокаркал Стэфан.       – Нужно, магистр, смертельно нужно. Но только где же его искать? Род вар лэ Рамьяна прерван.       Джалайс втайне надеялся на чудо и хотел, чтобы Стэфан предложил любое решение, кроме того, к которому пришел он сам после долгих часов раздумий. Но старый демон в очередной раз оправдал свою репутацию.       – Можете врать кому угодно, но не мне и не себе, – безжалостно разрушил все надежды вар лэ Картиа. – Мы оба знаем, что произошло тогда. Лорд, вы один из самых умных людей в этой вялой и разжиревшей от мира и безделья стране и наверняка прекрасно понимаете, что без него, – старик выделил голосом последнее слово, – мы не обойдемся сейчас. Как бы вы ни противились этому, мертвым придется вернуться с того света.

* * *

      Не успел еще смолкнуть тяжелый и тоскливый погребальный звон колоколов, плачущих о безвременно ушедшем короле, как состоялся срочный совет, который созвал Джалайс. Девять лордов и верховный магистр башни Силы расселись за узким столом. Пять стульев с одной стороны и пять – с другой. Пустовало лишь кресло, украшенное резным изображением коронованного дракона, что стояло во главе стола. Джалайс, расположившийся справа от него, невольно вспомнил, как еще несколько дней назад Рей сидел здесь, тоскливо подпирая рукой щеку. Молодого короля интересовали вовсе не доклады главного казначея, указы и отчеты о сборе урожая, а юный жених, ожидавший неподалеку от зала совета.       – Какая страшная утрата, – покачал головой лорд Мирис вар лэ Синтара – мастер над тихими, иначе говоря, соглядатаями. – Несчастный мальчик был так юн… Его жених, наверное, убит горем.       Джалайс про себя усмехнулся. Вряд ли существовало что-то, не известное лорду. Тихие исправно выполняли свои обязанности, докладывая своему покровителю обо всем, что происходило во дворце и даже за его пределами. Смиренная неуверенность советника и мягкие, осторожные интонации, что окутывали слово «наверное» выглядели неприкрытым бахвальством. Мирис крайне любил жеманно скромничать и прибедняться, играя на публику. Но осуждать его за это никто был не вправе. Здесь каждый подданный играет свою роль. Более хитрые и удачливые сами выбирают ее, а остальные вынуждены принимать то, что им навязывают. Таковы уж нравы королевского двора. Игра эта началась давным-давно и будет длиться, пока существует этот самый двор.       – Да, вы полностью правы, бедный вар лэ Терра страдает без своего жениха, – поддержал Мириса главный казначей. – У меня сердце разрывалось от жалости, когда я видел его на похоронах.       – Лорды, давайте предоставим молодому человеку скорбеть об утрате, а сами же займемся делом, – вмешался магистр Стэфан. – С вашего позволения, я хотел бы закончить все дела здесь как можно скорее и вернуться обратно в башню Силы, а не переливать из пустого в порожнее.       – Ах, неужели вы и вправду отдали свое сердце демонам в обмен на колдовской талант, магистр? – мягко укорил его Мирис. – Разве вам абсолютно чуждо сочувствие?       Россказни о том, что Стэфан продал душу не то демонам, не то драконам, за что получил щедрый дар и стал самым грозным магом страны, давным-давно уже просочились за пределы башни Силы и теперь ходили в народе. Не миновали стороной они и королевский дворец, где обитало немало охочих до сплетен людей.       – А это правда, что вы отдали демонам свою мужскую силу в обмен на армию шептунов, лорд? – желчно задал ответный вопрос Стэфан.       Это было еще одним, не менее популярным слухом. Несмотря на то, что Мирис уже однажды побывал в браке, и возраст его приближался к сорока годам, мастер над тихими не имел ни детей, ни даже бастардов. Да и с любовницами или любовниками его ни разу никто не видел. Поэтому Стэфан отплатил лорду той же монетой.       – Я попрошу вас обсуждать столь личные дела наедине и не тогда, когда идет совет, – пресек начинающуюся ссору Джалайс. Не хватало еще, чтобы советники перегрызлись меж собой в такое время.       – Все верно, лорд Джалайс, примите мои извинения, – первым пошел на попятную Мирис. – Покорно умолкаю и предоставляю слово вам. Боюсь, теперь наш дорогой магистр не простит мне даже минуты драгоценного времени, отнятой у него зря. Итак, мы в нетерпении желаем узнать причину, по которой вы в такой спешке собрали нас всех вместе, – выразил он общую мысль.       – Причина должна быть вам предельно ясна, лорды, – первый советник обвел взглядом собравшихся.       – Приблизительно ясна, – согласно кивнул один из лордов. – Но разве не может это подождать до конца панихиды по королю?       – Нет, не может, – покачал головой Джалайс. – Вы знаете, что Рей вар лэ Рамьяна не оставил наследников.       – Все знают, – вновь подал голос Мирис. – Первый сын короля Ингвара погиб двадцать лет назад, второй – позавчера. В ныне живущих же родственниках его величества толика королевской крови так мала, что ни о каком наследии и речи идти не может. Так к чему вы клоните, лорд? Если вы собрали нас только затем, чтобы рассказать о прерванном роде вар лэ Рамьяна, то боюсь, теперь гнев магистра обрушится уже на вас, а не на меня.       «Значит, не все известно мастеру над тихими…» – подумал Джалайс, а Стэфан, имевший, видимо, схожие мысли, скривил тонкие губы в победной усмешке.       – Думаю, мне удастся, в отличие от вас, избежать укоров магистра вар лэ Картиа. Вы были правы во всем, лорд Мирис, кроме одного – старший брат Рея не мертв, – Джалайс дождался, пока стихнет удивленный ропот, поднявшийся после этих слов, а лорды возьмут себя в руки, и продолжил: – Да, двадцать лет назад на него напал дракон, но не убил. Стараниями главного целителя и магистра Стэфана мальчика удалось вырвать из рук смерти, но полностью оправиться от ран и увечий он не смог. Было очевидно, что принц не в состоянии принять груз власти. Поэтому его величество принял решение объявить сына погибшим и тайно перевезти в один из замков в Белых горах. Там принц пребывает до сих пор.       – Вот так сюрприз, – усмехнулся Мирис. – Быть может, вы на пару с магистром припрятали в каком-нибудь замке и самого Ингвара, который тоже решил отдохнуть от бремени правления?       Было видно, что хозяин и покровитель тихих за улыбкой своей умело скрывает растерянность и даже раздражение. Еще бы, его победили в собственной игре, скрыв от всевидящего ока такую восхитительную тайну! Это не могло не уязвить самолюбие советника, которому по долгу службы полагалось знать все, что можно и три четверти того, что нельзя. Джалайс же проигнорировал его нелепые остроты.       В зале совета меж тем поднялся шум. Мало кому было доподлинно известно в подробностях о событиях двадцатилетней давности. Да и не принято было об этом говорить. Король Ингвар своевременно подрезал слишком длинные языки, и любители послушать сплетни остались ни с чем. Известно было лишь то, что дракон напал на дворец и пытался похитить сына короля. Но ему не позволили этого сделать. Чудовище ранили, оно выпустило из лап семилетнего мальчишку и сгинуло.       Принц рухнул с высоты трех человеческих ростов на зубчатую крышу одной из башен, пересчитал все выступы на ней и оттуда уже полетел на землю. Не иначе, как божественным чудом, объяснить которое никто был не в состоянии, он остался жив. Но то, во что превратился ребенок, было сложно даже назвать человеком. Стражник, который подобрал его, клялся, что у принца были переломаны все кости. И это было правдой.       – Если старший принц действительно жив, то это решит дело… – задумчиво протянул лорд Рамсас, бывший неплохим военачальником еще при Ингваре, но основательно обленившийся и потерявший прежнюю хватку за мирное время правления Рея. – Хотя, верится в это с трудом. Я видел издали эту крылатую махину и едва не наделал в штаны, когда она заревела. Много ли надо семилетнему мальчишке?..       – Тем не менее, он жив, – прервал его Стэфан, – и я могу за это поручиться.       – У меня нет повода вам не доверять, магистр, – торопливо возразил Рамсас, уловив неприкрытую угрозу в голосе Стэфана. Связываться со склочным магом ему не хотелось абсолютно. – Но, как я понимаю, вы намереваетесь усадить на трон калеку, который, ко всему прочему, еще и двадцать лет жил в глуши. Сомневаюсь, что увечный и ничего не знающий о жизни король сможет принимать разумные решения и править страной...       – Скажите, лорд, много ли самостоятельных указов и решений принял его величество Рей за эти три года? – возразил ему Джалайс, кивнув на пустое кресло. – Лично я не припомню ни одного. Может, вы освежите мне память? Всякий раз, когда я видел короля тут, он скучал, пропуская мимо ушей все, что мы обсуждали, и думал об очередном любовнике. А после выводил свою подпись на нужных документах, даже не удосужившись вникнуть в них. Однажды Рей даже подписал приказ о собственной казни, который я подсунул, чтобы проверить, насколько он внимателен. Но король, вместо того, чтобы сделать какие-то выводы, веселился над этой шуткой и хвастался, что сам себя казнил. За прошедшие несколько лет стало очевидным то, что королевством управляем мы вдесятером, лорды, и вполне успешно с этим справляемся. Но стране нужен король, пусть роль его будет сводиться лишь к тому, чтобы сидеть на троне и подписывать те бумаги, которые мы составляем. С этим справится даже затворник, если он умеет писать. Большего от его величества и не потребуется.       – Иными словами, вы хотите посадить на трон куклу и надеть на нее корону, лорд Джалайс, – резюмировал Рамсас.       – Я посажу на трон даже осла и обряжу его в золото, если это позволит избежать междоусобной войны, которая непременно разразится в скором времени, если пустить дела на самотек. Мы должны короновать принца. И сделать это до того, как лорды первых домов сцепятся меж собой, а наши соседи прознают о трагедии.       Видно было, что лорды колеблются. За прошедшие три года каждый из присутствующих в зале в полной мере познал вкус власти. Рей, не терзаясь даже подобием угрызений совести, свалил все государственные дела на своих советников, тем самым развязав им руки, а сам жил в свое удовольствие, пропадая на охоте, пирах и в постелях фаворитов. Терять обретенную за счет чужого легкомыслия власть никому не хотелось. И Джалайс прекрасно это знал, рисуя перспективу, которая пришлась по вкусу всем. Останавливало лордов лишь то, что никто из них даже приблизительно не знал, каков из себя единственный оставшийся в живых сын Ингвара. И сейчас каждый советник торопливо прикидывал собственные выгоды.       – Я согласен с предложением лорда вар лэ Невэ, – Мирис первым подал голос после долгого молчания. – Другой вопрос в том, что новый король может проявлять чересчур много… самостоятельности.       Самый животрепещущий вопрос был задан, и все лорды уставились на Джалайса, ожидая ответа. Который, впрочем, последовал совсем с другой стороны.       – В таком случае, лорд, – каркнул Стэфан, – я первым отправлюсь в собор и вознесу хвалу Пресветлому за то, что он уберег старшего принца от смерти. И послал нам хорошего короля, который выполняет свои обязанности не только в супружеской постели. Искренне надеюсь увидеть вас следующим на очереди к алтарю.       – Итак, лорды-советники, – Джалайс поднялся с места. – Кто поддерживает воцарение старшего сына Ингвара и законного наследника трона – Тефлета вар лэ Рамьяна?       Первой вверх поднялась костистая рука магистра Стэфана, после – холеная и аккуратная ладонь Мириса. А следом за ними остальные лорды один за другим поднимали руки. Примечание * Время драконов – символическое название того момента, когда род вар лэ Рамьяна стал правящей династией. Это произошло примерно за 750 лет до описываемых событий.