Место под соснами

— Дура… — кто-то лапал ее тело. — Гонщица хренова, — горячие руки ощупывали ее ключицы. — Идиотка… — Отвали… от меня, — Саше хотелось сказать это угрожающе, но вышло почему-то очень сипло. И в глазах все расплывалось. Голова гудела, в ушах звенело, а все тело горело. Ощущение, будто по ней проехали мотоциклом. Десятки раз. Особенно по голове. — Ебанутая, — охуевше пробормотали в ответ, облегченно выдыхая. — Саша? Саша? Что у тебя болит? Саша? Память не желала быстро восстанавливаться, оставляя Астахову плавать в мутности. Кажется, она попала в аварию. Как же больно. Нет, тормознула… Точно. Больно. И… она вроде жива. Значит, сейчас встанет и… — Куда?! — в ее грудь уперлась ладонь и не дала подняться хоть на сантиметр. — Саша? Что у тебя болит? Саша? Ты меня слышишь? Да сколько можно на нее кричать. Астахова поморщилась и выплюнула с выступившими на глазах слезами: — Все! — Что сильнее? — настойчиво повторил голос, заставив Сашу бессильно откинуться на что-то кожаное, пахнущее хвоей и чем-то таким непонятным. — Саша? — кажется, он не отстанет. В глазах начинало проясняться, и яркие блики обрели форму фар мотоцикла, а над ней шевелился черный силуэт. Гребаный Боже! Да над ней сам Иисусе! Он пришел спасти ее грешную душу, но подождите… она до сих пор девственница и зачеты исправно сдавала, а-а-а, гонки, алкоголь, травки Когтя… ну ладно. — Что ты согласна? — не понял Иисус, вглядываясь в нее. — Говорю… я отдам тебе душу… — Саша растянула губы в пьяной улыбке. Иисус тяжело вздохнул. — Саша, что у тебя болит больше всего? — повторил он свой вопрос в тысячный раз. Ну раз сам Иисус спрашивает, значит, это важно. Астахова задумалась, прислушиваясь к себе. — Все! — повторила она свой вердикт, прикрыв на минуту веки. Послышался мат. Иисус легко похлопал ее по щекам. Саша непонимающе открыла глаза. Память неохотными, но все же шажками возвращалась к ней. — Хватит, — она подняла горящую руку и схватила Иисуса за предплечье. — Пришла в себя? — он внимательно посмотрел на нее. — Д… — поморгала Астахова, начиная фокусироваться на окружающей их среде. Ее спина была подозрительно мокрой. Все внутри ныло одной симфонией боли. Саша попробовала подвигать руками и ногами. Они взорвались болью, но подчинились ее мысленным командам. За ее движениями напряженно следил Иисус. — Я проверил твои кости, переломов вроде нет, — сообщил он, убирая слипшиеся от пота волосы с ее лба. Внезапно Саша вспомнила то, что упорно не хотело даваться ей. — Менты! Мы должны валить отсюда!!! — она резко поднялась, упершись ладонями на… траву. Перед глазами поплыло. — Саша! Успокойся, — Иисус придержал ее за плечи. — Ты улетела на десять метров, и чудо, что упала на траву. Тебе нереально повезло. — Откуда ты знаешь мое имя? — только сейчас дошло до Астаховой. Иисус открыл рот, чтобы объясниться, но до них донесся вой полицейской сирены. Издалека подъезжал мотоцикл с красно-синей мигалкой. Сашу охватил ужас. — Валим! — она изо всех сил поднялась на ноги и пошатнулась от боли и головокружения. — Где мой байк? Что ты стоишь, блять?! — Саша… — Иисус обхватил ее за талию и выдохнул на ухо: — Пожалуйста, успокойся. — Что ты делаешь?! — дернулась Астахова, но Иисус был сильнее. Он завел ее руки за спину и защелкнул на ее запястьях наручники. — Что ты творишь?! — Саша забилась в объятиях Иисуса и поморщилась. — Мне больно! — Прости, — он ослабил захват, но так, чтобы вырваться в любом случае было невозможно. Что уж говорить о человеке, пережившем недавно аварию по собственной глупости. — Совсем охуел? — адреналин разгорался все мощнее, временно притупляя боль во всем теле. — Отпусти! Саша вновь двинулась вперед, пытаясь освободиться. Безуспешно. При виде приближающегося к ним воющего полицейского мотоцикла страх разливался по венам, как щедрый анестетик. — Надо бежать, придурок! Бежать! — по слогам произнесла ему Саша, как слабоумному. Иисус стоял статуей. — Только не говори, что ты один из тех чокнутых