Время равно жизнь

Приоткрыв один глаз, Джин словил тонкое запястье мельтешащего по комнате Казуи, притягивая его к себе. - Отстань от меня, развратник, - отмахнулся тот, порываясь уйти, но Аканиши усадил его на кровать, обнимая за талию и укладывая рядом, как плюшевого мишку. - Останься, - промямлил он ему в затылок, потираясь о мягкие каштановые волосы. Они спали едва ли пару часов, и сон никак не хотел его отпускать. - Джин! – возмутился Казуя. – Я уже опаздываю. Я не шучу: пусти! - Только за выкуп, - протянул тот, глядя в теплеющие карие глаза. - Ну хорошо, - притворно вздохнул Каменаши и чмокнул его в щёку. – Всё! - Ничего-то ты не умеешь, - надвигаясь на него, сказал Аканиши и поцеловал в губы. - Джин! – успел возмущённо пискнуть тот, но тут же прервался. Поза крайне неудобная, Джин почти свернул шею, чтобы дотянуться, но оно того стоило. Всегда. Они неспешно влажно целовались, наслаждаясь друг другом. Казуя повернулся к нему, целиком забираясь на кровать. Его пальцы проскользнули в отросшие волосы Джина, и тот довольно начал урчать, чувствуя улыбку Каменаши на губах. Он аккуратно вытащил край заправленной в джинсы рубашки и пробрался под неё, гладя горячую кожу. Он чувствовал, как Казуя чуть выгнулся в его руках, и плавно перешел поцелуями на шею, а ладонь переместил на выпуклую ширинку. О, да! Сколько бы раз они не спали друг с другом, каждый раз заводились с пол оборота, и Джина этот факт делал очень счастливым. Ему нравилось нравится Казуе, нравилось сводить его с ума. И сам он обожал его тело, его запах, его стоны. Каменаши сбивчиво шептал «быстрее», и Джин широко улыбнулся и чмокнул его в губы, понимая, что победил. Разрешение получено, а значит, незачем мешкать. Чувствуя себя окончательно проснувшимся, он буквально вытряхнул Казую из узких джинсов и шлёпнул по маленькой заднице, потому что заслужил, и по-хорошему бы вообще не следовало его в таких штанах из дома выпускать — сплошной разврат. А конкуренты-то не дремлют. Ревниво оглядев наведённый порядок, он набросился на открывшийся пупок горячим поцелуем, заставляя Казую охнуть и заёрзать. Резинка боксеров оттянулась, Джин в настроении поиграть, а стоны Каменаши — лучшая музыка на свете. Он медлил, влажно облизывая губы, и получил легкую затрещину. Казуя смутился и от этого стал ещё милее. Джин ничего не мог с собой поделать, он любил его дразнить, чтобы время от времени любоваться этим выражением лица. Но нельзя испытывать их терпение вечно, и он облизал твёрдую головку. Казуя упал на подушку с затравленным вздохом. И тут раздался звонок мобильного. Джин неверяще посмотрел на любимого, который прокашлился и торопливо вылез из-под него. - Да? Конечно, уже еду, - сказал он трубке и отключился. Извиняющаяся улыбка на его губах перечеркнула прекраснейшее утро. - Мы продолжим вечером, - пообещал он, прыгая на одной ноге, влезая в джинсы. - Мне правда надо бежать. Джин развалился звёздочкой на кровати, глядя в потолок. - Я тебя люблю, - шепнул Казуя и, легко целуя, убежал. Джин вздохнул. Старания в учебе Каменаши не могли не увенчаться успехом. Он поступил в престижный университет, стал работать над важными проектами. Его телефон звонил ежеминутно. Его всегда кто-то ждал, кто-то хотел пристроить к себе, спросить совета, устроить на работу. А Джину звонили только друзья с предложением повеселиться. А ведь они оба были уже не школьниками. Университет Казуи и училище Джина собирались выставить их уже в этом году с дипломами подмышкой. И он бы и рад тоже стараться, трудиться, чего-то добиваться, но пробел в знаниях был слишком большим, чтобы так быстро его заполнить. Каменаши обещал помогать, но вскоре ему стало некогда. Аканиши чувствовал себя пустышкой. «Зачем ему человек, которой только и умеет, что кулаками махать?», - думал он и размышлял, что же делать. Детство закончилось, как и наивные мечты о всемогущей любви. Казуя пропадал со своими разработками, он жил ими, бредил. Джин часто видел, как его распирало от желания поделиться, но они оба понимали, что это бесполезно. Нет, Каменаши всегда был тактичен и не выпячивал интеллект, но Джин, хоть и был глупее, идиотом не был. Он понимал, что как бы хорошо им не было в их уютной квартире, снятой на деньги Казуи, он совсем не пара светилу науки. Тишина квартиры угнетала, но и придавала решимости. Конечно, это надо было сделать не так. По-хорошему, надо было поговорить, всё объяснить, но Джин даже не пытался себя обмануть: он бы просто не смог. Стоило ему увидеть Казую, его тёплую улыбку, как слова застревали на языке. Даже сейчас ему было невероятно тяжело закрыть дверь и уйти, оставив после себя только окончательный вариант записки: «Я это сделал, потому что всей душой желаю тебе счастья». Сжав губы в тонкую нить, он негнущимися ногами сделал первый шаг от их квартиры.