Место под соснами

— Только не разбейся насмерть, Астахова. — А если чуть-чуть? Диалог Бэтмена и Альфреда перед стартом одной из гонок. На окраине Москвы было оживленно. — Астахова, сколько ставим? — Альфред пытался перекричать громкий иностранный рэп, доносящийся из внушительного магнитофона, заботливо поставленного у подножия высокого и широкого бордюра. Вдруг какой-нибудь дебил случайно столкнет его с высоты недостроенной эстакады. Или неслучайно. Недовольных всегда хватало на ночных мотогонках. Особенно в летний сезон, когда народу больше обычного. — Пятнадцать, — ухмыльнулась Саша после того, как обвела взглядом участников на сегодняшнюю ночь. Она запустила пальцы в иссиня-черные волосы, ожесточенно убирая их назад, чтобы не лезли на глаза. — Ладно, — кивнул Альфред, жуя серебряное колечко, вдетое в его нижнюю губу. У него был еще пирсинг над левой бровью. Худощавый парень с крашенными ядовито-зеленым волосами никогда не спорил с решениями Саши, беспрекословно веря ее внутреннему чутью гонщика. Отойдя к ведущему и организатору гонок, Лысому Черепу, Альфред при свидетелях отдал тому пятнадцать штук. — Ну, ребята… — пробасил с широкой улыбкой Лысый Череп им обоим, отчего показалось, будто его кожа рта сейчас треснет. Они все тут давно знали друг друга. Можно сказать, что на этих гонках уже сложился какой-то определенный круг лиц участников и зрителей. Однако всегда появлялись новые индивиды с крутыми мотоциклами, уверенные, что переплюнут в скорости заядлых гонщиков. Организатору это было лишь на руку, так как те являлись прямыми проигрышами и способствовали увеличению бабок в кармане куртки Лысого Черепа. К слову, последний в прошлом был легендарным байкером, но страшная авария частично изуродовала его лицо и лишила былой подвижности. Но все участники и зрители уважали его, как лучшего ветерана мотогонок. Саша скептически наблюдала за тем, как Лысый Череп что-то втирает новичку, только что подъехавшему сюда на черном спортивном мотоцикле. Тот кивал, по-видимому, соглашаясь с правилами гонок и предостережениями бывшего байкера, а затем протянул четыре купюры по пять тысяч. Настолько самоуверен? Этот тип сразу вызвал в ней неприязнь, несмотря на довольно привлекательную внешность. На вид ему было где-то двадцать пять. А по карим глазам — темная лошадка. — Думаешь, обойдет? — Альфред вскинул голову, сидя на корточках и проверяя надежность старого, но с новым двигателем ярко-зеленого мотоцикла. В такой цвет корпуса он был покрашен из-за любви Альфреда к зеленому и в знак их долгой дружбы. — Что? — не сразу сообразила Саша, а затем врубила зажигание и возмущенно цыкнула на него. — Еще чего. — Эй, Бэтмен, как насчет спора? — Астахова обернулась на вальяжно прислонившегося к серебристому мотоциклу коротышку по прозвищу Коготь. — Если я стану первым, то закуришь моей сигареты, а? — Не размыкая губ, он языком пару раз надавил на внутреннюю сторону щеки и развязно оскалился, показывая неровные зубы. Коротышку она знала дольше всех, соревнуясь вместе с ним почти на каждой гонке. — Поцелуй меня в зад, — беззлобно и лениво вернула Саша. — Ух… — коротышка театрально схватился за сердце, словно его пронзило стрелой, и пожаловался: — Ты разбила мне сердце, сладенькая! — Я еще даже не начинала, — закатила глаза Астахова. — Встретимся на трассе. — Злая какая… Если я разобьюсь, то только ради тебя, конфетка, — романтично пообещал Коготь. — Или ради тебя, детка, — он внезапно переключился на стоящую рядом блондинку, протянув ей руку в приглашающем жесте. Кокетливо выпятив губы, она со смехом упала к нему на колени, и они мгновенно присосались друг к другу. Затертый до дыр сценарий. Харизма Когтя покрывала недостатки во внешности, а участие в мотогонках делало его образ еще романтичнее и обаятельнее. Во всяком случае, отбоя от поклонниц с мини-платьями и юбками у него не было. Бабник, если коротко. — Как всегда, — прокомментировал Альфред развернувшуюся перед ними эротичную сцену, читая мысли Саши. Астахова лишь согласно усмехнулась, начиная серьезно настраиваться на предстоящую