фанатиков, которые сами себя наказывают ради справедливости, — бросила ему в лицо Саша, нервно посмеиваясь. Вполне логичное предположение, если учесть его прозвище. Иисус вновь никак не отреагировал. Не прекращающий сиренить мотоцикл сотрудника ГИБДД, наконец, остановился, и с него спешно слез мужчина в форме. — Вышли вперед! — гаркнул он, светя на них фонариком. В горле Астаховой все пересохло. Гонки, в которых она регулярно участвовала, не были простыми. Это был бизнес. А закон не любит таких умников. Особенно имеющих в прошлом проблемы с полицией. В лучшем случае — ее оштрафуют на бешеные бабки, в худшем — посадят. В тюрьму Саша не рвалась, но кажется, что именно туда ее и отправят. В колонию для несовершеннолетних. Блять! Все из-за Иисуса! Что он творит?! Она обернулась через плечо в надежде на его здравомыслие, но он был невозмутим и спокоен. Подтолкнул Астахову к сотруднику правопорядка и произнес то, от чего она просто застыла. Как в детской игре «Море волнуется раз», в которую она играла с Альфредом и дворовыми ребятами. Ей всегда удавалось смирно стоять и ни разу не пошевелиться. — Все в порядке! — Иисус поднял одну ладонь. — Казарин Андрей. Работаю под прикрытием. Вот удостоверение, — он протянул документ с красной твердой обложкой. Выхватив его из рук мотогонщика, скептически настроенный мужчина в форме начал читать под светом фонарика. По мере чтения его хмурое лицо разглаживалось, а в конце он вернул удостверение уже с уважительным кивком. — Что с ней? — он обратил внимание на помятый вид Саши. — Одна из задержанных? — Да, девушка слетела с мотоцикла. Травм нет, — кивнул Андрей с серьезным и тяжелым взглядом, профессиональным. — Она на мне. Астахова стояла ни жива, ни мертва. Сотрудник ГИБДД хотел еще что-то сказать, вероятно, предложить помощь, но рация на его поясе заработала и заверещала приказами. — Тогда я поехал! — засуетился сотрудник, шагая к своему транспорту. — Есть на чем уехать? — У меня мотоцикл, — указал рукой Андрей в сторону. — Удачи! — Да-да! — проворчал полицейский и погнал вперед. Вой сирен через минуту полностью затих, но никто из них не произнес ни слова. Понимание медленно доходило до сознания Астаховой, отдаваясь в горле мерзостью и предательством. А может, ее тупо тошнило от плохого самочувствия из-за падения с мотоцикла. — Это правда? — Саша, повернувшись всем телом к Андрею, первой нарушила тишину, прерываемую шумом автострады и звуками каки-то ночных птиц. Не было сил даже испытывать какие-то эмоции. Саша очень устала. — Да, — сухо кивнул он, продолжая осторожно держать ее, словно она могла взять и распасться на атомы. — Как давно? — бесцветно поинтересовалась Астахова. — Полтора месяца, — неохотно раскрыл он свою служебную тайну. — Ах ты сукин сын… — прикрыла глаза Саша. — Ты сдал им эту гонку, да? Иисус лишь подтвердил ее догадку своим молчанием. Мысль об Альфреде не беспокоила, им нечего ему предъявлять. А вот Лысый Череп… Она надеялась, что он свалил вместе с другими, а не сидел сейчас где-нибудь за решеткой. Остальные — не ее проблемы. — Отпусти меня, — потребовала она вмиг твердым голосом. — Сними с меня свои долбаные наручники. — Нет, — коротко отрезал Казарин. В его тоне появились стальные нотки. А вот и ментовское лицо, господа. — Арестуете? — насмешливо вскинула глаза Астахова, специально переходя на «Вы». Дерзко. Альфред говорил, что когда у нее сдавали нервы или что-то болело, то процент цинизма и холодной злости превышал допустимую норму. По сжатым челюстям Саша определила, что его задело такое обращение, произнесенное с ехидством. — Я уже это сделал, — Андрей аккуратно развернул ее и, придерживая за предплечье, повел к своему мотоциклу. — Но сначала тебе надо в травмпункт. — Никуда я с тобой не поеду! — отбрыкнулась Саша, начиная сумасшедше дергаться, пинать. Шум в ушах вернулся. Слабость во всем теле умоляла ее прилечь где-нибудь в кровати и закрыться от всех одеялом. Господи, как же больно было двигаться. — За свои поступки