Благие намерения

Сокджин понимает всю тяжесть возложенных на себя обязанностей почти сразу. Даже в самом простом сообщении «спокойной ночи, хён» в катоке ему видится игривая улыбка Чонгука и неоднозначный подтекст. Будто что-то действительно поменялось, а они не общались так всегда. Он видит, какими глазами смотрит на него тонсен, чувствует тяжёлые тягучие взгляды на себе и понимает, что просчитался. Никаких «просто» и «подыграть» не существует, когда речь идёт о подростках и их чувствах. И будь это только чувства Чонгука, Сокджину не было бы так сложно. Он, может, смог бы сдержать весь наплыв эмоций (да, через угрызения совести, но смог бы). Но сейчас он начинает опасаться, что может не сдержаться. Намёки Чонгука прозрачны, методы — топорны, а сам ребёнок избалован и привык получать то, что хочет. Он крадёт поцелуй за поцелуем, требуя всё больше, притягивая ближе, совершенно не заботясь о безопасности. Вдобавок Сокджин, вопреки собственному мнению, совсем не железный. Он старше всего на пять лет, гормоны бушуют вовсю, тело тянется к теплу другого тела, готовое поднять жар между ними на новый уровень. Сокджин отталкивает Чонгука, хмурит брови и делает строгий вид, но сам едва сдерживается, чтобы не потянуться следом к влажным от слюны губам. Их невинные поцелуи, подогретые голодными взглядами младшего, только заставляют аппетит разыграться. Чонгук всё больше просит, Сокджину всё сложнее не идти у него на поводу. Но он не может так поступить с тонсеном. Тому едва стукнуло семнадцать, он вдали от родителей и готов тянуться к любому, кто окажется достаточно близко. А он, Сокджин, совсем не принц из сказки. Он не такой, каким его представляет Чонгук. Поэтому надо срочно найти нужного персонажа, который поддержит его маленького тонсена после их разрыва. Непоседы Чимин и Тэхён оказываются первыми в списке. С Чонгуком они ладят и по возрасту подходят. Вот только который из них? Сокджин наблюдает за ними в общежитии, но эти двойняшки будто неотделимы друг от друга. Бывает, переключатся на Хосока или кого-то ещё из одногруппников, но где бы ни был один, второй тут же вырисовывается рядом. В рамках эксперимента Сокджин даже притаскивает их на «свидание» с Чонгуком. Мелкий недоволен и кидает злые взгляды Сокджину, но тот лишь улыбается, в лучшей манере прикрываясь тем, что младшие давно не виделись. Двойняшки поддерживают его, завывая на оба голоса, что Чонгук их не любит. Поднимается обычная шумиха, и Сокджин тяжело вздыхает, извиняясь вежливым кивком за поведение остальных перед недовольными посетителями кафе. В итоге они перемещаются в караоке, решив выбрать лучшего вокалиста. Чимин с Тэхёном дурачатся даже больше обычного, музыка орёт, вышибая барабанные перепонки, а Чонгук сверлит глазами старшего хёна. Сокджин ощущает себя папочкой большого семейства, брошенного женой на произвол детей. В какой-то момент ему начинает казаться, что его одногруппники перебарщивают с фансервисом, ценителей которого поблизости не наблюдается, но это ж младшие — кто разберёт их шуточки. Чонгук веселеет, и Сокджин уже собирается сказать, что ему пора, когда его обгоняет Тэхён. — Мы сейчас, — бросает он на ходу, утягивая с собой Чимина. Сокджин только соображает, что это идеальный шанс подговорить их посидеть с Чонгуком подольше, чтобы тот не сильно расстроился. Он идёт следом, но вопреки ожиданиям, те направляются не в туалет. Тэхён дёргает ручку какого-то подсобного помещения и пихает туда Чимина, которому, кажется, весело. На пару секунд замерев от такой наглости, Сокджин идёт следом, предчувствуя проблемы и собираясь их предотвратить. Реакция у обоих отменная, но испуг на лице Чимина подтверждает — эти двое только что целовались. Стоят в обнимку, а рука