Дорога из желтого кирпича

— Ты уверен в этом? По ту сторону монитора молчание, лишь изредка нарушаемое питьем кофе, сопровождающееся отвратительным звуком, между прочим. — Рис, я не могу разговаривать с тобой, ты будто чертова стена. И да, выглядишь ты отстойно. Лицо Вона выражало крайнее недовольство, но в глазах только непонимание и сожаление. Он предпринял еще одну попытку: — Бро, ты сейчас где? — Ты не представляешь, какие чудеса может творить тональный крем, консилер и умелые руки. — Голос Риса безжизненный и уставший, под глазами огромные мешки, а всегда идеальная прическа выглядит как неудачная постмодернисткая картина, сплошные вихры и кончики каштановых волос уже начали виться. — А нахожусь я в каком-то захолустном мотеле: два этажа, неприятный старый администратор. Я живу на втором, неподалеку от меня есть пожарная лестница, если что, смогу убежать. — Далеко уехал? — Где-то на триста километров, не более. После нашего разговора, я выкину ноут, а то Джек выследит. — Еще никогда не была так актуальна фраза «Я тебя по IP вычислю». — Ты – бухгалтер, Вон, а не программист, я каждые десять минут обновляю свой веб-адрес. И бро, это не смешно, — усмехнулся Рис, — я всегда знал, что ты мне завидуешь. — В данной ситуации – нет. Куда ехать собираешься? — На юг, там теплее, и есть те, кто укроют меня от гнева Джека. Ты ведь знаешь Фиону? Вон кивнул, но тут же начал возражать по поводу плана Риса, даже печенькой подавился. — Ты с ума сошел? — Нет. Иди воды попей, а то мне не нравится слышать, как ты кашляешь, не хочу через несколько минут увидеть твой хладный труп. Вон лишь вздохнул и осушил кружку с чаем. — А мне кажется, что да. Юг сейчас разделен на две половины: первая – те, кто предан Красавчику Джеку, как домашние песики, и вторая – те, кто его ненавидит, но готовы мать родную продать, лишь бы он их заметил и взял к себе на работу. — Господи, Вон, он всемогущ не настолько, насколько Президент Соединенных Штатов. — Не хочу огорчать тебя, бро, но все к этому идет. Я видел квартальные финансовые отчеты, да мать твою, держал их, и, клянусь тебе, там цифры исчисляются не миллиардами долларов, а намного больше. И да, с Президентом нашей с тобой страны он на короткой ноге, если ты не заметил. Рис насупился, но продолжал слушать Вона, изредка попивая кофе. Черт, он уже остыл, а бежать на другую сторону улицы и покупать оный в старбаксе не хотелось: могут заметить. Да он помнил о том, что Джек в друзьях с первым человеком в Северной Америке, это всем известно в «Гиперионе». — И, кстати, я советую тебе отправляться на Север. — Не люблю Север, — фыркнул Рис, — там Канада и холод. — Зато у него там нет власти, — подытожил Вон. – Если поедешь на Юг, тебе конец. Вчера утром я видел, как он позвал одного парня к себе на “ковер”. Через пятнадцать минут из кабинета выходили уборщики с огромными черными пакетами. Рис прекрасно знал об этом, ведь он был непосредственным свидетелем. На его глазах Джек прострелил из револьвера тридцать пятого калибра незадачливому офисному клерку бошку, а потом еще всадил несколько пуль по всему телу: «Чтобы наверняка», – улыбался он во все тридцать два. В этот момент Рис думал только об одном: хорошо, что стены в кабинете Джека звуконепроницаемы, а то понабежали бы со всех концов офиса, как крысы на пир, служащие «Гипериона». Хотя нет, не прибежали бы: им собственная жизнь дороже. После того, как Красавчик Джек приказал Рису «разделать» труп ввиду того, что «герои не расчленяют злодеев, они в них стреляют», он понял: нужно валить отсюда. — С них стекала кровь, Рис, — продолжал Вон. — Пришлось потом выпить парочку седативных, чтобы забыть об этом и продолжать работать. А сколько времени в туалете проторчал Рис, когда