Дорога из желтого кирпича

Два года назад — Рис, сделай с этим хоть что-нибудь! — стояла над душой Саша. Она пронизывающим взглядом смотрела на спину гордо уходящего Красавчика Джека, который нес в руках огромный пакет с едой к выходу, и добавила чуть тише: — Он нам так всех клиентов распугает. — Не могу, — промямлил Рис, но, взяв в себя руки, набрался храбрости, когда Красавчик Джек вышел из ресторана. — Я не виноват, что он сюда теперь каждый день заходит. — Ну да, конечно, не виноват, — ухмыльнулась она. — Если бы ты пошел работать к нему, мы бы не лишились как минимум двадцати процентов клиентов, которые к нам заходили каждую пятницу, среду и понедельник. — И в воскресенье, — добавил за нее Рис. — О боже, теперь ты выносишь мне мозги насчет этого. Саша, будь солнышком, не становись как Иветт, тебе это не идет. Саша на это лишь фыркнула и отмахнулась. Сейчас настал для них драгоценный тридцатиминутный перерыв, и теперь она с лихвой отыграется на нем. Они вышли на улицу через черный ход. — Не будь ханжой. К тебе подкатывает самый опасный по версии модных журналов мужчина в Америке! Или ты вообще намеков не видишь? — Намеков не вижу, или то, что у него есть взрослая дочь, которая на несколько лет младше меня? — Перестань драматизировать, королева истерики. Это круто, найдешь с ней общий язык, — выпив чай, сказала Саша и добавила: — И ты идиот. Не понимаю, как ты окончил университет с такими мозгами. — Насчет последнего я согласен: не понимаю, почему я тут вообще работаю, хотя я – квалифицированный программист. — Потому что ты – идиот, и этим все сказано, — впечатала его Саша, выпив весь чай и подавилась. Ну все, теперь остается только молчать, ибо она дошла до режима «я хочу вынести мозги любому, кто туп как пробка». Боже, как её Август терпит? Рис начал искренне ему сочувствовать и похлопал ее по спине, когда она начала кашлять. Он и правда не был виноват. Ну подумаешь, что теперь глава «Гипериона» приходил к ним практически каждый день, точнее наведывался в те дни, когда была смена Риса (а он работал здесь пять дней в неделю), и все время заказывал еду больше чем на сто долларов, оставляя неприлично много чаевых, но Рис решил об этом умолчать. — Ей-богу, сходи с ним на свидание, с тебя не убудет и вообще, может, перестанешь быть такой букой? Сходишь с ним в какой-нибудь ресторан, ты его разочаруешь и все, он больше не будет здесь появляться, и пугать клиентов своим видом, — откашлявшись, просипела Саша. — Он ведь дал тебе свою визитку? Позвони ему. Вот. Вопрос, который он ждал три реплики назад. — Да, есть. — Рис со злостью полез в карманы джинсов и вывалил на стол кучу визиток с логотипом корпорации «Гиперион». — Бери все, мне не жалко. — Побойся бога, мне этого добра не надо, и стой: ты их хранишь? — выкинув стаканчик с чаем в мусорку, она засмеялась, когда увидела красного как рак Риса. — Ты сейчас похож на нахохлившегося красного цыпленка. — Хэй, ребят, чего прохлаждаемся в самый теплый день лета? — к ним вышла Иветт, держа в руках кофе, и теперь Рис всерьез опасался за свои мозги. — Никакой я не цыпленок, тем более красных цыплят в природе не бывает, — буркнул он. — До конца перерыва еще минут двадцать, почему бы и свежим воздухом не подышать? — В Нью-Йорке? Свежим воздухом? Ты походу перегрелся на солнце, — поцокала языком Иветт, принюхиваясь к кофе. — Боже, он отвратителен. Надо было сбегать в Старбакс. Рис, будь хорошим цыпленком, одолжи мне пять баксов. — С какой стати? — опешил Рис. — Ты мне до сих пор тридцать долларов должна. — С такой, что я не буду тебе выносить мозги по поводу твоего нового богатого до одури ухажера. Или мне стоит присоединиться к Саше? — Тебе какой кофе нужен? — вздохнув, спросил Рис. Собственные мозги дороже. — Мне проще самому сбегать за ним. — Латте с карамельным сиропом, — с чувством победителя ответила Иветт. — А мне мокка, — вклинилась Саша. — Ну вот от