Место под соснами

— Куда мы приехали? — Саша бегло осмотрела безлюдный двор и кирпичный дом с темными окнами. — Ко мне, — по голосу Андрея ничего нельзя было понять. Он освободил себя от ее рук и помог слезть с мотоцикла. — Я уже ваще не въезжаю, — честно призналась Астахова, задолбавшаяся гадать, что будет с ней дальше. Голова все еще болела, отдаваясь шумом в ушах. Об общем самочувствии было и нечего говорить. Хуже, чем сейчас, себя Саша никогда не чувствовала. Андрей молча взял ее за локоть и повел к подъезду. Пикнул домофон от его ключа, и они поднялись по лестнице. К перилам на каждой лестничной площадке были привязаны жестяные банки от шпротов, доверху наполненные окурками. Видимо, большую часть этого дома составляли курящие люди и, возможно, алкоголики. Неяркие люминесцентные лампы все равно резали глаза, особенно Сашины, которые после падения стали слишком чувствительными. Или, может, из-за непривычки. На улице ведь еще ночь. Они остановились на четвертом этаже перед серой железной дверью. Андрей оставил ее стоять у побеленной стены, а сам завозился с замочной скважиной. Все так же не произнеся ни слова, схватил за плечо и втолкнул легко упиравшуюся Сашу в коридор. Запахло чистотой и пустотой. Видимо, Андрей редко бывал дома. — Зачем ты меня сюда привез? — она обернулась к Андрею, прямо глядя ему в глаза. — Ты не в том состоянии, чтобы быть сейчас в полиции, — спокойно проинформировал хозяин квартиры, снимая с себя куртку. — Останешься здесь на ночь, а утром все решится. Ох ты ж епт, какая благородность. Прямо изо всех щелей лезет. У Астаховой была ровно секунда, чтобы решить, что дороже терять. Гордость или попытку сбежать, а может, разжалобить его за это время? — Спасибо, — выдавила она, надеясь, что прозвучало вполне нормально. Андрей никак не отреагировал, лишь сказал: — Разувайся. Саша честно попыталась нагнуться, но спину так прострелило болью, что она охнула и схватилась за стену. Не дождавшись просьбы, Андрей сам встал на корточки и развязал ее потрепанные черные найки. — Спасибо, — на этот раз искренне проговорила Саша. — Хватит, — отрезал Андрей. — Это ничего не меняет. Еще бы что-то меняло. — Я понимаю, — вкрадчиво и максимально доверительно произнесла Астахова. Так, кажется, еще гипнотизируют змей. — Я постараюсь обработать все, что у тебя болит, и ты ляжешь спать, — командным, жестким тоном произнес он, подталкивая куда-то. — Иди на кухню. Не боится, что Саша возьмет первый попавший на глаза тяжелый или острый предмет и как шарахнет им самоуверенного хозяина квартиры? Впрочем, она бы все равно не смогла этого сделать. Не из-за плохого состояния. И он это, по всей видимости, прекрасно знал. Кухня была обычной, среднестатистической, такой же, как у ее матери в Московской области. Правда, у него было все же с ремонтом. — Пить хочешь? — коротко взглянул на нее Андрей и, не дождавшись ответа, налил в стакан фильтрованной воды. Только после его слов Саша ощутила, что во рту очень сухо, и с удовольствием опустошила стакан тремя глотками. Андрей отошел на метр к газовой плите, чтобы зажечь конфорки. На кухне было довольно прохладно из-за ранее открытой форточки для проветривания помещения. Рука со стаканом начала мелко трястись, Астахова прожигала дыру на его затылке. Бить или не бить? А если сил не хватит и промахнется? Тогда мало не покажется. Или, наоборот, слишком сильно двинет и убьет его? Саша не успела скрыть эмоции, написанные на лице, когда он слишком быстро обернулся. Все понял. Как ни странно, не высказал злости или гнева, просто с непроницаемым видом отобрал у нее стакан и поставил обратно на полку. — Садись сюда, — Андрей придвинул табуретку к холодной батарее у окна и, дождавшись исполнения приказа, отщелкнул с ее левой руки браслет, чтобы Астахова смогла снять свою испорченную косуху. Когда она, морщась, избавилась наконец от косухи с засохшими бурыми пятнами на внутренней стороне ткани, Андрей пристегнул болтающийся браслет к батарее. Под ее ладонь подложил полотенце, чтобы удобнее было держать