Тэхёна так и замирает на чужой молнии. — Мне всё равно, — выдаёт Сокджин, — но продолжайте в непубличном месте. Младшие тихо поругиваются сзади, а он думает только о том, что надо искать новые кандидатуры для Чонгука, который сразу вперивает в него подозрительный взгляд, стоит вернуться в комнату. — Нам уже пора, — извиняющееся говорит Чимин, нерешительно подхватывая свои вещи. Они с Тэхёном не смотрят на старшего, и тот думает, что придётся дома ещё раз объяснить своё спокойное отношение к вопросу. Как только дверь за ними закрывается, Чонгук вплотную подходит к успевшему сесть Сокджину. Из-за его слегка смущённого взгляда исподлобья сердце чувствует что-то неладное и начинает биться быстрее. — В этом караоке нет камер в комнатах, — говорит тонсен и наклоняется за аккуратным поцелуем. Его неловкая инициатива и неопытность невольно вызывают умиление, и Сокджин не может отказать, легко касаясь гладкой щеки кончиками пальцев. В груди становится жарко, на душе — светло, он тонет в нежности, которую испытывает к Чонгуку, и пропускает тот момент, когда тонсен осторожно, словно тайком, ставит колени по обе стороны от него на диван и садится на бёдра. Успешно закончив этот квест, младший смелеет и пытается просунуть язык между губ Сокджина, но тот отстраняется. Тормоза, наконец, сработали, и он пытается отсадить Чонгука, но тот вцепляется в него, отчаянно прося куда-то в шею: — Нет, нет, хён, пожалуйста! Конечно, можно было бы силой отцепить капризного мальчишку, но Сокджину просто лень бороться. Он замирает, ожидая, когда его отпустят. Лицо Чонгука настолько красное и смущённое, что умиление снова завладевает сердцем Сокджина. Остальные свои реакции он предпочитает не замечать, хотя они, конечно, есть. Крепкие бёдра стройны и красивы, твёрдый мальчишечий зад и вовсе неоднозначно расположен, но открытые эмоции тонсена действуют в разы сильнее. На его горящей мордашке замирает нерешительность, но губы упрямо сжимаются, и Чонгук в одно движение стягивает с себя толстовку, обнажая торс. Кажется, он становится ещё краснее, но Сокджину всё равно. Он полностью растерян. Всё идёт совсем не так. Мысли путаются: он готов отшвырнуть от себя распоясавшегося мальчишку, но не вовремя проснувшаяся совесть напоминает, что он сам начал эти глупые «отношения» и Чонгук вроде даже в своём праве, а вот он... Голова идёт кругом. — Хён, — зовёт его Чонгук, приближая лицо совсем близко и заглядывая ему в самую душу. — Я уже не ребёнок. Хватит ко мне так относиться. «А кто же ты тогда, если не ребёнок?» — хочет спросить Сокджин, но его грубо целуют, затыкая. Чонгук лезет к нему под одежду, вжимается бёдрами в бёдра, а мешающие руки хёна кладёт себе на задницу. И тому бы рассмеяться, но совсем не смешно. А очень даже… — Погоди, — с трудом выплывая из жаркого тумана возбуждения, выдыхает Сокджин ему в губы, с силой прижимая к себе, чтобы остановить хоть на мгновение, но тут Чонгук издаёт какой-то жалкий всхлип, и он его отпускает: — Что случилось? — Хён, — жалобно стонет тот и умоляюще смотрит, кладя его ладонь на свой пах. Сокджин не успевает опомниться, как Чонгук толкается бёдрами ему в руку пару раз и со стоном обнимает его, пряча лицо на плече. Хён в полной прострации гладит его по спине, даже боясь начинать анализировать. И только поползновение Чонгука помочь с его собственным возбуждением приводит Сокджина в чувства. — Не надо, — мягко отстраняет обессиленное и разнежившееся тело младшего. — Пойдём лучше приведём тебя в порядок. На светлых джинсах Чонгука многозначительное пятно. Сокджин выдаёт ему одежду, которой тот прикрывает пах, и ведёт в туалет. «И кому я сделал лучше?» - крутится у него в голове вкупе с сожалением. Кажется, он нашёл свою дорогу в ад.