гонку. — Больше 250-ти не едешь, поняла? — прищурился Альфред. Внимательно так. Он помнил, чем в прошлый раз все чуть не закончилось. Иногда Астахова теряла контроль над скоростью. Не в физическом плане. Впрочем, именно это безрассудство и сделала ее знаменитой в узких кругах мотогонщиков. — Ммм… — протянула Саша, недовольная, что ее поймали с поличным. — Не буду я! — наконец процедила она, не выдержав серьезного взгляда. Удовлетворенный ее искренностью Альфред бодро поднялся на ноги и коротко обнял ее. — Удачи, — улыбнулся он с ямочками на щеках, передавая ей шлем и перчатки. — К черту, — привычно отмахнулась Астахова и с боевым урчанием подъехала к ряду стоящих недалеко друг от друга мотоциклов. Так получилось, что последнее свободное место оказалось самым крайним, у бордюра. И рядом с сегодняшним самоуверенным крети… новичком. Обзываться она пока не имела права, вдруг и правда крутой чувак. Он скользнул по ней заинтересованным взглядом, явно не ожидая, что среди шести отчаянных участников будет девушка. Саша отсалютовала ему факом, чем вызвала у того сначала недоумение, а затем низкий смех. Вот так, парень, здесь тебе не кружок аристократов. Ночная прохлада забиралась под майку через распахнутую косуху, немного снижая адреналин, бешеным потоком циркулирующий в крови. Саше нравилось это чувство, словно через ткань ее косухи вот-вот пробьются металлические прутья крыльев, и она взлетит высоко в черное небо. — Железный Бык, Айрон, Коготь, Стрела… — перечислял прозвища участников ведущий, хромая на одну ногу, и каждое имя сопровождалось одобрительными выкриками и аплодисментами, — Иисус и… Бэтмен!!! На последнем имени сборище детей олигархов, пузатых папиков, отчаянных азартников, матерых мотоциклистов и остальных разношерстных ребят взорвалось громкими возгласами и поддерживающими криками вроде: «Давай, детка!», «Сделай их всех!», «Прыгай, киса!». Но Саша впервые не обратила внимание на фоновый шум, зависнув в мыслях на слове «Иисус». Этот кретин возомнил себя Иисусом? Она в жизни не слышала ничего пафоснее этого прозвища. Желание пнуть его под зад лишь троекратно усилилось. Бэтмен сделает Иисуса. Определенно. Сашей овладела ясная и холодная решимость. На железного коня девятилетнюю Астахову посадил ее родной отец, желавший передать дочери свою страсть к мотоциклам. Видимо, это и правда было наследственным, потому что через три недели маленькая Саша, звонко смеясь, с успехом разъезжала по сельским дорогам на тарахтевшем мотоцикле. После мучительной смерти отца, страдающего раком последней стадии, мать продала все имущество и вместе с дочерью перебралась в Московскую область к своему брату-алкоголику. Жили они вначале очень тяжело, и в тот темный период времени одиннадцатилетняя Саша встретила странного, стеснительного мальчика по имени Костя. Совместные игры во дворе переросли в крепкую дружбу. И Костя стал ее верным Альфредом в тот момент, когда Саша вновь оседлала мотоцикл. Кажется, это было в тринадцать лет. Наслушавшись о любви подруги к скорости, Костя загорелся идеей собрать мотоцикл самим. Целых четыре месяца они шатались по огромным свалкам с металлоломом, выискивая нужные детали и запчасти. Подружились с дядями-автослесарями, любившими выпивать после работы в гараже, принадлежавшему одному из мужчин. Просьба двух подростков, жмущихся у ворот, была встречена добродушным хохотом, но в итоге те согласились помочь при условии мелкой работы в их автомастерской. Так у Саши появился первый в жизни, пусть не спортивный, но неплохой мотоцикл. А спустя два года, путем долгих соревнований с местной шпаной, ее заметил Лысый Череп из столицы. Привел в Москву, ввел в курс дела, научил всему. Астахова была ему многим обязана за то, что тот открыл ей мир мотогонок. Конечно же, все это время рядом был Костя, который прикрывал ее задницу перед Сашиной матерью и обнимал, когда случались неудачи. После первой победы Бэтмен стал заметной фигурой в среде мотоциклистов. Ставки росли, и Саша не придумала ничего другого, кроме как сказать матери, что устроилась на работу и снимает квартиру