тебя, Саша, я не ожидал, — улыбнулся Рис. — Сейчас все будет. — И позвони ты ему, наконец! — заголосили обе, когда он зашел в помещение ресторана, снимая с себя униформу. — Да позвоню я, позвоню! — заорал Рис и тише добавил: — Достали. Год назад Все, о чем мечтал Рис, могло быть исполнено в любую минуту по мановению руки Джека, но тот ничего не просил, наоборот, доказывал, что ему ничего не надо от такого человека, как Красавчик Джек. Седьмой айфон, который Джек ему подарил на День рождения, Рис взял с огромной неохотой, но когда он, физически и морально уставший после бурной ночи, пришел домой, то был на седьмом небе от счастья. Никто не дарил ему подарков: в приюте с этим особо не заморачивались. Они начали встречаться спустя месяц, после того, как Рис все-таки удосужился позвонить ему. Господи, как все в ресторане радовались, особенно Иветт и Саша, даже Васкез похлопал его по плечу и выдал «ну наконец-то ты свалишь от нас, и мы снова сможем вернуть клиентов». Вопреки фразе, Рис захотел остаться работать в KFC назло ему и чтобы Джек всем им мозолил глаза, но все-таки работа по специальности и карьерный рост не каждый день предлагалась. Через два месяца он уволился, девчонки даже заставили его пойти с ним в бар после работы отпраздновать это дело. — Все, Риззи, теперь ты полностью переходишь во владение Красавчика Джека, — отметила Саша, залпом выпивая текилу. — И корпорации «Гиперион» к тому же. Я слышала, что они заключают контракты с людьми на определенный срок. — Да, нам будет тебя не хватать, — подытожила Иветт. — Я читала его старые интервью, там он говорил, что очень ревнивый человек и не выносит предательства. И не любит, когда ему мешают. — А вы мне раньше не могли об этом сказать? — пьяный туман в сознании сразу рассеялся, теперь вместо него пришла кристальная трезвость. — Вообще, любой человек не выносит предательства, если что. — Это мы знаем, цыпленок, — наливая себе еще текилу, проговорила Саша. — Просто были слухи насчет таких вещей, — виноватым голосом сказала Иветт. Рис возмутился: — Эй, позвольте заметить, что прошлые отношения длились у меня три года! И я не собираюсь его предавать, это неправильно. — Насчет «слухов» я сама только недавно узнала. Прости, — выдала Иветт, пытаясь налить в стакан еще текилы. — Тем более все в газетах пишут, что Красавчик Джек из тех людей, которые не ищут отношения, а ты только вышел из депрессии. — Давайте не будем об этом, — выпив залпом стакан виски и поморщившись, пробормотал Рис. — Мы мое увольнение отмечаем, а не о прошлом вспоминаем. — И то верно, — в голос сказали девушки, затем Саша добавила: — Рис, сходи еще за одной бутылкой текилы… А лучше – двумя. В общем, наш тебе совет: будь осторожен с ним, как и с любыми будущими партнерами! — Если таковые будут, — пробурчал Рис, вставая с дивана, и направился к барной стойке. С тех пор прошло полгода, и это было странно: Рис всегда считал Красавчика Джека тираном, новым Муссолини или уж на худой конец Гитлером, не приведи господь. Но с ним он был предельно спокоен. Правда, все время подкалывал Риса и доставал его приступами неожиданной страсти, как бы сопливо это ни звучало. Он даже рассказал Рису о своем прошлом, отмечая, что не каждому говорил об этом. Но факт оставался фактом: Красавчик Джек не такой уж и плохой, если узнать его поближе. Да и с его дочкой, Ангел, Рис смог подружиться: сначала она показалась ему интровертом, но на деле же она просто не умела общаться с людьми. В компании он успел хорошо сдружиться только с ней и с бухгалтером по имени Вон. Остальные сотрудники его на дух не переносили, но виду не показывали, пряча свои эмоции за маской безразличия и презрения. А Рису больше друзей и не надо было, ведь главное – не количество, а качество. С Сашей и Иветт он до сих пор поддерживал хорошие отношения. Но сегодня Рис вспомнил тот разговор в баре с девчонками, и Иветт оказалась