пытался прийти в себя, он и сам не может вспомнить. Возможно два, а то и три часа, стирая с рук кровь и ошметки кожи. Чтобы прекратить словесный понос Вона, Рис прервал друга: — Ты ведь знаешь, что Ангел умерла? Вон даже включил у себя лампу, моргнул несколько раз и тихо спросил: — Когда? — Вчера. До того, как Джек вызвал того парня. Выпила слишком много снотворного. Ему сейчас пока не до меня. «В ближайшие часы так точно» — подумал Рис, но вслух не сказал. По ту сторону экрана был слышен только громкий вздох Вона. — Бро, я сочувствую тебе. Бедняжка, Джек ее совсем довел, она была достойна большего, а не наблюдения у психиатров и истерик с его стороны. Рис в ответ только кивнул и окончательно допил свой кофе. — В такие моменты я хочу вернуться в KFC и продавать наггетсы и твистеры, как два года назад. — Ты много хочешь, бро, по крайней мере, сейчас. И мне кажется, что пора закругляться, а то он точно тебя выследит, убьет и кишки твои по офису развесит вместо рождественских гирлянд. Я позвоню по одноразовому телефону, будь на связи. Как только Вон отключился, Рис сразу же почистил ноутбук, удалил все данные и выкинул его в мусорку. Больше он в нем не нуждался. «Подарок» от Красавчика Джека в виде седьмого айфона Рис выбросил в урну, как только вышел из офиса «Гипериона». Номер и телефон, которым пользовался Рис, был куплен на чужое имя, и несколько месяцев можно было не париться насчет того, что за ним шла слежка. Почему-то от ситуации, в которую он попал, хотелось не всадить себе пулю в висок, доставляя проблем нерадивым уборщицам своим окоченевшим к утру телом, а истерично смеяться. В голос, от всей души, и чтобы весь мотель слышал, как он смог наебать самого Красавчика Джека. И потом через несколько минут начало приходить осознание, что все, «тебе конец, Риззи». В прямом и переносном смысле. Красавчик Джек не прощал трусов, идиотов, и тем более предателей. Последних он был готов порвать на американский флаг, а оставшиеся останки отправить родственникам по почте. В миллион первый раз Рис пожалел, что встретился с ним. ** Два года назад — Свободная касса! — заголосил Рис, когда в их ресторан набежало много посетителей. Саша заболела то ли воспалением хитрости, то ли решилась выйти замуж за Августа, и ей нужен был кто-то, кто смог бы ее подменить, так как регистрация назначена на сегодня, а сегодня как раз ее смена. «Мудак Васкез ни черта не смыслил в создании графиков служащих». Судя по её голосу, случилось второе. И что, Рису не привыкать выручать своих коллег, все-таки добро всегда возвращалось бумерангом. — Хэй, потише так, парень, а то мне до потери слуха так недалеко, — улыбнулся незнакомец. — Мне один боксмастер, два биггера и минералку. С собой. В этом мужчине что-то настораживало Риса: тот казался ему до боли знакомым. Быть может разный цвет глаз, пересекающий все лицо шрам, шесть слоев одежды, несмотря на то, что в городе царило жаркое лето, или относительно большой заказ для одного человека? — Простите, издержки профессии, — на автомате выдал Рис. — Номер вашего заказа четыреста сорок пять. Пока присаживайтесь, мы оповестим вас. Точно! Он вспомнил незнакомца, хотя вряд ли язык повернется сказать такое насчет него. Красавчик Джек. Живая икона двадцать первого века, тиран и самопровозглашенный герой для американской армии, а возможно для всего мира, и по совместительству президент компании «Гиперион», которую в узких кругах называют «фабрикой смерти». Так же называлась в комиксах одного малоизвестного издательства компания плейбоя-миллиардера-филантропа, к чему память Риса невольно подталкивала. Только главный герой в комиксах творил добро, а насчет Красавчика Джека сказать такое было довольно затруднительно. Именно