теперь в Москве. Она делила ее вместе с Костей, так как оба ходили в один и тот же университет. Астаховой было всего семнадцать лет, но для всех она была старше на три года. Об этом знали только Лысый Череп и ее Альфред. — …как вы знаете, этот мост недостроен… — тем временем кричал бывший байкер, прохаживаясь перед гонщиками, периодически размахивая руками для красноречивости. — На середине трассы мост обрывается с обоих концов на четыре-пять метров! Это не первая наша экстремальная гонка, но такого вы раньше точно не видели! Напоминаю, если сюда нагрянет полиция, деньги никто не потеряет, все получат их обратно в условном месте до следующей гонки! Саша вспомнила, как один из бизнесменов пришел на гонку со своим партнером, и каждый поставил на нее по сто тысяч. Ту гонку она тогда выиграла, а если бы нет? Нередко Астахова слышала, как после гонок тот или иной проигравший оказывался в больнице. Хотя Лысый Череп и уверял, что никто ее не тронет, скрежущий инстинкт самосохранения иногда не давал покоя. Она поймала отеческий взгляд Лысого Черепа и легко кивнула, мол, готова зажигать публику. Тот отошел, и на его смену процокала на высоких каблуках первая секси-герл на их мотогонках — Лена. Встав перед участниками, она подняла руки вверх и под ритм рэпа повела бедрами в обтягивающих золотистых лосинах. Перед стартом она устраивала минутный, ближе к эротическому, танец. Зрелище было завораживающим. От одного только ее томного взгляда у мужчин дергался кадык. Только вряд ли Лена обращала на это внимание. В их среде мотогонщиков вились сплетни, что по-настоящему ее интересовал лишь один человек. Астахова нередко видела ее, держащуюся под руку с Когтем. Оставалось надеяться, что со временем у них будет что-то большее, чем просто перепих. Ведь они были идеальной парой. «И стоят друг друга», — добавила про себя Саша. Быстрый взгляд на Иисуса и неловкое, одновременное столкновение грязно-серых и шоколадных глаз. Саша отвернулась и сжала руль крепче. Свою победу она никому не отдаст. Мотор у каждого мотоцикла ревел по-своему, и все вместе они создавали нестройный хор чего-то дьявольского и сильного. Напряженный слух стал вдвое чутче, глаза следили через прямоугольный пластик за соблазняющими движениями Лены, каждый нерв Саши наэлектризовался. Толпа за их спинами сквозь рэп выкрикивала слова или просто звуки, которые тут же тонули во всеобщем хаосе голосов. Единственный ориентир — Лена. Она послала одним движением губ воздушный поцелуй Когтю и со смехом опустила руки. Сердце замерло, а затем сумасшедше забилось. Сашу с ревом бросило вперед, ветер ударил в оголенные ключицы, стремясь оттолкнуть ее назад. Но Бэтмена не остановить. В ушах стоял оглушающий звук своего и чужих двигателей. Покрытая ровным слоем асфальта трасса слабо освещалась первоуровневыми желтоватыми огнями уличных фонарей, слившихся в одну смазанную полосу из-за нарастающей скорости. Лысый Череп и остальной народ поспешили на авто и мотоциклах поехать на соседний мост, параллельный этому, чтобы ничего не пропустить. В своей жизни Астахова мало чего боялась. Привыкшая бороться с каждым новым страхом, она получала в случае победы кайф, сравнимый с действием травки, которую ей иногда с хитрой улыбкой предлагал Коготь. Риск и адреналин делали ее живой. И даже Альфред здесь ничего не мог сделать, понимая потребность подруги в этом. Скорость, как наркота. Адреналина хотелось еще и еще, совершать все более безумные поступки. Когда Лысый Череп озвучил условия будущей гонки, побледневший Костя разозлился и наорал на принявшую с восторгом предложение Сашу. Потом успокоился и позволил ей участвовать, сердито махнув рукой, зная, что она все равно все сделает по-своему. Но… полностью стать бесстрашным невозможно. Астахова это поняла после бесчисленных попыток уничтожить свои старые, шрамированные вдоль и поперек страхи, которые въелись в ее кожу, в нее саму и не желали убираться. Их можно было только смазывать настоящим временем, как смазывают маслом скрипящие детали мотоциклов. Справа мелькнула черная с красным куртка. Иисус сравнялся