руку в таком положении. Какая забота. Саша усилием воли подавила в себе скептицизм. Все происходящее напоминало какой-нибудь второсортный триллер. Только Андрей был слишком благороден и хорош для роли злодея. Упомянутый объект к тому времени успел уйти и вернуться на кухню, разложив на столе медицинские предметы. В голове непрошенно замелькали кадры из фильмов, где жертв пытают. И впервые за все время Саша осознала, что скована и ничего не сможет сделать против Андрея, выкинь он что-нибудь. Отсюда следовал закономерный вопрос — а был ли он нормальным человеком? Что она вообще о нем знала? А вдруг она попала в логово психа? Зачем быть такой наивной и доверчивой дурой? Надо было сдаться полиции еще тогда, когда к ним подходил сотрудник ГИБДД в возрасте. Он хотя бы гарантировал безопасность. — У меня отец — реаниматолог, — заметив ее настороженный взгляд, объяснил он. — А я два года учился в медицинском, так что неплохо знаю основы. Понятно. От искреннего голоса Астахова успокоилась. Но все же задалась вопросом, зачем он привел ее сюда, вместо того, чтобы просто сбагрить в отделение и спокойно забыть о ней. Что-то тут было не так. Не может быть такая доброта без корысти. Уж как не Саше об этом знать. — Повернись ко мне спиной, — попросил Андрей, перебирая какие-то тюбики, пузырьки. Саша подчинилась, скрипнув табуреткой. — Надо снять майку, — безэмоционально проговорил он. Вот оно. — А может, не мелочиться и сразу раздеться догола? — резко обернулась через плечо Астахова, взметнув волосами. Ядом от ее голоса можно было отравить кого-нибудь. — О, так я смотрю, тебе стало лучше, — не менее колко ответил Андрей, демонстративно складывая предметы обратно в коробку с красным крестиком на крышке. — Тогда просто пойдешь спать. Астахова зло отвернулась. Спать она не смогла бы. Спину немилосердно жгло, а все тело так ныло, что впору было лезть на стену. Андрей был прав, чего она так взъелась. Помочь же хотел. Просто помочь. А у нее крыша едет от паранойи, нехило, видимо, ударилась головой. Это все второсортные триллеры! Не будет она больше их смотреть! — Не надо, — тихо произнесла Саша, когда он потянулся к ее руке, чтобы снять браслет с батареи, и заставила себя выдавить: — Мне правда плохо. Андрей вздохнул. Провел ладонью по ее лопаткам и сказал: — Кровь присохла к ткани. Надо смачивать. Взял кувшин с фильтрованной водой со стола и отошел к металлической раковине. Через несколько секунд к спине Саши прижалась мокрая тряпка, и Андрей медленно водил кругами по ней. Несмотря на то, что вода была теплой, на коже все равно выступили мурашки. — Я не смогу снять ее одной рукой аккуратно, — склонила голову Астахова, когда он закончил и просто встал в ожидании. Получив разрешение, Андрей взялся за края ее майки и начал тянуть вверх. Не будь Саша настолько вымотанной и усталой, то точно бы смутилась. Альфред — ладно, лучший друг же. А вот перед незнакомыми людьми у нее не было привычки оголяться. Астахова теперь была в одном черном лифе. Хорошо, что не кружевном. Майка такого же цвета осталась болтаться на сгибе левого локтя. — Хм… — произнесли за ее спиной. Содержательно. — Что там? — постаралась не злиться Астахова, пытаясь разглядеть через плечо повреждения. — Почти вся кожа спины и правого бока разодрана. Вероятно, ты все-таки проехалась по асфальту. Еще могли быть камни, ветки, стекла на траве, — профессионально заговорил Андрей, чем-то звякая на столе. — Я же говорил, надо было ехать в травмпункт. Два пореза длиной в три-четыре сантиметра придется сейчас зашить. Саша зависла. Зашить? Нет, она раньше падала, и много раз, с того же мотоцикла, например, но не серьезно, и то были просто ссадины и синяки. — Сейчас я протру все перекисью водорода, — сообщил Андрей и сел на придвинутую вторую табуретку к Саше. Перекись, перекись… Память Астаховой ничего вразумительного не выдала. Это тот же йод? Будет жечь? Она на всякий случай напряглась. — Будет не очень больно, — будто услышав ее мысли, сказал Андрей. Убрал ее волосы вперед и смоченной