права: нельзя мешать Красавчику Джеку. /// — Джек, не убивай его! В кабинете Президента «Гипериона» было жарко, кондиционер не справлялся с поставленной задачей. Все были на взводе, особенно Красавчик Джек: он наставил свой «Пустынный орел» на одного из ученых, который принес ему плохие новости по поводу нового проекта. Рис в первый раз видел его таким. Получается, что все, что говорила Иветт насчет него, было на сто процентов правдой. Нужно хоть иногда почитывать газеты с журналами. — Почему я не должен убивать его, Риззи? — голос Джека был спокоен, но пистолет он не опускал. — Если этот мудак не может ничего сделать правильно. Ситуация начинала выходить из-под контроля, указательный палец Джека уже дотронулся до спускового крючка. — Потому что я так прошу. — Рис успел встать между пистолетом Джека и ученым. — Пожалуйста, Джек. Он не стоит этого. Вся жизнь пронеслась перед глазами: от приюта, школы, университета, работы в ресторане и до этого момента. Они были как всполохи ярких кадров, быстро сменяющих друг друга, словно кино в ускоренной перемотке. Пронизывающий взгляд Красавчика Джека Рис никогда не сможет забыть. Спустя несколько секунд Джек опустил пистолет и рявкнул на ученого, чтобы тот убирался, и, когда тот открыл дверь, сказал, чтобы он пришел к нему завтра с новыми результатами. — Никогда, слышишь, никогда не вставай между мной и этими ублюдками, кексик. Иначе я выстрелю, и мне будет все равно, кому достанется пуля: тебе или им. «Вот его истинное лицо, — подумал Рис. — Нужно бежать». Потом в туалете он вывернул весь свой завтрак и обед: не каждый день Рис находился под дулом пистолета, а осознание ситуации пугало до полной остановки сердца. Если бы Джек не убрал оружие, то вместо того парня мог бы быть он. И откуда только взялась эта храбрость? Умывшись и протерев свое лицо бумажными полотенцами, Рис посмотрел на себя в зеркало. Вид был, мягко говоря, ужасным: глазные капилляры полопались, и теперь он становился похожим на себя три года назад, когда дописывал сложный код в программе, которую задали в университете. Бледно-зеленоватый оттенок лица так и не прошел. Ну, это еще ничего, тому ученому вообще по-крупному досталось, а Рис просто отделался легким испугом. Пальцы дрожали, когда он пытался привести себя в порядок перед зеркалом, и в этот момент в туалет зашел Вон. — Бро, что с тобой случилось? — Вон хотел положить руку на его плечо, но Рис увернулся. — Я тебя никогда не видел таким… подавленным. — Джек чуть не убил при мне человека. — Черт, никак не получалось завязать галстук, и чуть позже Рис добавил: — У тебя есть успокоительное? — Да, на столе где-то лежало. — Вон был глубоко шокирован, но быстро пришел в норму. — Ты ведь знаешь, что я устроился в «Гиперион» днем раньше, чем ты? Рис кивнул, Вон рассказывал ему об этом, когда они решили сходить в паб, в честь того, что они отработали целый месяц в компании. — Я думал, что это слухи, не более, но если ты говоришь, что он хотел убить человека, то значит, придется работать так, чтобы он не смог придраться. У меня контракт с компанией заключен на пять лет с возможным продлением. Рис же не заключал никаких контрактов, был только договор, что было очень странно для корпорации, которая то и дело «покупает» новые кадры. — Получается, ты продал свою душу дьяволу на пять лет? — попытался пошутить Рис, но выходило отстойно. — Даа, есть такое, — нервно засмеялся Вон. — Пошли, выпьем успокоительное. /// На следующий день Красавчик Джек пригласил Риса в свой кабинет. Когда Рис поднялся со своего места, все его коллеги в IT-отделе посмотрели на него: у одних был сочувствующий взгляд, у других — взгляд, полный презрения. Наплевав на них, Рис с гордо поднятой головой направился в кабинет Джека. Он просто не мог поверить: когда он только собрался открывать дверь, прозвучал оглушающий выстрел. У Риса заложило уши, виски пронзило болью, даже свой