надо отвечать!!! — уворачиваясь от ее беспорядочных ударов ногой, рыкнул Андрей. Перехватил ее за плечи, тряхнул. — Тебя и твоих друзей полиция давно пасла. Почему для тебя это так неожиданно?! — Отпусти меня! — заорала Саша. — Отпусти, сказала! Отпусти! Отпусти!!! Отвали от меня! Отвали, мать твою!!! Но Андрей неумолимо держал ее, пресекая попытки сопротивления. Последние силы иссякли, и Астахова против воли сдалась. Просто уткнулась лицом в его грудь, носом проводя по краям белой футболки, и шумно дышала. А потом заплакала. От боли и стресса. На ее макушку легла теплая ладонь. Ткань его футболки быстро намокла от слез, но он ничего не сказал по поводу этой Сашиной слабости. — Тебе надо в травмпункт, — поставил ее перед фактом Андрей. Макушку обдало теплым дуновением от его голоса. — Не хочу, — хрипло отозвалась Саша, резко отстраняясь от него. — Видишь, я стою. Страх внутри заскрипел, пользуясь беспомощностью Саши перед дерьмовой действительностью. Детские воспоминания о больном отце и бесконечных стерильных белых стенах больницы обвили вокруг легких и сжали. Астахова ненавидела больницы до дрожи и безмолвной паники. — У тебя было сотрясение мозга, — непреклонно произнес Андрей, сканируя ее взглядом. — Пожалуйста, не надо больницы, — поняв, что от ее поведения зависит дальнейшее, Астахова попыталась как можно честнее произнести:  — У меня просто синяки и царапины, они пройдут. Наверняка во временных камерах есть лавки, где Саша сможет устроиться боком, ибо спина у нее таки здорово болела. А там мама приедет… Астахова вздрогнула. Только не мама. — Ну хорошо, — отступил Андрей и предупредил: — Но если ты в заявлении нажалуешься на меня за неоказание… — Я не буду, — перебила Саша, невидяще глядя мимо него. — Тогда поехали, — Андрей невесомо взял ее за локоть. Саша послушно последовала за ним, но через пару метров остановилась, как вкопанная. — Где мой байк? — она судорожно обвела место взглядом, но зеленого металла нигде не было видно. — Он отлетел туда… — Андрей не успел удержать ее. Физическая боль — ничто по сравнению с тем, что почувствовала Астахова при виде покореженного мотоцикла. На нем лежал ствол сосны, видимо, при крушении он врезался в дерево. Мотоцикл, который Саша любовно собирала вместе с Альфредом месяцами. Как истинный ювелир монтировала в него детали, стремясь отдать ему все самое лучшее. Мотоцикл, который принес ей первую победу и славу на гонках Лысого Черепа. И теперь он лежал там, проигравший, с укором глядя на Сашу. Ну да, это полностью ее вина. — Ты здесь ничего не сделаешь… — ее мягко потянули в сторону. — Я знаю! — огрызнулась Астахова, шмыгнув носом, и дернула плечом, избавляясь от его руки. Да сколько еще она будет реветь, как истеричка? Когда они подошли к мотоциклу Андрея, она попросила: — Дай мне, пожалуйста, позвонить своему другу. Мне нужно узнать, что с ним. Саша не носила с собой телефон на гонках, он ей мешал на каком-то ментальном уровне. Но у Андрея он должен быть, раз ебаный мент. — Я не могу, — устало покачал головой он, встав за ее спиной. Повозился с наручниками и освободил одно запястье. Не успела Саша подумать об этом действии, как он завел ее руки вперед и пристегнул обратно. — Любишь доминировать? — Саша явно нарывалась. — Залезай, — он взглядом указал на заднее место. — Проденешь через меня руки. Саша проследила, как Андрей отошел в сторону, и воровато посмотрела на руль. Нет, со скованными руками она не сможет водить. К тому времени уже вернулся Андрей, на ходу просовывая руки в рукава кожаной куртки, поднятой с травы. — Ты ведь понимаешь, что если попытаешься меня остановить, то мы оба разобьемся? — Андрей изучающе посмотрел на нее, не спеша оседлать мотоцикл. О, ну Саша не настолько дура. Что она и высказала ему вслух. — Давай без глупостей, — кивнул Андрей и сел на мотоцикл. Астаховой пришлось немного потрудиться, чтобы надеть через его голову кольцо своих рук. Обхватила его талию и прижалась щекой к твердой спине. Прикрыла