перекисью ватой начал очищать кожу от грязи и все еще слабо текущей крови из ран. Пару раз оттянул лиф пальцами, чтобы вытереть и под ним. Больно, и правда, почти не было, лишь легкое жжение. Саша выдохнула. Посмотрела на темное окно, которое нечетко отражало, как в зеркале, ее и сосредоточенного Андрея. Какой же он все-таки красивый, хоть и ментовский засранец. Тем временем «засранец» покончил с перекисью и потянулся к столу, чтобы взять шприц. — Это обезболивающее, — встретился он с ней взглядом в отражении окна. Саша угукнула и опустила глаза. Игла легко входила в кожу вокруг раны, Андрей не соврал, говоря, что учился в медицинском. Хорошие у него руки. Дальше Астахова как бы ни силилась, ничего не почувствовала, хотя и видела нитку с медицинской иглой, и как он возится с порезом. Было ощущение, что по коже порхают бабочки. Затем Андрей проделал все то же самое и со второй раной. Украдкой поглядывая на него в оконное отражение, Саша старалась не ерзать от случайных прикосновений горячих пальцев к обнаженной коже спины. Левая рука немного устала от подобного положения, и Астаховой приходилось периодически двигать ею, сгибая и разгибая ладонь. Видя это, Андрей стал быстрее делать нужные манипуляции. — Сейчас будет больно, — предупредил он и начал втирать какую-то мазь в кожу по всей спине. Саша сцепила зубы и опустила голову, закрывая лицо завесой волос. Пусть не видит ее такой. Она и так уже перед ним достаточно опозорилась, столько слабостей за несколько часов. Бэтмен, бля. Огонь лизал спину ожесточенно, казалось, кожа горит. — Скоро пройдет, — сказал Андрей, продолжая втирать мазь, и произнес непонятное: — Мне очень жаль. А затем до Астаховой дошло. Ну конечно! Прав был Альфред — пока она поймет человеческие взаимоотношения и чувства, ее трижды успеют обогнать до финиша. Андрей привел ее к себе, потому что из-за него, то есть полиции она кувыркнулась на ровном месте. И вину за ее «легкое» падение он самоотверженно взял целиком на себя. Иисус, бля. Кажется, там чувак ради спасения человечества позволил себя распять гвоздями? Саша фыркнула с выступившими от боли слезами на глазах. Потом все действительно начало проходить, и стало легче. — Повернись ко мне, — мягко скомандовал Андрей, стараясь не смотреть на ее грудь второго размера. Однако это было невозможно, потому что она расцарапала себе живот, бок и руки. Этой ночью Астахова состояла из ссадин и ушибов. — Тебя нужно под ежедневное наблюдение, — Андрей трогал опухшие места, налившиеся багрово-фиолетовым цветом. Затем он принялся за свою мазь, и вновь Саша попыталась думать о прекрасном, а не об огне, который сжирал ее кожу живьем. Прекрасным в этой комнате был только Андрей. Астахова безнаказанно и нагло рассматривала его лицо до мельчайших подробностей. Карие с желтым вкраплением радужки, длинные ресницы, как у девушки, прямой нос, крохотная родинка у левого уха, а может пигментное пятно, слегка острые скулы, тонкие, но четко очерченные губы… И вздрогнула от сильной боли, в месте пониже локтя. Наверное, царапина была глубже, чем все остальные. Попыталась сохранить нейтральное лицо, но все равно поморщилась и зажмурилась. Правда, через мгновение распахнула глаза от удивления и холодка. Наклонившись к ней, Андрей старательно дул на больное место. Астахова даже не смогла дать определению чувствам, возникшим в ней при виде этой сцены. Что-то между «охуеть» и «охуеть». — Думаю, трогать твои ноги мы не будем, — задумчиво посмотрел ей в глаза Андрей. — Мазь уже кончилась. Потерпишь до утра? Саша кивнула, не в силах произнести что-либо. Джинсы не были мокрыми, значит, кровотечения не было. От мази хоть и стало легче, но болело все равно дико. Какая уж теперь была разница. — Хорошо, осталось перевязать тебя, и тогда приляжешь, — он стал разматывать бинт и начал с плеч. Через десять минут Саша почувствовала себя мумией современной версии — каждый участок кожи был прикрыт бинтом. В ход уже шел второй его моток из разорванной упаковки. Наблюдать за осторожными движениями