он настоял на том, чтобы в американскую армию входили роботы с собственным самосознанием, несмотря на то, что возможен риск, в случае восстания искусственного интеллекта. «Привет одноименный Терминатор!». И именно с его подачи, сняли мораторий на клонирование человека. Рис сам до конца не понял, как Джеку это удалось. Странно то, что весь народ, который был в ресторане, не особо замечал Президента «Гипериона», и вообще вел себя скучающе, порой раздражающе, как те детишки за пятым столиком, которые решили, что пить молоко носом это весело. Попадись они Иветт, то от них живого места не осталось бы, но слава мудаку Васкезу и его дерьмовому графику – она в отпуске. Из размышлений его вывел скучающий голос Красавчика Джека: — Нет, я пока, пожалуй, тут постою, — презрительно осмотрев помещение, не задерживая ни на ком взгляд, он повернулся к Рису и продолжил: — Ты слишком красив для работы здесь, тыковка. Работай у меня. И в знак того, что он серьезен, вытащил визитку из своей куртки и протянул парню. Рис от такой наглости немного опешил, но визитку из рук мужчины взял. — В данный момент меня все устраивает, но буду иметь в виду. С-спасибо. Как же радовался в этот момент Рис: он смог выговорить фразу, практически не заикаясь! Этот день определенно стоит обвести маркером и каждый год справлять его. На минуту показалось, что никого в очереди нет, но голос грузной женщины вывел Риса из ступора. — Мне большую картошку фри, диетическую колу и биггер, — ее голос походил на белый шум, и она отвлекала от лицезрения самого Красавчика Джека. «Боже, женщина, я вас не слушаю», — хотелось сказать Рису, но отказывать клиентам не есть хорошо, пришлось даже повернуться к ней и попросить повторить её заказ. Ухмыльнувшись, Красавчик Джек все-таки отошел от стойки и с плохо скрываемым презрением уселся за столик, который к счастью или нет, находился прямо напротив кассы. Наконец-то приготовили заказ президента «Гипериона». Неловко было кричать номер заказа, но Рис пересилил себя и позвал Красавчика Джека. И с этого момента его жизнь пошла наперекосяк... ** — Рис… Рис! Рис, твою мать, где же ты??? Вон купил в каком-то супермаркете одноразовый телефон, и теперь тот нещадно зависал, и это не вселяло особой уверенности, что с Рисом все в порядке: нервы бухгалтера уже начали сдавать, в офисе «Гипериона» немноголюдно, люди снуют туда-сюда, что очень плохо. Скорее всего, Красавчик Джек узнал о побеге, и уже направляется сюда. Услышав сигнал автоответчика, Вон скороговоркой проговорил: — Он идет, Рис. Будь осторожен. Впервые за три года работы в «Гиперионе» Вон пожалел, что экономический отдел находился вблизи от кабинета Президента. За тоненькой непроницаемой перегородкой слышны крики, ворох бумаг и истошный вопль неизвестной женщины. Буквально через секунду Вон услышал голос Красавчика Джека. Через пару мгновений он уже будет здесь, чтобы узнать от лучшего друга его любовника, куда тот самый «любовничек» делся. С момента побега прошел один день. Рис отчаянно хотел увидеть Лос-Анджелес. Как рассказывала ему Ангел, она с отцом часто туда летала в июне или в декабре, когда погода была наиболее стабильной. В детстве она обожала Диснейленд, и Джек часто ее туда водил. В этом году она хотела побывать в Долине Смерти, но теперь все кануло в лету… Рис мечтал побывать в Голливуде, увидеть, как снимаются тамошние шедевры, пройтись по Голливудской аллее славы и, наконец, воплотить свои давние желания: вплотную заняться серфингом на пляжах Майами. Увы, этим мечтам не суждено было сбыться, особенно сейчас, когда за ним началась в буквальном смысле охота. Рис получил последнее страшное сообщение от Вона несколько минут назад, и его чуть не вывернуло наизнанку на заправке. Теперь