чай он выпустил из рук. Мысленно ругнувшись про себя, Рис со страхом зашел в кабинет, надеясь, что Джек никого не убил, а просто решил испортить свое рабочее место. Реальность оказалась куда прозаичнее и мрачнее. — Риззи, этот ублюдок так и не принес мне хороших результатов, — восседая на своем кресле, сказал президент «Гипериона». В глазах Красавчика Джека было только безумие, граничащее с жестокостью, его губы искривлены злой усмешкой, в руках он держал тот самый «Пустынный орел». — Ангел, будь солнышком, отправь ко мне несколько уборщиков. У меня здесь мусор накопился, — вызвал ее по телефону Джек и отключился. С того самого дня их отношения ухудшились, вплоть до того позорного побега. Сейчас Рис ничего не чувствовал. Только пустота — огромная, размером c Сахару или даже больше. У него иногда возникало чувство, что его собственное сердце Джек тоже забрал и заменил каким-нибудь прототипом. Не было никакой тупой фантомной боли от потери дорогого тебе человека, была только пустота. Его воля сломлена, ее осколки давно развеяны по ветру. Он смотрел остекленевшим взглядом на маленькое радио на столе рядом с корзинкой фруктов, неподалеку от кресла. Там пела незнакомая ему группа, но было чувство, что он их где-то слышал. Точно, он вспомнил, Рис был на одном рок концерте пару лет назад, еще до знакомства с Джеком: после их выступления там он начал учить немецкий. Недавно проснувшись, Рис плохо ориентировался в пространстве, слегка прихрамывал и чуть не уронил стол, где находилось то самое радио. С трудом усевшись в кресло, он подождал, когда закончится песня. Мужской голос пел надрывно: «Augen unter Null Die Seele ohne Licht Einsam abgetaucht Und kein Land in Sicht»**. «Душа без света, всепоглощающее одиночество – все это определенно про меня», — горько усмехнулся Рис, но песню дослушал, а после нее на радио заиграла попса, что сильно отвлекало от философских размышлений. Он находился в какой-то комнате. Спустя несколько месяцев Рис так и не смог в точности ее запомнить. После того, как Красавчик Джек нашел его в отеле, Риса часто перевозили с одного места на другое, в этой он жил последние два дня. Как будто Джек боялся, что Рис убежит. Теперь уже нет. Сейчас Рис мог ощутить только стокгольмский синдром по отношению к нему, слепую любовь, граничащую с полным повиновением, ведь Джек так милосерден по отношению к нему. «Промывка мозгов», новый проект Накаямы, прекрасно работал, но в некоторых моментах приходило осознание: оно было быстрым и четким и длилось не дольше часа. В этот час «просветления» Рис впадал в истерику, и, если Красавчик Джек находился рядом, умолял убить его. Тот в ответ лишь ухмылялся и говорил: «Всему свое время, тыковка». Потом опять все вставало на свои места: слепая любовь к Президенту «Гипериона», желание угодить ему, сделать все, чего бы тот ни попросил, вплоть до убийства. В моменты «просветления» Рис чувствовал себя живым, а сейчас он – птица в золотой клетке, которую Джек никогда не откроет. Рис теперь его трофей, искореженный и с разорванной душой, но драгоценный, как та китайская фарфоровая кукла***, о которой сейчас грустным голосом поет одна певица. Он сам так ему говорил, а Рис на тот момент лишь глупо улыбался. После этой песни он отключил радио: невозможно было слушать то, что прекрасно ассоциировалось с его ситуацией. Если Джек и любил его, то любовь была губительной с налетом ультранасилия, сметающая все на своем пути и оставляющая за собой кровавый след. Сейчас как раз настал этот час «просветления». Механизированная правая рука не доставляла особых проблем, он мог сжимать и разжимать пальцы, но вот брать в руки предметы было довольно затруднительно. Рука была серебристой: любимый цвет Риса. Ее поставили несколько недель назад, тело практически не отторгало новые части тела, но иногда боль была жуткой. Стеклянный криолитовый глаз был голубого цвета и постоянно