Андрея было эстетическим удовольствием. Он останавливался, делал узлы, щелкал ножницами и вновь начинал. Спустился уже к животу, почти заканчивая. Его губы сосредоточенно поджимались, затем расслаблялись, были такими… Саша сама не поняла, как приблизилась к его лицу и его накрыла губы своими. От неожиданности Андрей замер, а затем… разжал плотно сомкнутые зубы, позволяя углубить поцелуй. Робкие, медленные движения стали настойчивыми, сильными. Вскоре он перехватил инициативу и уже сам проникал языком в ее рот. Саша задыхалась, хватая его за шею, заставляя наклониться к себе ближе. Боль уступила месту непонятно вспыхнувшей страсти. Комната плыла перед глазами, сужалась до глубоких глаз Андрея. Так хорошо, хорошо… Первым опомнился Андрей, отстранившись от нее, но Саша по инерции последовала за ним губами и была возвращена в реальность наручниками, которые остановили ее в каких-то пяти сантиметрах от его лица. — Ты круто гоняешь и можешь получать бабки больше, чем твоя честная зарплата, — жарко прошептала Астахова, глядя ему в глаза. — Пошли со мной, Андрей. Зачем вся эта хуйня? Андрей резко встал, отчего табуретка с грохотом упала. — Хуйня?! — он стукнул кулаком по дверце холодильника, отчего тот жалобно покачнулся — Ты знаешь, что только из-за твоих гонок за эти три месяца в больницу с переломами попали семь сотрудников полиции, а один вообще инвалидом остался из-за Железного Быка?! Что ты так смотришь? Он это, он!!! Я его вычислил по камерам — одни и те же шлемы! — Андрей в два шага приблизился вплотную к Астаховой. — И это не говоря уже об авариях, которые вы постоянно провоцируете вне гонок. Саша сглотнула. Она знала, что у них там есть подобные индивиды экстремалов, которым мало обычных гонок, и они ради острых ощущений гуляют вечерами по столице, полной пробок. — И бабки, конечно… — Андрей скривился в презрении. — У вас банда, понимаешь? Мы искали тебя и твоих друзей долго, благодаря Лысому Черепу. Хорошо он вас прикрывал, очень хорошо. — Я не преступница, — прошипела Саша, вскинув голову. — Я никого не убивала, не грабила, не провоцировала. Я просто мотогонщик. Чувствуешь разницу? — А это там будут разбираться, — сердито махнул рукой Андрей. — То, что ты гоняешь — это уже правонарушение. А за свои нарушения надо отвечать. — И, нагнувшись чуть ниже, повторил по слогам: — Отвечать! Ясно. Они говорили на разных языках. Или Андрей был слишком повернут на долге перед государством, а может, она была конченой эгоисткой. Кто их уже разберет. — Зануда, — плюнула Саша, не имея в усталой и больной голове других эпитетов для подобной ситуации. Андрей застыл, как тогда на старте будущей гонки, а затем низко рассмеялся. Но на этот раз как-то жутковато. Не говоря ни слова, он вышел из кухни, на ходу грубо щелкнув выключателем. Свет на кухне погас. Саша вздохнула. Не надо было его злить. Она же хотела притвориться глубоко раскаявшейся девочкой, поплакать, свалить на возраст, в конце концов. А вместо этого поцеловала его и черти что стала нести. Хреновая из нее переговорщица. Слишком гордая. Ну и что теперь делать? Астахова повернулась к окну и уткнулась носом в обвязанную бинтом руку, положив ее на пластиковый подоконник. Горизонт неба начинал светлеть, становясь бледно-розовой тонкой полоской на всеобщем темном фоне. Впервые рассвет не принес привычной внутренней радости, объявляющей наступление нового дня, в котором она, Саша, будет с любимыми вещами в ее жизни: Альфред, мотоциклы и рок-музыка. Банальный, детский набор? Возможно. Но она сама еще подросток, пусть и пытается быть взрослой. Совсем недавно ей стукнуло семнадцать, а дарили торт со свечой в форме двойки и нуля. Такова цена за место в… банде, как выразился Андрей. Саше привычнее было называть их просто мотогонщиками. Клуб мотогонщиков. Смешно, зато невинно. И тут же усмехнулась — сколько она будет себя обманывать? Не в хорошей она компании. Далеко не в хорошей. Но они — ее единственная семья после матери, которая воспитывала свою дочь автоматом, без ласки и любви. Саша не