каждый, кого он увидит, будет считаться агентом Красавчика Джека. Было бы намного проще купить билет на самолет и не париться. Хотя как не париться, Рис без Джека никто, и его даже в аэропорт бы не впустили, что уж говорить о самолете. Благодаря ему внешность «тыковки» в Америке, а возможно и за ее пределами, довольно узнаваема: спасибо экстраординарному интервью Джека о его личной жизни в одном известном журнале. Хотелось удариться головой о стену и позорно расплакаться, но Рис думал, что тамошние жители не оценят его проделки и вообще вызовут 911, а тот тут какой-то псих им глаза мозолит. Быстро заплатив за бензин наличными, Рис выехал на автостраду. Сжав покрепче руль, он с силой надавил на педаль газа. Бак полон, и теперь нужно выжать из этой посудины максимум скорости, чтобы добраться до Лос-Анджелеса, до сестры Саши – Фионы… Эта девушка – чуть ли не главная аферистка в городе Ангелов, ее копы не могут поймать уже четвертый год. Саша с ней договорилась, так что она поможет Рису, хоть и придется ей отвалить пятьдесят кусков наличными. Назад дороги нет, теперь осталось ехать только вперед, в Лос-Анджелес. Через долгий и жаркий час или, быть может, два, одноименные пейзажи пустыни начали надоедать Рису и, чтобы не слушать свист ветра, он включил радио: там пела неизвестная парню группа: «Old yellow bricks, Love's a risk, Quite the little Escapologist Looked so miffed, When you wished, For a thousand places better than this…» — О господи, правда? – проныл Рис: не хватало еще и песни на себя проецировать, и переключил на другую станцию. Слава богам, там играла классическая музыка, можно было немного расслабиться на ближайшие минут десять, но не тут то было: «Лунную сонату» Бетховена наглым образом прервали, и сразу же пошли всполохи и шумы, которые вовсе не расслабляли. Спустя несколько секунд послышался виноватый голос ди-джея: — Запись прервалась, так как появилась очень важная информация. Опять послышались шумы, чьи-то крики, а через несколько секунд раздался до жути странный и спокойный голос Джека: — Кексик, я знаю, что ты не можешь видеть меня, — Рис тут же переключил станцию, но на всех других звучало то же самое сообщение, — и это очень плохо, так как ты не видишь как я зол, мать твою! Риззи, если я тебя найду, то пеняй на себя. Предателей я не прощаю. От неожиданности Рис дал по тормозам, и машина полетела в кювет. Эта ошибка чуть было не стоила ему жизни, но парень справился с управлением и успел вырулить на обочину. Все утихло, «Лунная соната» продолжила звучать с того самого места, где ее прервали. Рис попытался представить, как мог бы выглядеть Красавчик Джек, когда записывал сообщение: волосы взъерошены, возможен даже нервный тик и яростно пульсирующая жилка на левом виске. Это конец, через пару дней он его найдет, и все, Рис мертв окончательно и бесповоротно. Почему-то внутри стало так пусто. ** Три месяца назад — Ты его любишь? – спросил Вон, когда они решились-таки надраться в ближайшем пабе, а потом продолжили банкет в квартире Риса. Прежде чем ответить на вопрос, Рис залпом выпил стакан виски и даже не поморщился. — Не знаю, бро. Это… ик, сложно. Порой кажется, что я не нужен ему, и это по сути так и есть, но… Он сидел на полу, не удосужившись пересесть на диван, его расфокусированные пьяные глаза смотрели в одну точку, и казалось, что он вот-вот что-то скажет, но продолжения так и не последовало. Вон начал заново разливать виски по стаканам: получалось хреново, но с поставленной задачей он все-таки справился. — Тогда напейся, бро, — чуть не вылив содержимое стакана на Риса, пробормотал Вон, подавая тому виски. — Чтобы все стало простым. Рис попытался улыбнуться, но в итоге получилась лишь грустная ухмылка, но