с ней. Легко управлял мотоциклом и поглядывал на нее через черный шлем. Саше захотелось снова показать ему фак, но убирать одну руку с руля при такой скорости было чревато последствиями. Памятуя о своем обещании Альфреду, она решила не рисковать излишне. Поэтому понадеялась, что ледяного взгляда, который она бросила ему в ответ прямо в глаза, будет достаточно, чтобы он прекратил пялиться на нее. Иначе Астахова просто столкнет его с моста. Кажется, до него дошли волны ее смертельных посланий, потому что он оторвал руку от левой рукоятки и показал большой палец в перчатке. Еще и смеется над ней. Саша прибавила скорость и ушла вперед. Но он догнал ее через несколько секунд, а за ним Коготь. Черт! Двигатель у Иисуса явно был мощным. Мощнее, чем у Астаховой, над которым они с Альфредом и частично Лысым Черепом колдовали многие часы. Моментально забыв обо всем, Саша подняла скорость на несколько цифр выше. Ее волосы давно развевались в воздухе, а адреналин грозился перекрыть кислород в легкие. Но дышать и правда стало труднее, когда мост начал легка идти в уклон. Теперь Саша видела впереди квадратную широкую пустоту, а по ту сторону свою жизнь. Ладони неосознанно сжали руль покрепче, ноги теснее прижались по бокам бешено несущегося мотоцикла, а дыхание периодически прерывалось. Инстинкт самосохранения проснулся в последний момент, чуть не заставив Астахову резко ударить по тормозам. Благо, разум был сильнее. — А-а-а! — закричала Саша, пригнув голову ниже. Мотоцикл соскользнул с края моста и оказался в невесомости. Следом восторженно заорал и Иисус. Он отставал от нее на несколько сантиметров, а потому они летели почти одновременно. Под ними была сухая растрекавшая земля, жаждущая принять их в свои жесткие, пыльные объятия. Если они упадут, то разобьются. Саша была уверена, что упадет. Широко раскрытыми глазами смотрела на край другого конца моста и ни о чем не думала. В эти мгновения она была как никогда беспомощна, всецело отдавая свою судьбу в руки кому-то свыше или закону гравитации. Чертов Ньютон! Соприкосновение шин с асфальтом было резким, Сашу подбросило на месте, но она удержалась. Иисус не переставал орать и улюлюкать. — Ма-а-ать твою-ю, — донесся до ушей голос Когтя, следующего за ними. А затем резкий звук шин где-то позади. Астахова быстро обернулась и увидела, как обычно угрюмый Айрон стоял у бордюра с потерянным видом, держа руль мертвой хваткой. Все-таки не смог. У него дома жена и годовалая дочь. Железный Бык и Стрела перелетели мост. По правилам сегодняшней гонки они должны проехать еще несколько километров и финишировать уже в другом месте, куда подъедут Лысый Череп и зрители. Саша повернулась обратно и мысленно выругалась. Иисус уже мчался впереди нее. Взглянула на светящийся зеленым спидометр — перевалило за двести двадцать. Они с Иисусом со скрипом свернули направо и выехали на проезжую часть с редкими машинами, объезжая их с такой скоростью, как в компьютерной игре. Только это была реальность, игра на грани жизни и смерти. Объехав очередную иностранную легковушку, из окна которой высунулся гневный водитель, Иисус сократил расстояние, сблизившись с Сашей, и прокричал: — …триста… идиотка! — Сам кретин! — проорала Саша, увеличивая скорость. Иисус досадливо покачал головой. — У меня… — он, вероятно, набрал в грудь побольше воздуха. — …МАКСИМУМ ТРИСТА ДВАДЦАТЬ!!! Я ВСЕ РАВНО ВЫЕДУ ПЕРВЫМ, А ТЫ РАЗОБЬЕШЬСЯ, ДУРА!!! А чего он так не беспокоился о ней, когда они перелетали мост? Логика в заднице. Триста двадцать, говоришь? Саша упрямо поджала губы и прибавила еще цифр на спидометре. Коготь за ними плелся на расстоянии десяти метров, и Железный Бык со своим усовершенствованным байком обогнал его и продолжал гнать вперед. Говорили, мотоцикл ему сделали лучшие автомеханики из Беларуси. Астахова еле увернулась от внезапно проехавшего мимо на перекрестке БМВ под мигающим желтым светофором. Рулить по городским улицам, пусть и в ночь, всегда неудобно и рискованно. Поэтому план Лысого Черепа заставил совершить новый поворот на МКАД. Саша сделала обманный маневр и