винила ее — потерю родного человека, единственной опоры в жизни бывает не пережить. Вот и мама умерла вместе с отцом, от нее осталась лишь оболочка. Ей уже ничем не помочь. Грустно. В глазах защипало то ли от воспоминаний, то ли от боли, а может, от предстоящего пиздеца. Нервы все-таки взяли свое и, не сдерживаясь, Саша тихо заплакала, заливая слезами и соплями забинтованную руку. Ну их всех. Ну их… Она слышала, как Андрей ходил из комнаты в комнату, спустил слив в ванной, зашумел водой из крана, и другие звуки, не поддающиеся определению. Сколько времени прошло — неизвестно, но светлеющий горизонт все расползался в стороны. Свет на кухне вновь вспыхнул, Саша заморгала от непривычки. — Прости, — виновато выдохнул Андрей, спешно снимая металлический браслет от батареи. И прежде чем защелкнуть его на ее правое свободное запястье, он протянул свою футболку, которую Саша послушно надела, бросив испорченную майку на пол. Мягко приподнял с табуретки и, поддерживая за талию, повел на выход. — Ты хочешь в туалет? — он сказал это скорее утвердительно, чем вопросительно. — Да, — и опять после его слов Саша почувствовала нужду. Видимо, когда мозг под адреналином или беспокойными мыслями, то обо всем остальном забываешь напрочь. — Не трогай щеколду, — попросил Андрей, прислонившись спиной к стене напротив двери туалета. — Вдруг упадешь в обморок. Ну да, конечно. Именно из-за ее здоровья и нужна такая необходимость. Чувствуя себя первоклассной преступницей, Астахова молча прикрыла за собой дверь. Первым делом она обвела взглядом помещение и поняла, что там были за звуки, которые не могла различить ранее. Андрей убирал из ванной все опасные и острые предметы. А нечего было палиться, когда размышляла, прибить его стаканом или нет. Вздохнув, она кое-как приспустила джинсы, прилично поморщившись. На бедрах красовались огромные буро-сине-фиолетовые разводы. Они были бы красивыми, если бы не было так больно. Справившись с нуждой, Астахова вновь завозилась с джинсами. И зачем она надела такие тесные. Не звать же Андрея за помощью. Проклиная все и вся, она с ослиным упорством тянула и тянула вверх джинсы по очереди скованными руками, пока не вжикнула молнией. Наконец-то. Спустив воду, она прижалась животом к раковине и вздрогнула. В зеркале на нее смотрело нечто со спутанными волосами, синяком на всю скулу… И такой она полезла к Андрею? Стыд обжег и пропал. Разве не плевать? Саша повернула кран и с наслаждением подставила руки под теплую воду. Иногда простые и незначительные вещи успокаивают. Она взяла твердое белое мыло с подставки и начала намыливать ладони. И внезапно застыла, как громом пораженная. Мыло! Боясь поверить в удачу, Саша стала быстро-быстро намыливать запястья и браслеты. Так густо, насколько возможно. Потом попробовала потянуть один браслет, изо всех сил согнув большой палец. Дышать становилось труднее по мере того, как браслет постепенно поддавался. Сердце билось так, словно сейчас было готово выпрыгнуть из груди. — С тобой все хорошо? — прозвучал настороженный голос Андрея из-за двери. Это отрезвило Сашу, остановило. Что будет, если она сейчас снимет? Против Андрея ей не выстоять все равно. Взять с собой мыло невозможно. Думай, думай, Астахова. Идея появилась и удивила своей простотой. Саша перевернула мыло, поднесла ко рту и откусила большой кусок. Затем вернула мыло на прежнее место в гладком виде, а кусок запихнула в карман джинсов. Быстро сполоснула руки, рот, обтерла их полотенцем и вышла к Андрею. Он внимательно просканировал ее и, не найдя ничего подозрительного, расслабился. — Я буду спать на полу, а ты ляжешь на кровать, — сообщил он, когда они вошли в его комнату. Саша забралась на кровать и устроилась боком на постель. — Какую руку освободить? — Андрей давал выбор, доставая из кармана ключики. — Правую, — мгновенно отозвалась Саша. Ее левую руку прицепили к изголовью кровати. Под нее подложили еще одну подушку. Астахова посмотрела туда и поняла, что браслет при желании не снять через деревянную шишку, которая