глаза. Как же она устала. Андрей на такую бесцеремонно отведенную ему роль подушки ничего не сказал, просто газанул в сторону, обратную той, откуда ехала Саша. Это было странно, ведь на условном месте финиша, где собрался народ, по-прежнему мигали полицейские машины. А затем поняла — не хотел лишний раз подвергать ее стрессу, а себя — трате времени, ведь их бы остановили, потребовали объяснений. И снова Андрею пришлось бы рассказывать, кто он такой, и что эта девушка с порванной косухой задержана и будет отведена в отделение им лично. «Тебя и твоих друзей полиция давно пасла». Блять! Что будет с гонками? Что будет с ней? Голова разрывалась от попыток предугадать предстоящие события. Саша почувствовала себя участницей шоу «Кто хочет стать миллионером?», на которое залипает Альфред по субботам с большим пакетом чипсов. В ее случае название звучало бы так: «Что будет с Александрой Астаховой?» Звонок другу? У нее эту возможность сразу отобрали. Помощь зала? Заманчиво. Но кроме нее и латентного доминанта никого нет. Тараканы не в счет. Вариант «50:50»? Уменьшить количество вопросов в ее больной голове ответами? Неплохой вариант. — Куда мы едем? — постаралась перекричать рев мотоцикла Саша. — Куда надо, — было брошено в ответ. Ладно, еще одна попытка. — Как ты узнал мое имя? — она вжалась носом в его спину при повороте. — Стрела сказал. Значит, она все-таки проболталась на вечернике мотогонщиков на позапрошлой неделе. Тогда все скурили травки и пошли танцевать. Альфред дрыхнул рядом, а за столом, кроме них и Стрелы, никого не было. Последнему было противопоказано курить подобные штучки, поэтому он потягивал второй стакан пива. Саша тогда ржала и что-то втирала ему про любимый детский мультик. Он слушал ее внимательно и улыбался. Не мог же он так просто сдать ее… — Сколько ты ему заплатил? — снова прокричала она. — Нисколько! — мимолетно обернулся через плечо Андрей и пересек последующие вопросы. — Я сказал ему, что ты мне очень нравишься! Астахова задохнулась от подобной наглости. Не подозревая, Андрей затронул больное место Стрелы. Того бросила девушка накануне их свадьбы, уйдя к другому. Именно из-за этого он стал так лихо гонять на мотоцикле и участвовал в их гонках. Говорил, ему нечего терять. Так что неудивительно, что добрый Стрела легко поделился такой информацией. Думал, что действует благородно во имя любви. — Что ты еще обо мне знаешь? — боль накатывала, заставляя Сашу зло шипеть. — Ничего, — вполне искренне ответил Андрей. — У вас все так закрыто, что я не смог докопаться ни к чему. У Астаховой отлегло от сердца. Хоть какая-то положительная новость за этот вечер. — А… — собралась она задать новый вопрос. — Не отвлекай, — рыкнул Андрей. — Я не могу думать и водить одновременно. Саша фыркнула. Неопытность налицо. Андрей лихо гонял, возможно, в этом помог адреналин, но во всем остальном он был обычным водителем. Не гонщиком. А раз так, то можно представить, каково ему было на старте. Страшно, да. Уважение к нему невольно зашевелилось, но Астахова подавила его, поскольку оно было неуместно для такой критичной ситуации. Остался вариант «Право на ошибку». Вот этим Саша с удовольствием воспользуется. Будь что будет. Все равно она не в силах ничего изменить. Слишком много всего против нее. Теснее прижавшись к Андрею, как к источнику временного тепла и спокойствия, она вновь закрыла глаза, не желая видеть огни ночной столицы. Все-таки интересная эта телеигра, надо будет на выходных забиться в уголочек дивана и посмотреть с Альфредом, а не воротить нос со словами «тупое шоу». Сколько они уже так ехали, Саша не знала. За закрытыми веками времени не существует. В какой-то момент Астахова даже задремала и проснулась от сильного испуга, когда мотоцикл легко подбросило на какой-то дыре в асфальте. Возможно, она бы свалилась с седла, если бы не наручники. — Не спи, — сердито обернулся через плечо Андрей. Как будто Астахова специально взяла и заснула! Саша вновь прижалась к нему