оказалась впереди Иисуса, летя уже по широкой трассе с сонными фурами и автомобилями. Над головами проносились пешеходные и автомобильные мосты — еще бы, скорость перевалила за двести пятьдесят. Но Иисус вновь сравнялся с ней, через пластик были видны его нахмурившиеся брови. Пошел к черту! Пальцы потянулись к рычагу, чтобы прибавить газу, но тут неожиданно справа показался Железный Бык. Обогнув белую фуру, он приблизился к Саше. Известный своим агрессивным подходом и поведением байкер с лицом раздувающего ноздри быка вызывал у нее настороженность. Саша повернулась к нему и напрягла слух, но тот молчал, лишь выруливая мотоцикл все ближе и ближе к ней, вынуждая отступать левее. И тут Астахова все поняла. Подлый ход. — Мудак! — зло кинула Саша при очередном нападающем движении в ее сторону. Расстояние между ней и бетоном слева сокращалось. Иисус рулил впереди них, что-то яростно крича Железному Быку. Когда тот в очередной раз ринулся к Астаховой, ей пришлось сбросить скорость, чтобы не впечататься в бетон. Внутри клокотали ярость и гнев. Снова вернув спидометр в бешеный темп, она объехала черный джип, оставляя позади Стрелу с его максимумом в двести пятьдесят. Теперь Саша виляла между машинами посередине трассы, не приближаясь к Железному Быку. Он уже не достанет ее. Иисус периодически поворачивался в ее сторону, чем неимоверно раздражал. Ей не нужен защитник, она сама справится. Они проехали уже несколько километров, и Астахова была уверена, что около пятидесяти камер уже зафиксировали четырех несущихся на нереальной скорости мотогонщиков. Главное — лиц не видно. И словно в подтверждение ее мыслям впереди на трассу выехали два полицейских мотоцикла с мигалками. Это не стало сюрпризом, но было лишним приложением к гонке. Никто и не думал останавливаться, а потому с мощным ревом пронеслись мимо мотоциклистов в полицейской форме, обдав их порцией ветра и пыли. Те дернули ногой и возмущенно пустились в погоню с воем сирены. Но куда им до опытных, сумасшедших мотогонщиков, летящих со скоростью не меньше двухсот пятидесяти километров в час. Отстали быстро, но упорствовали, мигая издалека. Саша не заметила, как скорость на спидометре увеличилась, а Железный Бык ушел назад. Поравнялась с Иисусом, который сосредоточенно держал руль со своими двести семьдесят в час. Скоро финиш. Все тело было в таком напряжении, что тронь Сашу, и она воспылает белым пламенем. Последний плавный поворот в сторону переливающегося всеми огнями города по узкой трассе вниз. За ней следовал Иисус на расстоянии метра и пытался что-то прокричать сквозь ветер. Но Саше надоели разговоры, она хотела просто победить. Осталось немного. Астахова выжала из мотоцикла весь максимум в двести девяносто девять, практически паря над асфальтом в темноте. Запахло душистой хвоей, по правую сторону от нее мелькали поредевшие сосны. Вдалеке Саша увидела фары знакомых машин и мотоциклов, толпу орущего народа, вставшую по обеим сторонам от трассы. А потом все случилось. Их ожидание сменилось паникой. Люди в один миг столпились, спутались между собой, побежали к своим тачкам и мотоциклам, позволяя незнакомым тоже нырнуть в их салон, и с визгом срывались с места. Через несколько секунд стала понятна причина их бегства. Полиция. И это была не одна патрульная машина, которая в прошлый раз лениво подъехала безо всяких сирен и мигалок и прозевала всех нарушителей. Сейчас все было серьезно. Несколько полицейских машин и мотоциклов ДПС и два патрульных выли и мигали. Как по короткой команде часть из них пустилась в погоню за успевшими скрыться нарушителями, а другая осталась на месте и арестовывала не таких быстрых. Саша была Бэтменом, но все-таки человеком с не железной нервной системой. В голове все перемешалось, и единственный сигнал, который смог выдать охваченный паникой разум, был «тормоз». Неправильный сигнал. Ужасный скрип шин по асфальту, и мотоцикл резко перевернулся, взлетая в воздух. Астахова не смогла удержаться за рукоятки руля, вылетая из седла куда-то в сторону. Все-таки у нее выросли железные крылья. Но чертов Ньютон…