чесался, и один раз Рис чуть не расцарапал его, а правую руку неделю назад в порыве истерики разломал в труху. Сейчас же ее починили, и она практически не доставляла ему проблем. Он лишился руки и глаза в том самом отеле: Джек прострелил ему плечевую кость экспансивной пулей, а левый глаз он просто вырвал, как в том фильме, где разъяренная женщина хотела отомстить своему бывшему и пошла кровавым путем — убивая всех на своем пути. «Кексик, ты, наверное, не знаешь, но экспансивные пули имеют свойство расширяться в диаметре, так что попрощайся со своей рукой», — смеялся Джек, придавливая со всей силы ногой на искалеченную руку Риса, когда тот лежал на полу в собственной луже крови. Еще, перед тем, как Рис потерял сознание, Джек сказал, что она будет его трофеем. Вот такой ценой стоила ему собственная свобода, которая на деле оказалась пустышкой. Механическая рука и стеклянный глазной протез — это он еще легко отделался, у некоторых даже половины головы не было и других частей тела. Рис попытался взять яблоко из корзинки правой рукой, но не получилось, и оно укатилось куда-то под кровать. За спиной послышались чьи-то тяжелые шаги. Рису даже не надо было поворачиваться, чтобы узнать, кто это. — Пытаешься поработать ручкой, кексик? Молодец, рад за тебя. — Вон жив? — Рис спросил его сразу, без утайки. Джек молчал об этом и, наверное, не собирался говорить ему, хотя прошло два месяца с момента, как тот нашел его. — Я прописал ему эвтаназию, через час его отключат от аппаратов жизнеобеспечения, хочешь на это посмотреть? — его голос так и сочился самодовольствием и весельем, но Рис понимал, что тот на грани. — Он не заслужил этого, ты же знаешь. Рис чувствовал, что Красавчик Джек находился близко, и тот слегка касался кончиками пальцев его макушки. — Это самое милосердное наказание за то, что он спутался с тобой, Риззи. — Он с силой сжал волосы Риса в кулак, и тот зашипел от боли. — Бухгалтер Вон сказал мне, куда ты направляешься, когда я ломал ему кости, а потом отключился. Сейчас этот недомерок находится в искусственной коме. Ты должен радоваться за него, тыковка: ему удостоена самая безболезненная смерть. Ком в горле душил Риса, подступившие слезы в глазах не облегчали картину. Он не видел лица Джека: комната была окутана полумраком, а окон здесь не было, на столе стояла лампа дневного света, но освещала она довольно посредственно. — Я не сбегу, Джек. Никогда, поверь мне, прошу. — Ради Вона он готов просить Джека о чем угодно. — Я тебя никогда не предам, но господи, сохрани жизнь Вону. Хватит с него убийств, произошедших по его тупости и благодаря завышенной самооценке. Молчание в комнате било набатом, оголяя нервы Риса от ожидания вердикта Джека. — Тогда убей себя, Риззи. Ты ведь так этого хотел, — наконец, прервав оглушающую тишину, прошептал ему на ухо Красавчик Джек и отдал тому в руки пистолет. Левой рукой он взял оружие, и в этот момент Рис ощутил прилив сил. Пусть так и будет, ради жизни лучшего друга и умереть не жалко. Тем более, собственная жизнь уже ничего не стоила. «Спасибо», — губами прошептал Рис, поднес пистолет к виску, коснулся указательным пальцем спускового крючка и нажал. Рис уже попрощался с жизнью, но ничего не случилось. Он нажал еще раз, еще, и так несколько раз, но выстрела не было, сплошные осечки. — Ты думал, что я тебе дам заряженный пистолет? Да ты с ума сошел, Риззи! — удивился Красавчик Джек, но пистолет из его рук забрал. — Я подумаю насчет коротышки. Послышались удаляющиеся шаги, и Рис спросил о том, чего он хотел спросить с самого начала их знакомства. — Почему именно я, Джек? — он попытался встать с кресла, но ноги словно приросли к полу. Ответом ему были молчание и звук закрывающейся двери. Больше Рис не мог сдерживать свои слезы, его час «просветления» подходил к концу. ------ Примечания: ** - Песня группы Eisbrecher — Augen Unter Null *** - Lana Del Rey — Without You