грудью, прикидывая, ощущает ли Андрей через спину ее бешено колотящее сердце. Что за романтические глупости лезут в голову? На всякий случай она вскинула голову и оглянулась вокруг себя — не преследуют ли их хихикающие амурные ангелы с их крохотными крылышками и стрелами. И только потом осознала бред сия действия. Сходит с ума, не иначе. Зря отказалась от травмпункта, ей определенно нужен врач. Кажется, тут мозг повредился или сердце… А пахнет Андрей все равно здорово, чем-то таким непонятным. Саша вновь уткнулась носом в его спину. Не парфюм и не кожа. Наверное, естественный запах его тела. Клево. Потершись щекой о кожаную ткань, как о подушку, она снова прикрыла веки. Нет, не будет спать… В следующий раз ее резко разбудил вой сирены. Полицейская машина? Нет, мимо них промигала машина скорой помощи. Ночной ветер холодил ее лицо, сушил слипшиеся от пота локоны черных волос. Андрей не гонял, водил аккуратно и спокойно. Смотрел по сторонам на перекрестках, оборачивался на нее периодически. Астахова предположила, что они уже близко от нужного им отделения полиции. Страшно. Очень страшно. Саша была смелой, но наряду с больницами ненавидела и палиться. В детстве она с соседским мальчишкой на базаре стащила конфету в блестящей обертке. Продавщица это заметила и схватила ее за руку. У восьмилетней Саши случилась истерика. Она так сильно испугалась, что сымитировала приступ астмы, начав часто и тяжело дышать. Тетенька кавказкой национальности не меньше ее испугалась и, сунув злосчастную конфету в маленькую ладошку, отправила ее отсюда восвояси. С тех пор Астахова поняла, что стоит кому-то ее разоблачить в чем-то или поймать «с поличным», то у нее начиналась позорная паника и страх, заставляющий ее руки потеть, а сердце биться часто-часто. Быть может, Саша не такая уж и смелая? Она покрепче обвила руками Андрея в попытке успокоиться и по напрягшей спине только сейчас поняла, что тот воспринимает ее движения двусмысленно. Ну и чего ему париться? Наверняка на него все бабы вешаются. С таким-то телосложением и внешностью, ах да, и достойной, благородной работой. Полицейский он… Ловит таких, как Саша. Интересная работа, но сложная. Столько времени потратить на то, чтобы внедриться в их среду и втереться в доверие к Лысому Черепу. Причем сделать это так ненавязчиво, насколько возможно. Наверняка участвовал ранее в других гонках, прежде чем добрался до сегодняшней, крупной, серьезной. Ни у кого подозрения так и не вызвал. Ловко он, ловко… Мимо неслись уличные фонари, убаюкивая Сашу желтоватым светом, как маленькие звездочки на фоне темного неба. Сколько сейчас было времени? Перед гонкой электронные часы Альфреда показывали два часа ночи. Горизонт потихоньку светлел, но небо оставалось еще ночным. Трудно было определить. Да и к черту. Они давно забрели в незнакомый Астаховой район, петляли по тихим улицам с редкими машинами и мигающими желтым светофорами. Саша все ожидала, когда впереди покажется отделение с крупной надписью «ПОЛИЦИЯ» и дождалась. Затаив дыхание, она решила больше не показывать слабость. Но они проехали мимо него. Недоуменно проводив взглядом здание, в Астаховой появилась надежда, что, может, все обойдется. Но наручники, хмурый, решительный профиль Андрея говорили об обратном. Просто не то отделение? Не сжалится он над ней. А кто сжалится над девушкой, которая за участие в гонках ежемесячно получает бабок больше, чем сумма зарплаты среднестатического полицейского? Опять же, бизнес. Таких, как Саша, не любят. И неважно, что она никого не обворовывала, не угрожала и не убивала. Важно то, что она состояла в такой среде, где эти глаголы являлись нормой. Хотя Саша и была всегда далека от всего этого, сосредоточившись только на гонке и ставках. Ох, Астахова, поздняк метаться. Будешь отвечать, куда денешься при таком-то состоянии. Андрей повернул на другую улицу, замедлив скорость, сделал еще один поворот, а затем и вовсе остановился. Напротив подъезда обыкновенной пятиэтажки.