возвышалась на краю изголовья. Можно сломать, но тогда она к чертям разбудит Андрея. Тот присел на край кровати, спиной к ней. Так близко, что Саша смогла вдохнуть тот самый непонятный запах, который пьянил ее не хуже одного бокала алкоголя. — Поспишь несколько часов, а потом решим в соответствии с твоим самочувствием, — Андрей провел ладонями по лицу, словно был смертельно усталым. — Спокойной ночи… утра. Саша ничего не ответила, только наблюдала, как он встал, выключил свет в комнате и опустился на плед с подушкой и одеялом. Кусок мыла через ткань жег кожу, напоминал о предстоящем побеге, не давая векам сомкнуться. Хотя, может, это просто синяки болели. Хотелось просто взять и последовать примеру Андрея — вырубиться, пару-тройку раз поворочавшись, и не проснуться эдак до зимы. И лишиться шанса сбежать? От напряжения голова болела вдвое сильнее, но Астахова упрямо лежала и ловила медленные вздохи Андрея. Он заснул, но еще было рановато рыпаться. В памяти всплыла одна из лекций в универе про фазы сна. Нужен такой глубокий сон, чтобы он даже не услышал ее легкого шума. А прошло всего примерно пятнадцать минут, если она не ошибалась. Через некоторое время Саша все-таки не выдержала и достала кусок мыла. И начала обильно слюнявить его прямо в ладонь, растирать и вновь слюнявить. Она не могла выплевывать, было бы слишком громко. Во рту стало очень и очень горько, но Саша терпела. Постепенно ладонь становилась скользкой от густой мыльной пены. Достаточно. Астахова поднесла ее к скованному запястью и аккуратно втерла массу под браслет. Изо всех сил, так, что стало даже больно, согнула большой палец и начала медленно тянуть. С водой было проще, но и слюнями тоже можно, если постараться. А она постарается, уж так постарается. Сцепив зубы, Саша упрямо добавляла периодически туда новую слюну и тянула. Браслет поддавался тяжело, но все-таки поддавался. Растирая кожу до красноты, Астахова потянула в последний раз и выскользнула из браслета. Это было так неожиданно, что она не сразу поверила, а затем ее накрыл бешеный адреналин, отчего сердце застучало в несколько раз быстрее. Прислушиваясь к мерному дыханию Андрея, она осторожно поднялась и спустила ноги на пол. Все равно Саша ничего не теряла. Даже если Андрей проснется и поймает, не сделает же он ничего плохого с ней от злости. Привыкнув к вертикальному положению и сумеречному свету, пробивающемуся из зашторенного окна, она осторожно встала на ноги, опираясь на прикроватную тумбочку. Стараясь медленнее дышать, обошла спящего Андрея по дуге и все так же неслышно выскользнула за приоткрытую дверь. Получилось! Но рано радоваться, впереди еще было много препятствий. В коридоре она не рискнула включать свет, а потому в темноте нашарила свои найки, умудрившись не ругнуться вслух от боли в спине. Шнурки найков просто обмотала вокруг щиколоток, быстро завязав. Нет времени. Теперь предстояло самое сложное — открыть входную дверь. Сначала она провела по замку рукой, пытаясь понять, как он открывается. И поблагодарила всех Богов дверей за то, что он был старым и открывался не посредством ключа. С осторожностью матерого взломщика замков Саша нашарила выступ и дернула в сторону. Бесшумно не получилось, замок издал щелчок. Астахова замерла в попытке уловить хоть малейший признак того, что щелчок дошел до ушей Андрея. Но в ответ ей была спокойная тишина, от которой неприятно тянуло в животе. От волнения, скорее всего. Глубоко вдохнув, Саша вышла на лестничную площадку и прикрыла за собой дверь. Тихо спустилась по лестнице, крепко держась за перила. На втором этаже один из жаворонков-жильцов выполз из своей квартиры с пачкой сигарет и зажигалкой. Этого было достаточно, чтобы напугать до предела нервную Сашу. Мужчина смерил ее полусонным непонимающим взглядом, косясь на забинтованные руки. Астахова ускорила шаги и и вылетела из подъезда чуть ли не бегом. Запахло утренней свежестью, первые лучи солнца маячили на верхушках высоких домов. Превозмогая боль во всем теле, она покинула двор и направилась