Время равно жизнь

Цифры мерно отчитывали уходящее время на запястье Джина. Бездушное и бесчувственное, оно не жалело никого. Но вот гений Каменаши Казуи совершил прорыв и остановил его. Казалось бы, это настоящий переворот, но что изменилось? Люди перестали стареть, но не перестали умирать. Богатые остались богатыми, живя припеваючи, а бедные остались бедными, работая на них и умирая, чтобы те могли прожить дольше. Джин не сомневался, что Казуя не так всё себе представлял. Он помнил его всегда горящие от идей глаза, когда тот работал. Он был всего лишь рабом задач, решение которых вело за собой. Его помыслы всегда были чисты, благородны и идеалистичны до несовместимости с жизнью. Джин гордился им, когда по телевизору объявили, что гениальный студент, кажется, изобрёл бессмертие, и государства всего мира срочно разрабатывают систему для введения этого новшества в жизнь каждого. Он был рад, пусть на плечи и давил камень осознания того, что его решение уйти оказалось правильным. Казуе без него стало легче, ведь это открытие случилось через три месяца после их разрыва. На экране Каменаши выглядел немного усталым, хоть и улыбался на все стороны. Для Джина это стало финальной точкой. Он полностью игнорировал факт их знакомства, хотя иногда смотрел программы с юным гением, чтобы удостовериться, что у того всё хорошо, и иногда наедине с собой позволяя малодушно улыбаться воспоминаниям. Поначалу новая система казалась абсолютно иной, перспективы сулили рай, но бессмертие не решало давно накопившихся проблем человечества. И как нельзя было напечатать огромное количество денег и раздать их всем, так и нельзя было поступить подобным образом со временем. Джин с каждым днём наблюдал, как его время убывало. Так же мерно и неумолимо как сейчас, только тогда это грозило смертью. Проблема разбитого сердца осталась позади, к тому же он не сомневался, что Казуя давно перестал о нём думать в своём новом сияющем мире, которого он без сомнения был достоин. В один прекрасный день время обнулило его часы, оставив последние минуты, и Джин решил, что готов к переменам. Ограбление было идиотской идеей с самого начала. Зря он поддался эмоциям. Зря просто не дождался, когда закончатся минуты и наступит конец. Почему сразу не подумал, что ни к чему хорошему это не может привести? За свою почти вековую жизнь он много чего повидал и даже успел подустать от пустоты внутри и притупившейся ноющей боли в душе. Он просто оказался слишком малодушен для того, чтобы подвести черту, и сейчас нёс за это тяжелейшее из наказаний.