стакан взял. Звук дребезжащих стаканов раздался по всей квартире, напоминая всем, что в этом мире никогда не будет просто. ** Прошло три недели с момента побега Риса Ему уже опостылела машина, в которой он ночевал последние две недели. Теперь кажется, что лучше было просто покончить с собой, чем строить из себя беглого преступника. Так было бы намного проще. Вон перестал звонить, от Фионы ничего толком не слышно, хотя она обещала ему позвонить, но это было неделю назад. Джек наступал ему на пятки. В последнем мотеле они чуть ли не столкнулись лицом к лицу, но Рису посчастливилось убежать. После этого инцидента он ночевал только в машине, вдалеке от автострады. Смотря в зеркало заднего вида, Рис ужаснулся: его лицо покрылось щетиной, и, если еще неделю помедлить, то он станет похож на бомжа. Может это и к лучшему: возможно, с такой внешностью его вряд ли поймают. Ни черта подобного. Джек однажды уже видел его с бородой и долго над ним ржал, чуть ли не плача от смеха. Рис принял решение: он больше не мог так жить, ему нужна была крыша над головой, горячая еда и мягкая постель. К черту эту свободу, к черту все это. Он не нашел свой путь, и казалось, что дорога к нему была вымощена далеко не из желтого кирпича. Ничего не было. Красавчик Джек выиграл эту битву с большим отрывом и теперь ждал, когда закончится игра, Рис к своему удивлению — тоже. Вечером он заехал в ближайший мотель, снял на оставшиеся деньги номер на втором этаже, даже не удосужившись посмотреть, что за люди находились в холле двухэтажного здания. Поднялся по лестнице, зашел в номер, и, не увидев самодовольного лица Красавчика Джека, хотел с облегчением вздохнуть, но понимая, что назад дороги нет, направился в ванную. Он здесь, и Рис знал об этом: тот просто выжидал, когда лучше напасть на него. Это так похоже на Джека, что хотелось выть. Пересилив себя, Рис зашел в ванную комнату, снял с себя грязную одежду и встал под душ. Боже, как давно он его не принимал, хотелось в голос застонать, но в тот же момент понял, что лучше не стоит так делать: Он здесь, и Рис не позволит ему ухмыляться и ржать в голос. Только не сейчас, господи, только не сейчас. Помывшись и одевшись в чистую одежду, Рис заметил то, что помогло бы ему уйти в этой битве победителем, хоть и с маленьким отрывом. На маленькой полочке возле зеркала с раковиной лежала обычная клинковая бритва. Усесться в ванной, перерезать вены поперек, чтобы кровь быстрее утекала, и все. Или перерезать шею, чтобы было эффектней, Джек бы оценил, возможно, даже и аплодисментами обеспечил. Мысль о суициде угнетала его, но в данный момент у Риса был выбор: сдаться на милость Джеку и все равно быть убитым, или умереть свободным. Рис уже было потянулся за бритвой... — Тыковка, не смей… — голос Красавчика Джека так и сочился самодовольствием. У Риса не было никакого выбора. С самого начала его не было. Все, что с ним случилось – это просто иллюзия, окутанная правдоподобным туманом и пылью свободы. Больше всего хотелось плакать и кричать, но не получалось: слезы изнутри душили его, но в глазах не было ни капли влаги, хотелось кричать, но голос пропал, выдавая лишь тихое сипение. Он все-таки взял бритву, вытащил из шкафчика в ванной пену для бритья, начал бриться. Все равно Красавчик Джек победил. Закончив с бритьем, с чувством собственного достоинства он вышел из ванной комнаты. За окном было темно, в номере царил неприятный полумрак. Рис не мог понять, где сидит Красавчик Джек: на кресле, с презрением читая книгу, или на кровати, прокручивая барабан в своем револьвере, дабы занять себя. Теперь уже неважно, в любом из двух случаев он – труп. Вдохнув поглубже, Рис включил свет. Да, все-таки это было второе. — Ну, привет, Риззи.