туда, где был слышен шум машин. Ей нужен был телефон. Но сначала необходимо было оказаться как можно дальше от дома Андрея. Спустя две-три улицы, расстояние между которых показалось целой вечностью, Саша набрела, наконец, на круглосуточный магазин бюджетного вида. За стойкой сидела молодая девушка и грызла семечки, попутно постукивая пальцем по нетбуку. — Извините, пожалуйста, — навалившись на стойку, обратила на себя внимание Астахова и как можно убедительнее произнесла: — Вы не могли бы дать мне позвонить своему другу? Это очень важно, а у меня с собой вообще ничего нет. Продавщица с густо подведенными глазами оценила здоровый вид Саши, прошлась взглядом по забинтованным рукам и на ее удивление доброжелательно улыбнулась. — Конечно, — она достала откуда-то снизу смартфон и протянула ей. — Спасибо огромное, — в сердцах выдохнула Астахова и стала набирать нужный ей номер по памяти. Ладонь противно тряслась от волнения. — Саша?! — послышалось в динамике. — Саша?! — Кость, — всхлипнула Саша. — Забери меня отсюда… — Где ты?! — она знала, что тот сейчас готов ее хоть с неба достать. Саша дрожащим голосом назвала улицу и номер, которые увидела на табличке у этого дома. — Я скоро приеду! — бросил Альфред, возясь там с чем-то на заднем фоне. — Ты поняла меня, Астахова? — Да, — от строгого голоса Саша успокоилась, подавив начинающуюся истерику. — Жди меня! — сказал ее верный друг и отключился. Некоторое время Астахова стояла неподвижно, бездумно пялясь на погасший экран, пока ее не позвала молодая девушка. — Поговорили? — она участливо рассматривала ее. И от этого взгляда стало так спокойно и светло. Не все мрази, Астахова. — Спасибо вам огромное, — с чувством повторила Саша, возвращая ей смартфон. — Да бросьте, — отмахнулась продавщица. — Вам помочь еще чем-нибудь? — Нет, все в порядке, — улыбнулась Астахова. — Я пойду. — Хорошо тогда, берегите себя, — понимающе закивала девушка и вновь уткнулась в свой нетбук. Выйдя на улицу, Саша прошла еще несколько метров, поодаль от всего этого, и прислонилась спиной к стене многоэтажки. Выдохнула. Она сделала это. Теперь Альфред приедет и заберет ее отсюда. Если Лысого Черепа так и не поймали, то он точно знает, что им делать дальше. В любом случае Саша никогда не перестанет гонять на мотоцикле. Это ее жизнь. Солнце уже взошло над городом, свет в окнах многоэтажек давно не горел. Взволнованный и запыхавшийся Альфред приехал на серебристом мотоцикле… Когтя? Что с его Зеленкой, мотоциклом-близнецом Саши? Альфред искал ее взглядом вдоль длинной улицы. — Ко-о-ость! — она проковыляла к нему, размахивая рукой. При виде родного лица в глазах защипало. Заметив ее, Альфред рванул к ней и резко тормознул напротив нее, подняв облако пыли. Последние метры Астахова через силу пробежала и упала на Альфреда. Крепко обвила его и уткнулась в шею, вдохнув запах пота и геля для душа. — Я тебя убью… — бормотал Костя, прижимая к себе всхлипывающую подругу. — Убью, Астахова… — Поехали отсюда, — взмолилась Саша, отстраняясь от него. — Кость, быстрее. Не задавая никаких вопросов, Альфред дождался, пока она, морщась, залезет на мотоцикл. И только почувствовав забинтованные руки на своей талии, он газанул и сорвался с места. Теплый ветер ударил в неприкрытое шлемом лицо, Саша вдохнула как можно больше воздуха, постепенно успокаиваясь. Как бы она жила без Альфреда? Такую жизнь трудно представить, если не невозможно. Бэтмен и Альфред, как одно целое. Теснее прижавшись к своему лучшему другу, Астахова устроилась щекой на его острой лопатке. Так уютно и хорошо… А затем она перестала дышать. Больная и уставшая память воспроизвела мини-флэшбек. Одну-единственную маленькую деталь, которая из-за адреналина и волнения мгновенно забылась. Перед тем, как выйти из комнаты Андрея, она точно помнила, что у того было неровное дыхание. Он знал. Все знал. И позволил уйти. — Саш? — Альфред обеспокоенно обернулся через плечо, не понимая, почему Астахова нервно смеется. Ах ты, Иисус. А синее небо над их головами ломалось о крыши домов…